Читать онлайн «Жизнь русского обывателя. На шумных улицах градских». Страница 82

Естественно, что выставки были средством не только пропаганды того или иного направления в искусстве, но и просто средством продажи картин: художник или скульптор, чтобы жить и работать, должен был продаваться в переносном смысле. По традиции преимущественное право покупки принадлежало членам Императорской Фамилии, не пропускавших выставок: это была своеобразная политика. В результате у Императора, Императрицы и Великих князей составлялись отличные коллекции русской живописи, что, в конце концов, привело к открытию публичного художественного Русского музея императора Александра III, руководителем которого стал Великий князь Георгий Михайлович, крупный нумизмат, и который был открыт в выкупленном казной бывшем дворце великого князя Михаила Павловича.

Эрмитаж, огромная коллекция живописи и скульптуры в императорском Зимнем дворце, был доступен для учащихся Академии Художеств и «чистой публики» еще в первой половине XIX в. Стали доступными или превратились в общедоступные музеи коллекции многих собирателей: В. А. Кокорева (винный откупщик из крестьян), купцов Третьяковых (брат наиболее известного, Павла Михайловича, создателя знаменитой Третьяковской галереи, Сергей Михайлович, собирал западную живопись), Д. И., П. И. и С. И. Щукиных, И. Е. Цветкова, И. С. Остроухова, который сам был известным живописцем, клана Морозовых, барона Штиглица и т. д. В Москве был создан огромный учебный музей слепков – Музей изящных искусств, превратившийся вскоре в один из крупнейших музеев страны. Интенсивности художественной жизни способствовало также открытие в дополнение к государственным художественным учебным заведениям, всегда бывшим общедоступными, множества также доступных небольших столичных и провинциальных частных школ и студий, в которых можно было встретить учеников-рабочих и крестьянских детей.

Так постепенно художественная жизнь становилась составляющей русской повседневности.

Сведения о посещении художественных выставок простолюдинами перечеркивают культивировавшийся долгие десятилетия тезис о «нищей безграмотной России», как бы возвеличивавший культурную революцию большевиков, якобы приобщившую широкие народные массы к новой культуре: достижения советской страны на фоне «поголовной безграмотности и невежества» выглядели грандиозней. Между тем, история культурной жизни страны до революции – это и история так называемого внешкольного образования, которое в советское время стало называться культурно-просветительной работой. Оперируя данными только по школьному образованию, то есть цифрами, демонстрировавшими количество школ, учителей и учащихся, действительно можно было представить убогую картину. Но в том-то и дело, что она была далеко не полной: вне поля зрения оставались народные дома, библиотеки и музеи, народные театры, воскресные школы и народные университеты, где не служащие Министерства народного просвещения, а интеллигенция всех оттенков с энтузиазмом организовывала лекции, выставки, экскурсии, спектакли, литературно-музыкальные вечера, демонстрацию «туманных картин» (диапозитивов), разного рода чтения и т. д. и т. п. По результатам обследования населения в дореволюционной России, «значительная часть грамотных в городе и на селе получила навыки грамотности (умение читать, а иногда и писать) внешкольным путем».

Любопытна сама организация работы музеев, описанная в известном сборнике «Музей и власть». Например, Тверской музей более 40 лет работал лишь один раз в неделю, но с 1910 г. он открывал свои двери уже дважды в неделю, а для приезжих – всякий раз по их просьбе! В любое время были доступны Житомирский, Енисейский, Архангельский и многие другие музеи: удовлетворение интереса посетителей для их сотрудников было важнее режима работы. А, следовательно, интерес этот имелся, и был не малым. Активизировалась не только работа просветительных учреждений, но активизировалось и население. Пензенский естественноисторический музей в 1911/1912 учебном году посетило 1928 человек, в Московский музей городского хозяйства в 1907 г. пришло 2409 посетителей, а в Екатеринославский областной музей в 1906 г. – 4335 человек, ясно, что не только «дворяне и чиновники». При этом посещаемость музеев быстро росла. В Иркутском музее в 1885 г. побывали 1764 человека, в 1895 г. – 9980 человек, а в 1907 г. – уже 30 тыс. посетителей! Иркутск тогда был не таким уж большим городом, а дворян там почти не было. Естественно-исторический музей Таврического земства только по воскресеньям в 1901 г. посетило 10 449 человек, в 1907 г. – 23 241 и в 1914 г. – 33 570 человек. Отметим, что по воскресеньям могли прийти в музей те, кто все остальные дни был занят на работе или службе, например, рабочие. И это характерно не только для музеев. Московская читальня имени И. С. Тургенева (снесенная в «эпоху развитого социализма») только за май 1906 г. зарегистрировала 6563 посещения, а Петербургское общество народных университетов имело в 1910/1911 учебном году 2150 постоянных курсистов и 49 593 посещения публичных лекций. Еще раз отметим: в читальни ходили те, кто не мог иметь достаточно больших домашних библиотек, а на курсы в народные университеты и на лекции – те, кто не мог учиться в обычных университетах: неимущий городской люд. Из Киева сообщали, что «в низах городского населения царил такой духовный голод, что всякая лекция привлекала массу слушателей», а «у дверей переполненных аудиторий собирались десятки оставшихся без билетов рабочих».

Нужно отметить, что огромная часть населения имела право бесплатного посещения музеев и выставок: школьники, учителя, солдаты. В отчетах музеев ежегодно отмечалось, что посещались они главным образом учащимися окрестных училищ и преподавателями средней и низшей школы и что «в число бесплатных посетителей за последние годы входило большое количество экскурсий из средних учебных заведений, начальных школ, лазаретов, иностранцев и др., среди которых начальные училища преобладали» (в начальных училищах и учились дети из неимущих слоев). Например, из 7960 посетителей Полтавского естественно-исторического музея в 1906 г. учащихся было 2600. В том же году в московском Историческом музее было проведено 93 экскурсии для учащихся, в которых приняло участие 1898 человек, в то время как всех посетителей музея было 29 408 человек. А в 1913 г. число экскурсий составило уже 352 с 8006 учащимися при общей посещаемости музея в 28 452 человека. Но не только учащиеся были посетителями музеев: их там и сегодня большинство. Сотрудники Красноярского музея указывали, что «преобладает публика серая. Больше видны бараньи шубы, катанки, азямы и платки, чем модные костюмы состоятельных горожан», а в Минусинском музее в 1885 г. из 8 тыс. посетителей «наибольший процент приходится на долю крестьян и инородцев». Московский городской голова князь В. М. Голицын, побывавший в Политехническом музее на публичной лекции географа и этнографа Д. Н. Анучина, писал в дневнике: «Что за жажда знания в народе! Это чувствовалось в настроении пестрой толпы, наполнявшей аудиторию…».

Имея в виду потребности народа в знаниях, просветительные учреждения вводили бесплатность посещений или для определенных категорий публики (например, Нижегородский художественный музей), или в определенные дни (как Одесский городской музей изящных искусств), либо для всех и всегда (тот же Публичный музей Архангельского статистического комитета). Основную массу посетителей и составляли проходившие бесплатно. Так, в Румянцевском музее в 1903 г. бесплатных посетителей оказалось 33 120, а платных – 15 021 человек, а в 1911 г. бесплатных посетителей уже было 79 464 человека, а количество платных осталось примерно на прежнем уровне – 15 805. В Радищевском художественнопромышленном музее в Саратове в 1887 г. по воскресеньям побывало 34 498 бесплатных посетителя, а во все остальные дни их набралось лишь 3066: по будням музей могла посещать лишь праздная публика. Киевским художественно-промышленным и научным музеем «с целью облегчить доступ и ознакомление с Музеем для малоимущих слоев населения, по воскресным дням нижним чинам, крестьянам, лицам рабочего класса и учащимся выдавалось определенное число бесплатных билетов». В результате в 1910 г. из 17 392 посещений 13 223 были бесплатными, а из них 8800 пришлось на воскресенья. В музей шел трудовой люд.

Любопытные для нас строки о Московской кустарно-художественной выставке 1882 г. оставил свидетель – известный критик В. В. Стасов. «Прежде публика таких выставок состояла только из нескольких слоев общества и кончалась разве только мещанами и мелкими торговцами. Нынче – какая разница!.. На выставку нынче ходит сам народ – мужики, бабы, солдаты, фабричные – массами, и приходят почти всегда на целый день, с узелками и провизией, с детьми, даже грудными… И народ этот не ходит уже более, как в прежние времена: немногие отдельные единицы из его среды идут тихо, молча и боязливо, почтительно уступая дорогу «барам», в немоте рассматривая ту или иную картину, останавливаясь без единого слова друг с дружкой перед тою или другою витриною, столом, группой, предметом. Нет, нынче иначе: народ и сам ходит группами, маленькими обществами – как прежде, бывало, одни «баре» – и тут есть всегда не один, а несколько грамотных, бойко читающих по каталогу, пока все слушают (заметьте – по каталогу; когда же в прежние годы «простой народ» покупал и читал какие-то каталоги выставок?); группы оживлены, группы разговаривают громко и смело, кто смеется и радуется, кто хвалит, а кто и хулит, не обращая никакого внимания на то, ходят ли кругом них другие и слушают или нет их разговоры, их толки и споры, их похвалы и осуждения. Кто бы это подумал несколько месяцев назад: на московской выставке, в воскресенье или праздник, встретишь множество – знаете даже кого? – лапотников, которые приплелись из каких-то подмосковных мест и не побоялись заплатить пятиалтынный, чтобы побывать там, где быть им нынче нужно и интересно» (133; 125–126). Гм, гм…