Читать онлайн «Повседневная жизнь Букингемского дворца при Елизавете II». Страница 31

Есть еще один традиционный парад, в ходе коего искусство верховой езды «достигает наивысшей точки»: церемония выноса знамени. Это яркий, красочный спектакль, приводящий в восторг туристов. Королева в ярко-алом кителе полковника, командира конногвардейского полка, и длинной юбке цвета морской волны производит смотр одного из своих полков, и все это действо напоминает хорошо отрепетированный «конный балет». Сидя в дамском кресле, она покидает дворец в сопровождении эскорта из числа придворных и кавалеристов из двух самых старых полков королевства, а именно Лейб-гвардейского конного полка и Королевского конногвардейского полка (гвардейцев этого полка именуют «синими» из-за цвета мундиров). Королева выезжает на Мэлл и затем на Хорсгардз-Парейд, особую площадь, плац конной гвардии, где и должен состояться спектакль… Часы бьют одиннадцать утра; все башенные часы в городе сверяют с дворцовыми часами, которые по определению не могут ни отставать, ни спешить… Площадь уже полна народа, и королевская семья, прибывшая в открытых колясках, занимает места на почетной трибуне. В соответствии с церемониалом, в который нельзя вносить никакие изменения, парад-смотр продолжается около часа. На протяжении этого часа оркестр трижды исполняет национальный гимн. Ежегодно королева проводит смотр одного из полков, но всякий раз это не тот полк, что инспектировался в прошлом году. За две недели до смотра королева сама начинает тренироваться в верховой езде, сидя в дамском седле, как в дни юности, и этим тренировкам она посвящает каждое утро по два часа.

По возвращении в Букингемский дворец она по традиции дает своей лошади морковку и выпивает бокал шампанского, прежде чем появиться на балконе в окружении членов семьи, в то время как в небе самолеты устраивают свой «воздушный балет». Но описание этого празднества было бы неполным, если бы мы не упомянули Бирманку, любимую кобылу королевы Великобритании, на которой она и выезжала долгое время на церемонию выноса знамени. За несколько недель до достопамятного события кобылку подвергали особому испытанию, входящему в систему тренировки: по ее следу пускали одиннадцать собак королевы, так как их владелица была твердо уверена в том, что если кобыла и при таких условиях сохранит спокойствие, то сможет достойно встретить любую опасность. Быть может, эта предусмотрительность однажды спасла королеве жизнь: когда в 1981 году на королеву было совершено покушение (правда, потом выяснилось, что стреляли холостыми патронами), Бирманка немного заволновалась, но быстро успокоилась, почувствовав, как опытная рука наездницы натянула поводья.

В 1988 году англичане были в равной мере и изумлены, и огорчены, узнав, что их лишают удовольствия лицезреть королеву верхом на лошади во время церемонии выноса знамени. Отныне и впредь королеве предстояло объезжать войска в открытой коляске, ибо Бирманка в возрасте 24 лет испустила дух. Елизавете II Бирманку преподнесла в подарок канадская конная полиция, и она прослужила ей, по свидетельству грума, сержанта полиции Робина Портера, восемнадцать лет, «это было красивое и смирное животное, самая спокойная, самая послушная лошадь из всех, за которыми мне довелось ухаживать». Елизавета обожала Бирманку. Приходя на конюшни, она всегда приветствовала ее словами «Ну, здравствуй, дорогая!» и давала морковку или кусочек сахара, поданные ей лакеем на серебряном подносе. Чтобы подготовить лошадь ходить под дамским седлом и к участию в парадах, требуются годы и годы, вот почему Елизавета предпочла в дальнейшем остановить свой выбор на коляске: ведь так она не предавала свою любимую Бирманку. Кстати, хотя Бирманка и была с почестями погребена в Виндзоре, она остается бессмертной, так как ее образ запечатлен в бронзе Джеймсом Осборном.

Но лошади вовсе не владеют монополией на королевскую любовь в мире животных. Ничто не производит в Букингемском дворце такого шума, как стук и скрежет сорока четырех лап по паркету во время утреннего чая, когда обладательницы этих лап бросаются к мискам с кормом. Ибо у королевы есть одиннадцать собак породы корги; создания эти довольно сварливы, вороваты, драчливы и наделены таким трудным характером, что иногда приходится обращаться за советом к специалисту по собачьей психологии.

В Сандрингеме, где королева проводит зимние каникулы, она кормит их сама. Вот как описывает эту сцену один из очевидцев: «Вы встречаете в коридоре Сандрингема женщину, у которой голова повязана платком; она занята тем, что режет мясо для своих песиков, и вы не знаете, как следует приветствовать английскую королеву…»

В Букингемском дворце ровно в пять часов вечера один из ливрейных лакеев гордо проходит по коридору, ведущему к королевским покоям. Он несет поднос с только что сваренным мясом, мукой (да не с обычной, а тонкого помола — для печенья) и с мисочкой, наполненной горячим соусом. Он ставит поднос на треножник перед дверью гостиной. Собаки тявкают и скулят от нетерпения. Елизавета выходит к ним и начинает быстро и ловко распределять пищу, смешивая мясо, муку и соус в мисочках при помощи серебряной вилки или ложки. У каждой собачки — своя миска, и королева аккуратно ставит каждую на маленькую пластмассовую белую подставку, чтобы не запачкать роскошный красный ковер.

Кормление собак — одно из любимых развлечений королевы. Она сама ухаживает за своими собаками, сама вычесывает их и водит на прогулку. Она их так сильно любит, что повелела похоронить Сьюзен, умершую в 1959 году в возрасте пятнадцати лет, в парке Сандрингема и установить на могиле плиту с надписью: «Сьюзен, верная подруга королевы». После Сьюзен у королевы были Сахарок, Медок, Голубчик, Виски, Шерри, Пчелка, Вереск, Хитрец, Непоседа, Жестянщик, Щетка, Зернышко, Весельчак, Носок, Дымок, Тенек и другие. В Сандрингеме королева не раз пыталась развести собак породы лабрадор, которых особенно любит принц Чарльз. Так как полностью расслабляться от напряжения, к которому ее принуждает публичная жизнь, королева может лишь в домашних условиях, то общение с собачками и дает ей такую возможность. К тому же ей нечего их опасаться: ведь они не публикуют мемуаров.

В далеком детстве Елизавета, впервые увидев это забавное существо на четырех лапах, весьма далекое от того, чтобы называться поджарым (30 сантиметров в длину и 10 килограммов веса), мгновенно отдала ему свою любовь. Эти собачки породы корги, «одетые» в рыжую, желтоватую (цвета песка), коричневато-черную и просто коричневую шерсть, иногда кое-где с белыми пятнами, к которым терпимо относятся даже самые придирчивые знатоки собачьих родословных, стали идеальными друзьями маленькой принцессы, буквально очарованной их плутоватыми мордочками, их веселой вороватостью, их живостью, резвостью и тем, что они легко поддавались воспитанию и обучению.

В 1933 году Елизавете было всего семь лет от роду, и именно тогда, играя с собачкой породы уэльский корги у виконта Уэймота, она в них и влюбилась. Тельма Грей, знаменитая заводчица, имела честь «поставить» ко двору первую королевскую собачку породы корги по кличке Розавель Голден Игл (Розавель Золотой Орел), получившую в повседневной жизни кличку Дуки. В трехлетием возрасте Дуки «женился» на собачке по кличке Розавель Леди Джейн и обзавелся детьми, двое из которых, Крекер и Кэрол, стали верными друзьями Георга VI и его жены во время войны. В 1944 году принцесса Елизавета получила в подарок свою первую собачку породы корги — Сьюзен. Именно потомки Сьюзен (сейчас это уже девятое поколение) оживляют своим лаем коридоры дворца.

У королевы-матери также есть корги: Джорди и Блэки (Чернушка), а принцесса Анна унаследовала Аполлона: этот молодой пятилетний песик, сеявший раздоры и смуту в собачьем сообществе Букингемского дворца, был «сослан» на воспитание к принцессе, где сейчас и раздумывает о своей участи среди лошадей и пастушьих собак, в шесть раз больше его ростом. У Анны также живет Лора, которой уже семь лет. Все они с великим почтением относятся к своей царственной хозяйке. Они повсюду следуют за ней, скачут и вьются вокруг ее ног или спят рядом с ней, когда она сидит в кресле или на диване.

Часто можно слышать, будто принц Чарльз не любит собачек своей матушки. Это неправда. Один из его приближенных вспоминает: «Однажды утром Чарльз мне сказал: «Это ужасно! Они сейчас похоронят Хитер (Вереск)!» Хитер, собачонка на трех лапках, у которой одно ухо было наполовину оторвано, имела обыкновение ввязываться в жестокие драки, в которых всегда терпела поражение. Она провела свою последнюю битву и теперь спит вечным сном в земле на газоне, в месте, которое можно увидеть из окон дворца. В парке нет настоящего кладбища для собак, но когда прогуливаешься по аллеям, то и дело натыкаешься на небольшие могильные камни с выбитыми на них кличками. Вначале эти могилы выстраивали в ряд вдоль одной из стен, но теперь королева предпочитает, чтобы они были разбросаны по парку».