Читать онлайн «Восстание масс (сборник)». Страница 92

145

Правление Карлоса III, на первый взгляд, кажется исключением, которое в конечном счете лишь подтверждает правило. Культ Карлоса III, процветавший лет тридцать тому назад среди наших «прогрессистов», говорит о превратном понимании его исторической роли. С общекультурной точки зрения отдельные стороны его политики, безусловно, имели положительное значение, но в целом годы его правления составили самый антинациональный, партикуляристский этап в истории монархии. — Примеч. автора.

Только подумайте о всеобщем энтузиазме, который охватил немецкий народ при известии о достижениях отечественной химии. Ученым Германии ценой упорных усилий удалось наконец преодолеть мрачную заброшенность, в условиях которой так долго прозябала эта наука, и достичь мирового уровня. Вне сомнений, в тот счастливый миг вся нация с благодарностью припомнила, как в свое время не поскупилась на средства, столь необходимые для развития химии. И, напротив, та же Германия сто раз прокляла свое некогда презрительное отношение к внутренней и внешней политике, которое не позволило ей ко времени обзавестись хорошо подготовленным корпусом политиков и дипломатов. — Примеч. автора.

Очень может быть, что предложенная схема развития психологии испанской армии ошибочна. И все же считаю, что ее можно рассматривать как попытку объяснить состояние духа наших военных, предпринятую посторонним наблюдателем. Позволю себе напомнить, что в речи, произнесенной незадолго до начала Мировой войны (в апреле 1914 года), я отметил прискорбный факт отделения армии от нации и, к несчастью, предвосхитил вскоре случившиеся события. Читатели могут обратиться к моей книге 1914 года «Старая и новая политика». Недавно изданная графом Романонесом (вероятно, одним из умнейших испанских политиков), она служит достаточно весомым подтверждением вышеприведенных выводов. — Примеч. автора.

То, что и технически, и материально армия не была к этому готова, не имеет отношения к приведенному здесь разбору военной психологии. — Примеч. автора.

Сейчас мы переживаем чудовищную экономическую катастрофу. И произошла она из-за тупости и непорядочности промышленников и банкиров. Можно ли сомневаться, что, несмотря на некомпетентность и эгоизм политиков, финансисты, коммерсанты и промышленники дадут им сто очков вперед? — Примеч. автора.

Обособление рабочего класса берет начало в теории и, стало быть, представляет собой исторический феномен, в корне отличный от стихийного и страстного желания отмежеваться, наблюдаемого у прочих классов и групп в нашей стране. И поскольку мировоззрение рабочих имеет теоретический, или рациональный, характер (подобный геометрии или дарвинизму), то оно способно проявляться у всех народов, независимо от степени их сплоченности. Рабочее «отмежевание», таким образом, не наша национальная беда в отличие от партикуляризма промышленников, военных, аристократов, чиновников. — Примеч. автора.

В этой связи мне хочется привести отрывок из моей статьи 1915 года: «Мы не можем отнести себя к какой-либо партии, поскольку все они расходятся только на словах и не отражают реальных различий мнений. Все нынешние партии нужно хорошенько перемешать, чтобы на их основе в будущем действительно возникли мощные политические силы». Журнал «Эспанья», Jufel. — Примеч. автора.

Ниже я постараюсь показать, что речь не идет о политическом руководстве, администрировании. Как уже было сказано, политика — это только грань, или фасад, социального. — Примеч. автора.

Max Weber: Religionssoziologie, II, 1921. — Примеч. автора.

Особенностям детской психологии посвящено мое эссе «Биология и Педагогика», опубликованное в третьем томе журнала «Эль Эспектадор». В нем я стараюсь показать, что детям глубоко свойственно вытеснять все неприятное, порочное, воспринимая лишь светлые и радостные стороны жизни. — Примеч. автора.

Забывая о необходимости со всей внимательностью анализировать реальное, мы очень легко склоняемся к огульному осуждению многих явлений, обладающих глубоким моральным смыслом. Так, многие с поистине необыкновенным легкомыслием объявили несправедливыми иерархические различия, без которых общество вообще не может ни существовать, ни длить свое существование. — Примеч. автора.

Насилие и соображения выгоды — результаты своеобразной индукции токов, возникающих в социальном «контуре» уже после того, как он получил свое окончательное оформление. — Примеч. автора.

О выборе в любви см. мои «Этюды о любви». — Примеч. автора.

Исторические перипетии, определившие роль каждой из составляющих, конечно, наложили свой отпечаток на развитие каждой из стран. Но здесь не место обсуждать степень различий. Однако, учитывая повальную историческую безграмотность, все же скажу, что арабское нашествие отнюдь не сыграло сколько-нибудь существенной роли в складывании испанской нации и вообще не способно объяснить несостоятельности отечественного феодализма. — Примеч. автора.

Историки второй половины XIX века, например, Фюстель де Куланж, с необычайным упорством выводят средневековую власть «господ» из римского права (совета старейшин). Недавние открытия не оставляют от подобного подхода камня на камне. — Примеч. автора.

Даже нельзя и представить, как несхожи между собой нынешнее понимание экономической жизни и мироощущение Средневековья. Последнее, по сути, — подлинная инверсия современных экономических представлений. Если для капиталиста вопрос о богатстве состоит, главным образом, в том, как упомянутое богатство накопить, то рыцаря Средневековья волнует прежде всего, как его истратить. Таким образом, проблема справедливого экономического распределения решается не только в противоположном, по сравнению с Новым временем, смысле, но также и ставится как бы наоборот. Средневековье озабочено не тем, сколько он обязан истратить. С точки зрения святого Фомы, каждому человеку соответствует столько богатства — exterioros divitias, — сколько необходимо для жизни, которая ему свойственна, — prout sunt necessarial ad vitam eius secundum suam conditiontm. (Summa Theol, 2a, 2*1 An. 118, art. I). Итак, мера справедливости вознаграждения — не труд, а статус. Человек знатного рода, властитель, а также чины высшего духовенства обязаны придавать своему образу жизни все признаки и свойства, которые отвечают исполняемым ими функциям и положению. Иначе говоря, денежное содержание зависит от ранга личности, от ее престижа, которые, в свою очередь, выступают симптомом их рвения. Короче говоря, богатство не заработано, а заслужено. Если экономическая этика нашего времени, обожествляя труд, получает свое логическое завершение в «праве получать полный продукт» упомянутого труда, то Средневековье характеризовалось именно «правом соответствовать своему сословию». Всем, кто интересуется данной темой, советую обратиться к книге Вернера Зомбарта «Der Moderne Kapitalismus», III изд., т.1, часть 1. — Примеч. автора.

Кто возьмет на себя труд беспристрастно, то есть без демократических благоглупостей, проанализировать современное право, так или иначе обнаружить в нем отчетливые черты малодушия, по счастью, вперемешку с другими, более высокими принципами. Если нынешние революции ставили целью добиться права на безопасность, то средневековые учреждали, наоборот, право на риск. — Примеч. автора.

Не отрицая значимости радикальных нововведений, я только хочу сказать, что, по сути, исторические перемены сводятся, главным образом, к смене точки зрения. Другими словами, то, что еще вчера стояло на первом плане, сегодня уже отошло на второй. Однако нельзя сказать, что оно вообще исчезло из поля зрения человечества. Словом, из многих принципов «современности» многое будет жить в ближайшем грядущем. С той оговоркой, что оно перестанет играть роль «принципов», иначе говоря, центров интеллектуального тяготения. — Примеч. автора.

В газете «Эль Соль». Позднее он откликнулся на мои замечания в теоретическом предисловии к роману «Корабль дураков». — Примеч. автора.