Читать онлайн «Язык и человек. К проблеме мотивированности языковой системы». Страница 54

2) В значении гипотетического условия, синонимичном форме сослагательного наклонения и основанном на переосмыслении употребления побудительного значения по отношению к ментально допускаемой побудительности: Случись со мною такая оказия, укуси меня бешеная собака, я бы себе пулю пустил бы в лоб (Чехов). Знай я ремесло – жил бы в городе (Горький). Употребляется в бессоюзных сложных предложениях и типично для разговорной речи. В ряде контекстов, особенно с обобщенно-адресатным значением формы 2-го лица, такое употребление формы повелительного наклонения сохраняет признак побудительности: Но натяните до последней возможности, налягте тяжестью пальца на натянутую струну – она лопнет (Л. Толстой). В этих случаях контексты выражают значение реального условия.

3) В уступительном значении, также основанном на переосмыслении употребления побудительного значения по отношению к ментально допускаемой побудительности: Над ним хоть крыша упади, так он не побоится смерти (Л. Леонов), Куда ни кинь – все клин (пословица), ср. с признаком побудительности: Отсеки собаке хвост – не будет овца (пословица).

По определению Н.Д. Арутюновой, «речевой акт – целенаправленное речевое действие, совершаемое в соответствии с принципами и правилами речевого поведения, принятыми в данном обществе; единица нормативного социоречевого поведения, рассматриваемая в рамках прагматической ситуации» [Арутюнова 1990: 412]. Понятие речевого акта совпадает с производством конкретного предложения (высказывания) в условиях речевой коммуникации. В речевом акте участвуют говорящий и его адресат, обладающие общими речевыми навыками, знаниями и представлениями о мире, обстановка речи и тот фрагмент действительности, который выражается содержанием речевого акта.

Теория речевых актов в целостном виде впервые сложилась в рамках лингвистической философии под влиянием идей Л. Витгенштейна о множественности назначений языка и их непосредственных связей с формами жизни. Основателем этой теории считается английский философ Дж. Остин, лекции которого в Гарвардском университете (1955) были посмертно опубликованы в 1962 г. отдельной книгой под названием «How to do things with words» (букв. «Как делать вещи словами»), ее русский перевод вышел под названием «Слово как действие» в 1986 г. [Остин 1986]. Но еще раньше проблематика речевых актов была уже намечена в работах, посвященных формам речевого общения и поведения: в трудах В. Гумбольдта, Ш. Балли, С.О. Карцевского, Л.П. Якубинского, Э. Бенвиниста, К.Л. Бюлера, М.М. Бахтина, Л.В. Щербы и др.

Идеи Дж. Остина были развиты американским логиком Дж. Серлем в монографии «Речевые акты» (1969) и английским логиком П.Ф. Стросоном в статье «Намерение и конвенция в речевых актах» (1964). Основные положения их концепции сводятся к следующему.

Каждый речевой акт представляет собой трехуровневое образование, состоящее из локутивного, иллокутивного и перлокутивного аспектов. Локутивный аспект (от лат. locution – речь, говорение, речение, англ. locution – выражение) – нецеленаправленное произнесение предложения, состоящего из слов конкретного словаря и образованного по правилам конкретной грамматики со свойственными ему значением и референцией. Иллокутивный аспект (от лат in- > U– при + locution) – речевой акт по его отношению к манифестируемой цели, намерению и ряду условий его осуществления. Перлокутивный аспект – (от лат. per– через + locution) – речевой акт по отношению к его результату, цели, намерению воздействовать на мысли и чувства слушающего. Например, следующие три разных глагола иллюстрируют разницу между указанными аспектами речевого акта: Он сказал, что... (локутивный аспект), Он доказывал, что ...(иллокутивный аспект – убеждение в чем-либо), Он убедил меня, что... (состояние убежденности в чем-либо). Центральным объектом исследования речевых актов считаются иллокутивные аспекты (иллокутивные силы), которые определяют их прагматический характер, так как одна и та же пропозиция речевого акта может иметь разные иллокутивные силы: например, высказывание Я завтра приду к тебе может быть угрозой, обещанием, сообщением.

Существуют не менее 12 лингвистически значимых параметров, по которым могут различаться иллокутивные акты: три из них являются базисными, остальные – дополнительными. Базисными считаются: 1) различия в цели данного типа акта, 2) различия в направлении приспособления между словами и миром (слово приспособлено к миру и мир приспособлен к слову, 3) различия в выраженных психологических состояниях говорящего, сопровождающих иллокутивные силы (о них см. ниже).

Дополнительными считаются: 4) различия в энергичности, с которой подается иллокутивная сила, ср. Я предлагаю / настаиваю на том, чтобы мы пошли в кино), 5) различия в статусе говорящего и слушающего в той мере, в какой это связано с иллокутивной силой высказывания, ср. приказной речевой акт генерала по отношению к солдату и речевой акт просьбы солдата по отношению к генералу), 6) различия в том способе, которым высказывание соотнесено с интересами говорящего и слушающего, ср. различие между похвальбой, жалобами и сочувствиями: первые совершаются в интересах говорящего, вторые – в интересах слушающего, 7) различия в соотношении с остальной частью дискурса (непосредственного контекста), ср. Я отвечаю на вопрос, возражаю против..., таким образом, тем не менее, более того..., 8) различия в пропозициальном содержании, определяемые на основании показателей иллокутивной силы, ср. разницу между сообщением и предсказанием: предсказание должно делаться о будущем, сообщение может быть о прошедшем или настоящем, 9) различие между теми актами, которые всегда должны быть речевыми актами, и теми актами, которые могут осуществляться как речевыми, так и неречевыми средствами: не во всех случаях необходимо что-либо говорить вообще (например, при оценке нечто, диагнозе болезни, выводе), 10) различия между теми актами, которые требуют для своего осуществления внеязыковых установлений, и теми, которые их не требуют: например, чтобы благословить, отлучить от церкви, окрестить, объявить войну надо занимать положение в рамках некоторого установления внеязыкового порядка, но для сообщения о чем-либо никаких внеязыковых установлений не требуется, 11) различия между теми актами, в которых соответствующий иллокутивный глагол употреблен перформативно, и теми, в которых перформативное употребление глагола отсутствует, ср. перформативное употребление глаголов «Настоящим я утверждаю, обещаю, приказываю», но не «Настоящим я хвалюсь, угрожаю», 12) различия в стиле осуществления иллокутивных актов, ср. разницу между оглашением и сообщением по секрету.

Таким образом, теория речевых актов стала одним из разделов прагматического изучения языка и речи.

Первая классификация речевых актов по их иллокутивным силам принадлежит Дж. Остину, который определял их по наличию соответствующих им перформативных глаголов (о них см. ниже). Такой подход вызвал критику Дж. Серля, настаивавшего на различении классификации перформативных глаголов и иллокутивных актов. Он предложил свою классификацию иллокутивных сил, не зависимую от какого-либо конкретного языка и ставшую наиболее принятой (см. Дж.Р. Серль 1986: 170– 195). Она основана на учете трех основных признаков иллокутивных актов: иллокутивной цели, направления их приспособления к миру и выраженного психологического состояния говорящего.

Иллокутивная цель – главная часть иллокутивной силы, но она не исчерпывает ее полностью. Например, иллокутивная цель просьб и приказов совпадает: они выражают побуждение что-нибудь сделать, но их иллокутивные силы различны, так как просьбы отличаются от приказов.

Направление приспособления речевых актов к миру может быть двояким – от мира к слову (например, таковы утверждения о положении дел), от слова к миру (например, таковы приказы, просьбы) и нулевым (например, таковы благодарности, извинения), т.е. одни иллокутивные силы имеют стремление сделать так, чтобы слова (точнее пропозиционное содержание речи) соответствовали миру, а другие, наоборот, связаны с целью сделать так, чтобы мир соответствовал словам. Это различие в направлении приспособления можно иллюстрировать следующими двумя списками слов: один список содержит названия продуктов, которые собирается купить в магазине покупатель, что показывает направление «от слова к миру», другой список содержит названия продуктов, которые купил покупатель, что показывает направление «от мира к словам».