Читать онлайн «Будни и праздники императорского двора». Страница 21

При Николае I продолжалась работа по усовершенствованию и унификации гражданских мундиров. Накануне воцарения Николая I уже существовали гражданские мундиры одинакового покроя. Они были однобортными со стоячим воротником и вырезом юбки спереди наподобие фрака, отличались цветом: красные у сенаторов, темно-синие у чиновников Министерства просвещения и Ведомства путей сообщения и у некоторых других и темнозеленые у большинства служащих. Считая, что гражданским мундирам «недостает единообразия», Николай Павлович обратил на них внимание в начале царствования. Так, 14 января 1826 г., были утверждены мундиры для чиновников Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 29 апреля того же года – для председателя и членов Государственного совета (в связи с предстоящей коронацией), а 7 ноября 1827 г. – для чинов Государственной канцелярии. Генеральная же реформа гражданских мундиров была проведена 27 февраля 1834 г. [245] Все мундиры были сведены в единую систему «с общим порядком обозначения рангов должностей» [246] . Вскоре, 5 марта 1834 г., был обнародован указ о «перемене формы» в министерствах. Предусматривались парадная, праздничная, обыкновенная, будничная, особая, дорожная и летняя форма одежды. Реакция современников была различной. Сенатор П. Г. Дивов, отмечая изменение формы одежды сенаторов (по сравнению с формой 1801 г.), писал: «Сенату вместо красного цвета присвоен зеленый, по-прежнему с бархатным обшлагом; оставлен прежний мундир, но к нему добавлены ботфорты со шпорами в некоторых случаях. Вид получается довольно смешной» [247] .

Еще раньше произошли изменения при дворе. Уже в 1826 г. все придворные чины получили темно-зеленый мундирный фрак с черным бархатным отложным воротничком, а указы от 11 марта 1831 г. и 27 февраля 1834 г. ввели новые фасоны придворных мундиров. Они напоминали гражданские мундиры, изготавливались из темно-зеленого сукна и имели красные суконные стоячие воротники и обшлага, отличаясь более роскошным шитьем с бранденбурами (вышитыми золотом ниспадающими кистями). Последним указом было добавлено шитье вокруг воротника. Парадные мундиры должны были носиться с белыми штанами до колен (кюлотами), белыми чулками и башмаками с пряжками или белыми брюками с золотыми лампасами. Новые мундиры оказались долговечными и просуществовали вплоть до 1917 г. Мундирный фрак носили с черными брюками. Мундир камер-юнкера от камергерского ничем, кроме золотого камергерского ключа, не отличался.

В каждом конкретном случае следовало предписание, в какой форме являться на официальное мероприятие, что фиксировалось и в камер-фурьерских журналах. На балы кавалеры приглашались обычно не в мундирах, а в мундирных фраках [248] . Когда А. С. Пушкин был назначен камер-юнкером (7 января 1834 г.), то на первый бал в январе 1834 г. в Аничковом дворце он прибыл в камер-юнкерском мундире и, узнав, что гости во «фраках» (мундирных фраках), оставил на балу супругу и, переодевшись дома в штатское, демонстративно отправился на вечер к С. В. Салтыкову. Император «был недоволен, – отметил 26 января А. С. Пушкин, – и несколько раз принимался говорить обо мне» [249] . На Масленице А. С. Пушкин уже танцевал мазурку на утреннем балу в Зимнем дворце. Особенной радости ему это не доставляло, тем более что с соблюдением формы одежды ему явно не везло. Описывая бал в Аничковом дворце в декабре 1834 г., поэт подробно рассказывает, как он прибыл не в круглой, а в треугольной шляпе с плюмажем: «Г.[раф] Бобр[инский], заметя мою… треугольную шляпу, велел принести мне круглую. Мне дали одну, такую засаленную помадой, что перчатки у меня промокли и пожелтели. Вообще бал мне понравился. Г[осуда]рь очень прост в своем обращении, совершенно по-домашнему» [250] .

Не любил Николай Павлович и очки, считая их признаком вольнодумства и неблагонадежности. Собственно очки были запрещены при дворе и в предшествующее царствование. Александр Павлович и Мария Федоровна, будучи близорукими, пользовались лорнетами. Николай I также не признавал очков, и редко кто по медицинским показаниям их носил.

Для женской половины императорской семьи были привычны так называемые мундирные платья. Александра Федоровна была шефом Кавалергардского полка, Александра Николаевна – лейб-гвардии Гусарского.

В кабинете Николая I висел портрет его покойной дочери, одетой в мундир этого подшефного полка. Эти факты дали основание одному современному историку, И. Ф. Савицкому, вслед за польском мемуаристом заметить, что «Николай даже женскую прелесть без мундира не воспринимал» [251] . Конечно же, это не так, но в представлении Николая Павловича мундирное платье женской красоте не вредило. Хотя карикатурные изображения женщин в военных мундирах на рисунках ему тоже были свойственны.

Романтизм, оказавший столь заметное влияние на развитие искусства, проявлялся и в моде, особенно дамской. С конца 1820-х гг. изменяется силуэт платья: юбка расширяется, талия затягивается корсетом (лиф с «осиной талией»), появляется обширное декольте, открывающее плечи, становится модным рукав «жиго» («бараний окорок»), который к 40-м гг. снова становится узким и прилегающим. Для придания пышной формы юбке используются несколько нижних накрахмаленных, но вскоре их сменяет кринолин.

Уже упоминавшийся кринолин (от франц. erin – волос и lin – лен; возможно на основе лат. erinis – волос и linum – полотняная ткань), характерный еще для периода испанской моды в Европе и продержавшийся до Французской революции, вновь вернулся в моду к 1850 г. и продержался примерно до конца 1860-х гг. (более характерен в период между Крымской и франкопрусской войнами). Сначала кринолином называлась жесткая волосяная ткань, помогавшая поддерживать форму юбок (что позволяло не носить множество нижних полотняных накрахмаленных юбок). Но изобретатель и основатель известной фирмы Чарлз Ворт (англичанин по рождению, как пишет о нем Т. Т. Коршунова) запатентовал специальное устройство, позволявшее сжимать и разжимать обручи юбки по мере надобности. Стальные пружины «нанесли удар» первоначальному устройству кринолина.

В 1830-х гг. начала складываться и определенная формула для свадебных платьев: традиционно белое или кремовое платье. Свадебные вуали были редкими до начала XIX в., но позже фату из белого кружева закрепляли на голове, и она свисала почти до полу [252] . Великая княжна Ольга Николаевна записала в дневнике 6 декабря (1838 г.): «В Петербурге в церкви Эрмитажа была торжественно объявлена помолвка. Мэри в русском парадном платье была очень хороша: белый тюль, затканный серебром и осыпанный розами, обволакивал ее. Мама сама придумала ее наряд. Он был так прекрасен, что с тех пор стало традицией надевать его во всех парадных случаях» [253] . Тогда же, в 1830-х гг., к свадебному наряду добавился флердоранж (венок из цветков апельсина) [254] .

Традиции мундиропочитания перешли от отца к сыновьям. Николай Павлович с подросткового возраста приучал сыновей к мундиру. Так, 10 июня 1830 г. он пишет из Варшавы воспитателю своего тринадцатилетнего наследника К. К. Мердеру: «К приезду нашему вели изготовить Саше кавалергардскую форму, но постарайся, чтоб хорошо его одели, жене сделаем сюрприз и 1 июля пропарадируем с разводом» [255] . У наследника были также гусарский, павловский и казачий мундиры. Вступив на престол, Александр II свое царствование начал с изменения униформы, как гражданской, так и военной. Подвергся модернизации гражданский мундир, когда мундир «французского образца» с вырезом юбки спереди был заменен полукафтаном с полной юбкой [256] . Продолжая традицию, Николай Павлович также оплачивал счета глухонемому художнику В. Королеву за изготовление моделей с образцами обмундирования. В начале царствования, как отмечали современники, на улицах Петербурга нередко можно было встретить офицеров одного и того же полка, но по-разному экипированных. Офицеры не поспевали за указами об изменении формы одежды [257] . «Крючок» от мундира Николая I «зацепил» и его сыновей…

Впрочем, были в мундирах и своеобразный блеск, и великолепие. Уж на что нелицеприятно описывал высшее петербургское общество маркиз де Кюстин, но и он заметил: «У нас балы обезображены унылыми фраками мужчин, тогда как петербургским салонам особенный блеск придают разнообразные и ослепительные мундиры русских офицеров. В России великолепие женских украшений сочетается с золотом военного платья» [258] .

Первые упоминания о каких-то русских платьях относятся еще ко времени Екатерины II [259] .

В 1791 г. в журнале «Магазин английских, французских и немецких мод» сообщалось, что «для балов в торжественные дни и для выездов в знатные и почтенные дома носят дамы: русские платья из объярей, двойных тафт и из разных как английских, так и французских материй, шитые шелками или каменьями, с юбками одинаковой материи или другого цвету; рукава бывают одинакового цвета с юбкою; пояса носят по корсету, шитые шелками или каменьями по приличию платья; на шее носят околки, или род косынок на вздержке или со складками из блонд или из кружева, на грудь надевают закладку или рубашечку из итальянского или из простого флеру…» [260]