Читать онлайн «Кино Италии. Неореализм». Страница 85

Почему же все эти талантливые режиссеры, которые в частной жизни занимают позицию, довольно далекую от католической идеологии, соглашаются идти таким путем? Я твердо убежден, что все они, или по крайней мере некоторые, будучи питомцами светской культуры, но не имея возможности из-за цензуры и экономического шантажа развивать свою тематику, решили обойти это препятствие, подкрасив снаружи свои идеи тем единственным цветом, который дозволяет официальная культура на капиталистическом Западе. Если мы сумеем проанализировать природу и причины этой позиции, то, может быть, даже сможем признать за такими художниками ту критическую сознательность, которую они частично утратили.

Вторая тенденция — это реалистическое кино (в демократическом смысле этого слова). Нужно признать, что наиболее интересные произведения этого направления за последние три-четыре года пришли к нам из Соединенных Штатов; отчасти потому, что задавшись целью вытеснить конкуренцию итальянского неореализма, американский кинематограф усвоил его положения и язык, отчасти из-за успеха, достигнутого им в борьбе с маккартизмом.

Я признаю важность реализма как метода. Но это не значит, что отрицается ценность реализма как направления, которая, на мой взгляд, заключается в том, что представители боевой коммунистической интеллигенции призваны осуществлять функцию передового отряда в борьбе за реализм. Например, одно из основных критических замечаний, которые мы должны обратить ко всему неореалистическому кинематографу, относится к тому обстоятельству, что до сих пор он улавливал лишь отдельные аспекты итальянской реальности, никогда не проникая в суть, то есть не добиваясь глубокого, органичного видения социально-экономических основ нашей страны.

Наконец, вношу несколько предложений. На мой взгляд, Итальянская компартия лучше коммунистических партий других стран сумела разработать те проблемы, которые стоят перед марксистской культурой в области искусства. Известно, что с нашими поисками еще не так хорошо знакомы. Такие журналы, как «Контемпоранео» и «Сочьета», должны читать и в других странах, особенно в социалистических. Другое предложение касается изучения тех возможностей рынка, которые открываются для реалистического искусства. Социалистические страны были и продолжают оставаться хорошим рынком для наших фильмов. Но не могли бы они стать рынком и для нашей живописи и скульптуры? Мы знаем, что причину отхода многих живописцев и скульпторов от реализма порой нужно искать в том, что нет настоящего, большого рынка, готового принять продукцию этого направления. Я здесь поднимаю проблему не только экономическую. В послед ние годы Соединенные Штаты стали самым крупным рынком абстрактного искусства. Так давайте рассмотрим возможность для социалистических стран, во главе с Советским Союзом, стать крупнейшим в мире рынком реалистичесого искусства.

В кино эта проблема является особенно сложной в связи с его промышленными и финансовыми аспектами. Сложной, но не неразрешимой. Нужно сделать так, чтобы и в области кино все демократические и прогрессивные авторы Запада завязали с художниками и зрителями социалистических стран прочные деловые отношения. Давайте попросим их помочь нам продолжить нашу борьбу, чтобы на нашей половине Европы не погиб талант многих и многих людей, которые не хотят сдаваться.

Перевод Н. Новиковой

— Что ты можешь сказать, прежде всего, о «Рокко и его братьях»?

Мой фильм наконец выходит на экран. Родился он после многих и долгих мук. По многим причинам создать его было очень трудно. Сегодня в Италии не так-то легко «пробить» такого рода сюжет. В основе фильма — ты ведь знаешь, о чем в нем идет речь, — проблема внутренней эмиграции: одно южноитальянское семейство после смерти отца по настоянию матери, женщины довольно предприим чивой, активной, переезжает из Лукании в Милан, где уже живет один из сыновей, оставшийся там после прохожде ния военной службы. К нему присоединяются и четверо остальных братьев. Сначала дело идет просто о том, чтобы выжить, а потом — о достижении определенного жизнен ного уровня. Мать под влиянием иллюстрированных журналов и других мифов строит грандиозные планы отно сительно будущего сыновей; так, она толкает двух из них заняться боксом — карьера боксера кажется ей быстрой и прибыльной. Мне хотелось бы рассказать о жизни всех членов этой семьи: одни из них ограничиваются достиже нием осуществимых целей, а кто-то вынашивает мечты недостижимые, имеет слишком большие амбиции и в конце концов терпит поражение. Какова мораль? Нельзя даже сказать, что в фильме заложена какая-то мораль, — она заключена в самих фактах. Одни вырабатывают в себе определенное сознание, назовем его «городским», включаются в городскую жизнь и понимают, что необходимо бороться, жить иначе. А другие не могут отрешиться от дум о своей неизменной деревне и не понимают того, что и она когда-нибудь станет городом. Поэтому финал негативен и позитивен в одно и то же время, — но ведь всегда так бывает в жизни: немного темного и немного светлого. В самом деле, и фильм мой черно-белый.

— Почему ты говоришь, что нелегко было «пробить» историю такого рода?

— Да, нынче в Италии «протолкнуть» подобные исто рии, сюжеты — дело нелегкое. Впрочем, вернее сказать, что это всегда было трудно. Но мне кажется, что эти труд ности остались, в этом смысле мы не продвинулись вперед, хотя за долгие годы фильмы определенного типа завоева ли прочное место, а также нравились зрителям, особенно за границей. Однако неизменно наталкиваешься на труд ности. Я хочу сказать вот что: если ты предлагаешь, к при меру, какую-нибудь мифологическую, средневековую историю или же розовую комедийку, проект такого филь ма сразу же встречает одобрение.

— Но некоторые режиссеры показывают, что, обладая необходимым для борьбы мужеством, можно осуществить то, что они задумали, — так, как это делаешь ты. Разве тебе не кажется красноречивым пример «Сладкой жизни»?

— Конечно, такое событие, как «Сладкая жизнь», та кой успех этого фильма — удача для нас. В этот фильм никто не верил, и то, что он вышел на экран, — общее благо для всех. Такой поворот привлекает людей к кино, ставящему проблемы. Зрители это чувствуют, даже если привносятся доводы несколько внешнего порядка, возни кают полемики, споры, принимающие порой характер скандала. Но огромный приток зрителей нельзя объяснить лишь полемикой.

— Обычно спрашивают: «Какой из своих фильмов вы больше всего любите?» Я же тебя спрошу: «Какому из них сегодня ты придаешь меньше всего значения?»

— Я поставил так мало фильмов, что каждый из них для меня имеет значение. Я сделал пять фильмов, и каждый из них для меня что-то представлял. Каждый создавался в определенный период, был в известном смысле для меня необходим.

— Твои фильмы весьма отличаются один от другого — по среде, по настроению, по стилю. Как ты считаешь, лег ко ли найти в них общую нить?

— Мне кажется, что легко, хотя многие критики утверждают, что в «Белых ночах»1 эта нить была прервана. Сейчас я еще не могу с полной определенностью сказать, что будет представлять собой «Рокко». До того как при ступить к съемкам фильма, я действительно не знаю, каков будет его стиль, — я это интуитивно чувствую, но точно не знаю. Я пойму это в процессе работы.

— Оценивая твои фильмы в ретроспективе, трудно обна ружить в них единство стиля. Но совершенно очевидно, что проблемы стиля тебя особенно интересуют. И мне хотелось бы задать тебе вопрос: ты до сих пор занят поисками стиля или же эти различия обусловлены требованиями художест венной выразительности?

— Разумеется, каждый фильм ставит особые задачи. Каждый строится на своем материале, каждый имеет свой сюжет. Проблема стиля рождается из самой истории, которую ты хочешь рассказать, в процессе создания филь ма. Я знаю, например, что «Рокко» не сможет быть таким, как «Земля дрожит»: ведь Милан — это не Ачитрецца. Но, несмотря на это, я полагаю, он продолжит это направ ление.

— Однако ведь ты знаешь, что это будет реалистический фильм...

— Да, вот это я действительно знаю. Но даже если бы он был «неоромантическим», как ты назвал «Белые но чи», то и тогда он не перестал бы быть реалистическим. Фильм «Белые ночи», в котором реальность была действи тельно чуточку смещена, остается, по моему убеждению, фильмом по существу реалистическим: показанный в нем город — это Ливорно, это квартал Венеции, хотя, возмож но, слегка преображенные.

— Мы говорили об «общей нити» в твоем творчестве. Что эта нить, по-твоему, собой представляет?

— То, что мой интерес неизменно привлекают одни определенные проблемы, а не другие. Это тезис о «кино человеческого образа», который я отстаивал много лет назад на страницах журнала «Чинема» и который считаю не утратившим своего значения до сих пор: люди внутри событий, а не события сами по себе. Если ты посмотришь мои фильмы, то всегда найдешь в них столкновения, конфликты. Поэтому я и говорю, что «Рокко» связан с «Земля дрожит»: также и здесь история семьи, которая распадается при столкновении с социальными явлениями современной действительности, настолько же актуальными, насколько было «актуально» происходившее в моей Ачитрецце или в Ачи у Верги.