Читать онлайн «Загробный мир. Мифы о загробном мире». Страница 51

В послегомеровский период греки пришли к идее бессмертия человеческого индивидуума, загробного возмездия и вечного блаженства. Плутон представляется ипостасью Зевса. Получает распространение вера в то, что Аид не так уж удален от мира живых: в поверхности земли есть щели, сообщающиеся с Аидом. Геракл спустился в Аид на мысе Тенар в Лаконике. В Гермионе, в стране дриопов, он вышел на свет солнца, а выпущенный им Кербер убежал назад в Кинадре близ Аргоса. Жители Гермионы из-за своей близости к Аиду не давали покойникам обола в плату Харону. В щели за ареопагом в Афинах, как считалось, жили эринии.

Не менее знаменитым, чем Одиссей, героем, совершившим нисхождение в преисподнюю, был троянец Эней. Его путешествие описано римским поэтом Вергилием в шестой книге поэмы «Энеида».

Эней спасся из охваченной огнем Трои, на плечах вынеся престарелого родителя Анхиса. Беженцы из Трои вынуждены были скитаться, и во время этих странствий отец Энея умер. Эней стремился узнать, где будет положен конец этим скитаниям, и попросил у кумской пророчицы сивиллы указать ему путь в преисподнюю — Орк (так римляне называли Аид), где он хотел спросить у отца о грядущем.

Сивилла поведала, что лишь обладатель волшебной золотой ветви может проникнуть живым в преисподнюю. Эней был сыном самой Венеры, и та послала ему голубков, что привели его к золотой ветви. Так Эней отыскал указанную сивиллой пещеру меж скал у сернистого Авернского озера — его испарения считались исходящими из преисподней. Жрица воздвигла алтарь и выстригла волоски с голов жертвенных животных, призывая Гекату. Черная овца была принесена в жертву Ночи — матери эвменид (эриний); телица — Персефоне (Прозерпине); целые туши быков, умащенные елеем, были возложены на алтарь владыки Стикса (Плутона, или Орка).

Наконец земля содрогнулась и жуткое завывание псов преисподней стало возвещать приближение Гекаты. Спутники Энея должны были оставить героя, он же с золотой ветвью и обнаженным мечом двинулся вслед за жрицей Гекаты — сивиллой. В преддверье Орка гнездились воплощения Скорби, «грызущие сердце Заботы», Болезни и унылая Старость, а также Страх, Нищета, Позор и Голод, Муки и тягостный Труд. На другом пороге обитали Смерть и брат ее Сон, «злобная Радость, Война, приносящая гибель», «дев Эвменид железный чертог и безумная Распря», под чьей кровавой головной повязкой были не волосы, а змеи. Огромный вяз рос посреди этой области Орка, под его листьями толпились тени чудовищ, сраженных героями: Сцилла и стада кентавров, сторукий гигант Бриарей и Лернейская гидра, стаи гарпий кружили над телами заключенных там трехтелых великанов. Эней выставил свой меч, но мудрая спутница напомнила ему, что перед ним лишь бездушные тени.

Продвигаясь дальше, Эней увидел старца Харона, которого годы не лишают божественной мощи — он перевозит души через Стигийские болота. Толпы душ стенали на берегу: то были души непогребенных. С печалью увидел Эней тень погибшего спутника, убитого разбойниками, тот молил героя совершить обряд по возвращении из Орка. Сивилла утешила страждущую душу: боги явят знамение окрестным жителям, чтобы они похоронили его тело.

Харон же заметил живого, приближающегося с оружием, и отказался перевозить его, как некогда он перевез Геракла и Тесея с Пирифоем — ведь первый увел из преисподней Кербера, а вторые решились похитить самое Персефону. Но сивилла утешила сурового перевозчика, и когда вместо мелкой монеты он увидел золотую ветвь, то стал сговорчив.

На другом берегу их встретил лай Кербера, рвущийся из трех глоток, но в пасти полетели лепешки со снотворным, брошенные сивиллой, и страшный сторож уснул. Герой двинулся в глубь преисподней и услышал плач младенцев, что были отняты роком от материнской груди. Рядом ждали суда Миноса погибшие от ложных наветов. Далее в унылом приюте обитали самоубийцы — им суждены были болота Стикса. В поля скорби приходят те, кто погиб от несчастной любви: и после смерти их души, тоскуя, бродят по миртовому лесу. Эней увидел здесь и оставленную им Дидону, которая с гневом и болью смотрела на героя. Напрасно он ссылался на волю богов, что заставила его покинуть землю Дидоны — ее призрак бежал от изменника.

Далее находилось прибежище павших героев. Троянцы со стенаниями обступили Энея. Ахейцы же при виде его доспехов готовы были с ужасом бежать, как они бежали под Троей.

Среди троянцев Эней встречает Деифоба, ставшего мужем Елены после смерти Париса. Его тело было изуродовано, хотя Эней воздал Деифобу погребальные почести как погибшему в бою с ахейцами, воздвигнув курган без погребения — кенотаф. Деифоб поведал о предательстве Елены: в ночь, когда троянцы внесли коня в город, спартанка спрятала все оружие в доме мужа, и тот оказался беззащитным перед нападающими.

Сивилла должна была напомнить Энею о том, что время в Орке скоротечно — нужно спешить к Анхису. Им следует пойти по пути направо, где край блаженных Элисиум, налево же (как на картине Полигнота) располагается Тартар, куда идут на казнь нечестивцы.

Эней взглянул вниз налево и увидел в пропасти город, окруженный тройной стеной, и огненный бурный поток Флегетона. В городе на железной башне в кровавой одежде сидит страж — одна из фурий — Тисифона. Из-за стен доносится стон, звон кандалов и беспрерывный свист плетей. Эней, ужаснувшийся услышанному, вопрошает сивиллу о муках, что происходят за стеной. Та отвечает, что место казни недоступно смертным, но Геката позволила посмотреть на муки: Радамант осуждает там на казнь злодеев, Тисифона хлещет бичом, призывая сестер — фурий, что подносят к их лицам змей. Бездна Тартара вдвое превосходит высоту горы Олимп, где обитают боги. На дне корчится в муках племя титанов, низвергнутых в Тартар после войны с богами. Там же оказался царь Элиды Салмоней, который хотел подражать самому Зевсу и требовал поклонения себе как богу. Там был и виденный Одиссеем Титий — коршун терзал его вечно отрастающую плоть. Герои-лапифы Иксион, покусившийся на Геру, и Пирифой, пытавшийся похитить самое Прозерпину, испытывали здесь повседневный ужас, который в других мифах составляет загробную муку Тантала. Над ними висит камень, готовый вот-вот сорваться. Золотые ложа и драгоценные яства были разложены перед ними, но фурии не давали и прикоснуться к еде.

Сивилла отказывается перечислять казни тех, кто при жизни преследовал братьев, ударил отца, был корыстолюбив и бесчестен с зависимыми людьми — клиентами, кто был убит за то, что обесчестил брачное ложе или восстал на царя, изменяя присяге. Среди них прикованный к стене Тесей, который чуть было не похитил Прозерпину, чтобы отдать ее в жены Пирифою. Там же стенает отец Иксиона Флегий, поджегший дельфийский храм. Но сивилла и Эней должны продолжать путь: у высоких ворот герой окропляет свое тело водой, чтобы чистым войти в Элисиум, как в храм, а к дверям прибивает священный фетиш — золотую ветвь.

Элисиум (Элизиум), где, согласно греческой традиции, правит Крон, расположен рядом с владениями Аида и, хотя вход в него находится у реки Памяти, ничего общего с Аидом не имеет. Это счастливая земля незаходящего солнца, где нет ни холода, ни снега и где не прекращаются игры, музыка и пиры. Обитатели Элисиума, если пожелают, могут повторно родиться на земле.

Неподалеку от Элисиума находятся Острова Блаженных, куда попадают только те, кто трижды испытал перевоплощение в обоих мирах. Некоторые говорят, что счастливый остров — это остров Левка в Понте Эвксинском. Этот лесистый остров полон диких и прирученных зверей, на нем живут тени Ахилла и Елены, устраивающие пиры и читающие героям посвященные им гомеровские стихи. По орфической традиции Крон примирился с Зевсом и правит на Островах Блаженных. Отсюда возникло представление о царствовании Крона как счастливом и благодатном времени. Менелай, зять Зевса, за это родство был избавлен богами от смерти и удостоен вечного блаженства в Элисиуме:

У Гесиода (Теогония. 310–312, 769–773) Элисиум — Острова Блаженных, где земля родит трижды в год: туда некоторые герои попадают после смерти (у Гомера туда отправляется избавленный от смерти Менелай).

Эней же с сивиллой из Тартара вступили в «радостный край», где

Представления о Елисейских полях — пережиток древнего общеиндоевропейского мифа о загробном мире как пастбище, где привольно пасут свои стада мирные скотоводы. Но быт античных блаженных связан уже с представлениями о достойном времяпрепровождении в палестрах и состязаниях колесничих. Недаром цитированную Вторую Олимпийскую песнь об Островах Блаженных Пиндар посвятил победителю в состязаниях колесниц. Фракийский пророк — это Орфей, мифический певец из Фракии; он почитался не только как волшебный певец, чьи песни покорили даже Аид, но и как основатель мистерий, связанных с учением о метемпсихозе и очищении душ.