Читать онлайн «Первая волна мирового финансового кризиса». Страница 48

Разумеется, об однозначных подходах не может быть и речи. Будущее зависит от того, какую политическую ре­акцию вызовет нынешний финансовый кризис. Тем не ме­нее мы можем определить проблемы и проанализировать возможную политическую реакцию. Мы также можем до­статочно определенно сказать, какой не будет новая эра. Период сокращения кредитования не будет столь же дол­гим, как период кредитной экспансии, начавшийся после Второй мировой войны. Процессы подъема-спада асимме­тричны: долгий и постепенно набирающий обороты подъ­ем сменяется коротким и резким падением. Соответствен­но, основное снижение объемов кредитования произойдет в ближайшее время. Стоимость жилья уже упала примерно на 10%, и в следующий год, вероятнее всего, упадет еще на 20% или больше. Полные обороты набрал отток заемных средств из хеджевых фондов и банковских балансов; эти процессы не могут продолжаться с таким же размахом и дальше. Они могут получить дополнительный негативный импульс от рецессии или присущих ей процессов, однако можно ожидать, что приблизительно в течение года ситуа­ция постепенно нормализуется. Завершение периода со­кращения объемов кредитования приведет к временному облегчению, однако вряд ли мы еще раз увидим кредитную экспансию на прежнем уровне.

Хотя рецессия в США сейчас (в апреле 2008 года) пред­ставляется неотвратимой, пока что нет причин ожидать, что она будет глобальной. В других частях мира развиваются мощные силы, которые смогут противодействовать рецес­сии в Соединенных Штатах и замедлению экономического роста в Европе и Японии. Тем не менее ход экономического развития может привести к политическим шагам, способ­ным нарушить нормальное развитие мировой экономики.

Следуя той же логике, я заключаю, что лопнувший сверх­пузырь не означает, что новых пузырей не возникнет. Напротив, новые пузыри уже формируются. Бегство от доллара привело к повышению спроса на сырье и энергию. Законодательство в области биотоплива привело к росту в области сельскохозяйственного производства. А рост курса ренминби привел к тому, что реальные процентные ставки в Китае стали негативными, что обычно приводит к воз­никновению пузыря, связанного с активами.

Я утверждаю, что закончился длительный период от­носительной стабильности, основанной на роли США как доминирующей силы и доллара как основной международ­ной резервной валюты. Я предвижу период политической и финансовой нестабильности, вслед за которым, я надеюсь, сформируется новый мировой порядок.

Сейчас я бы хотел объяснить один из постулатов моей концепции, которому до сих пор не уделял существенного внимания. Я говорил о постулате радикальной подвержен­ности ошибкам, согласно которому все созданные людьми ментальные конструкции так или иначе ошибочны, хотя эти ошибки могут выявиться уже после существования конструкции в течение какого-то времени. При этом они способны существовать на протяжении долгого времени. Я также говорил о фундаментальном различии между соци­альными и естественными науками. Различие, в частности, выражается в том, что машины или механизмы, действую­щие на основании законов природы, не могут их нарушать; философы называют такие механизмы «четко определен­ными». Электростанции должны производить энергию, двигатели внутреннего сгорания — определенным образом сжигать топливо, ядерное оружие — высвобождать энер­гию, таящуюся в ядре атома, и так далее. Социальные кон­струкции работают по-другому; они существуют, если в их правильности убеждено значительное количество людей, причем прийти к такому убеждению они могут благодаря аргументации, традиции или принуждению. Поэтому со­циальные конструкции никогда не могут стать «четко опре­деленными» ввиду органической неспособности их участ­ников принимать решение исключительно на основании знания. Любой существующий режим имеет неразрешенные противоречия, а следовательно, быстро может быть заменен на другой, порой совершенно противоположный.

Подобными абстрактными утверждениями я пытаюсь объяснить то, с чем сталкивался в своей жизни. Я рос в до­статочно стабильном окружении в семье из среднего клас­са. Затем я имел все шансы быть убитым нацистами, если бы мой отец не снабдил меня фальшивыми документами. Потом я застал начало коммунистических репрессий в Вен­грии. После этого я жил чужаком в Великобритании, же­лая находиться в стабильном и самодостаточном обществе. Я видел, как за пятьдесят лет до неузнаваемости изменились финансовые рынки, и, будучи никем в начале жизни, все же сумел чего-то достичь.

Анализируя события прошлого, я замечаю, как прихо­дят и уходят периоды стабильности. Сейчас я вижу, как за­канчивается сравнительно стабильный период. Я вижу, что принятые в настоящее время точки зрения страдают от не­последовательности. В этом нет ничего нового. По сути, это неизбежно, и от этого нет лекарства. Возьмем, к примеру, систему валютных обменных курсов. Каждый валютный режим имеет свои недостатки. Жесткая привязка одной валюты к другой слишком немобильна и может легко при­вести к краху; управляемые же курсы и ползучие привязки склонны менять сам тренд, который они призваны сохра­нять. Я люблю шутить, что валютные режимы чем-то на­поминают брачные узы: вы можете либо оформить отноше­ния со своим партнером, либо оставаться холостым — все равно вам будет казаться, что тот вариант, который вы не выбрали, был бы для вас лучшим. Давайте посмотрим на существующий мировой порядок. Есть какая-то непоследо­вательность в одновременном существовании глобальной экономики и политических решений, основанных на прин­ципах суверенитета. Такая непоследовательность была при­суща эре, которая ныне подходит к концу, но которая в свое время благодаря доминированию Соединенных Штатов и доллару как международной валюте смогла создать ощуще­ние стабильности. Однако произошло нечто, поставившее стабильность под большой вопрос. Политика администра­ции Буша поставила под угрозу политическое доминирова­ние Соединенных Штатов, а нынешний финансовый кризис напугал всю международную финансовую систему и силь­но уменьшил желание других стран держать свои резервы в долларах.

В моей модели подъема-спада условия, существенно от­личающиеся от видимого равновесия, характеризуют позд­ние стадии развития пузыря, вслед за которыми должен произойти возврат к нормальному, более уравновешенно­му состоянию. Сверхпузырь не вписывается в мою модель подъема-спада, так как для него не существует нормаль­ных, близких к равновесию значений, к которым должен произойти возврат. Мы стоим на пороге периода высокой неопределенности, при которой количество возможных ис­ходов существенно выше, чем обычно. Основная неопреде­ленность состоит в том, как будут отвечать власти США на сигналы, противоречащие их точке зрения.

Соединенные Штаты одновременно столкнулись с рецес­сией и отходом мира от доллара. Снижение цен на жилье, величина совокупного частного долга по ипотечным креди­там, потери в банковской индустрии и общая ее неопреде­ленность могут привести экономику к саморазвивающему­ся сокращению. Для борьбы с этой угрозой используется увеличение предложения долларовой массы. В то же время ослабление доллара приводит к инфляционному давлению, увеличивающему цены на электроэнергию, потребитель­ские товары и продовольствие. Европейский Центральный банк, основная функция которого состоит в сохранении стабильности цен, неохотно понижает процентные ставки. Это приводит к противоречиям между денежной политикой США и ЕС и оказывает дополнительное давление на евро. Курс евро растет быстрее, чем курс ренминби, что приводит к напряжению в торговле между Европой и Китаем. Ожи­дается, что ренминби догонит евро в росте — как для целей противостояния американскому и особенно европейскому протекционизму, так и для того, чтобы снизить инфляцию, связанную с импортом в Китай. Это, в свою очередь, приве­дет к увеличению цен в американских супермаркетах типа Wal-Mart и еще сильнее станет давить на и без того затрав­ленных американских потребителей. К сожалению, нынеш­няя администрация демонстрирует непонимание ситуации, в которой она находится.

В итоге падение цен будет продолжаться. Люди начнут отказываться от домов, стоимость закладных по которым превышает стоимость самих активов; все больше финансо­вых организаций станут объявлять себя банкротами, вслед­ствие чего будут усиливаться и рецессия, и отказ от доллара. Администрация Буша и большинство экономических про­гнозов не учитывают того факта, что рынки могут толкать сами себя вниз точно так же, как они делают при росте. Их ожидания, что жилищный рынок сам определит дно паде­ния, сбудутся гораздо позже, чем они рассчитывают. Все закончится тем, что администрации, находящейся под вла­стью идеологии рыночного фундаментализма и не готовой поделиться властью с Конгрессом, придется использовать деньги налогоплательщиков. Сейчас администрация предо­ставила право решения конфликта Федеральной резервной системе. Это непомерная ноша для организации, призван­ной решать вопросы ликвидности, а не состоятельности за­емщиков. Осуществив операцию по спасению Веаг Stearns и внедрив недавнюю процедуру по кредитованию первич­ных дилеров под залог ценных бумаг, ФРС повысила ри­скованность собственного баланса. Я ожидаю, что будущая администрация сделает больше. А до тех пор я предвижу значительное политическое шатание и множество измене­ний. Управлять процессом или играть лучше рынка будет крайне сложно.