Читать онлайн «Сексуальная жизнь дикарей Северо-Западной Меланезии». Страница 97

Как мы уже говорили, между теорией и практикой всегда существует некоторое расхождение, но, оценивая имеющиеся здесь исключения, мы должны учитывать и неестественные условия жизни, и влияние других цивилизаций. В условиях правления белых многие туземцы ныне оказываются тесно скученными в тюрьме, миссиях и плантационных бараках. Представители разных полов там разделены, и нормальные сексуальные отношения становятся невозможными, тем не менее привычку регулярно удовлетворять сексуальные потребности пресечь нельзя. Влияние белого человека и его мораль, глупо и неправильно использующиеся там, где для этого нет почвы, порождают обстановку, благоприятную для гомосексуализма. Туземцы прекрасно сознают, что в числе тех благ, которыми наградила их западная культура, — венерические болезни и гомосексуализм.

Хотя я не могу сослаться на какой-нибудь совершенно достоверный случай подобного извращения в далеком прошлом, у меня нет сомнений в том, что спорадически эти случаи всегда имели место. В самом деле, существование таких выражений, как ikaye рори («он совокупляется с экскрементами»), ikaye pwala («он залезает в прямую кишку»), а также четко определенное моральное отношение к этому явлению служат достаточным тому свидетельством. Некоторые информаторы заходят настолько далеко, что признают, что гомосексуализм имел место в прошлом, но они всегда настаивают на том, что этим занимались лишь умственно ущербные люди. Поэтому в целом очевидно, что данный запрет не навязывает какую-то чуждую моральную позицию, а вполне укоренен в ощущениях и естественной сексуальности наших туземцев. Насколько такое отношение коррелирует с широкими и разнообразными возможностями для нормальных половых сношений и насколько верно то, что гомосексуализм более эффективно искореняется посредством высмеивания, нежели тяжелыми наказаниями, — это вопросы, которым еще только предстоит стать объектом полевых исследований[130].

Скотоложество. — Оно высмеивается как нечистый и неудовлетворительный паллиатив, даже более неподобающий и комичный, нежели извращение, связанное с переменой половых ролей. Примечательно, что у тотемического народа — то есть у людей, которые претендуют на родственную близость с животными и относятся к своей свинье как к члену семьи, — сожительство с животными тем не менее считается грязным и противоестественным делом. Тробрианцы не видят никакой преемственности или связи между, с одной стороны, тотемными браками и сексуальными отношениями, имевшими место в мифологические времена, и, с другой стороны, тем, что можно было бы назвать тотемным прелюбодеянием в наши дни.

Однако зафиксирован вполне подтвержденный свидетельствами случай скотоложества, в котором действовал некий мужчина, совокуплявшийся с собакой. Примечательно, что случай этот известен всему дистрикту, что имя этого мужчины, все обстоятельства дела и даже кличка собаки (Джек) хорошо знакомы в каждой деревне. Интересно также, что, хотя данный случай описывается и подается как весьма забавный, имеются ясные указания, что все это нисколько не было бы забавным, если бы касалось самого  рассказчика или его родственника или друга. «Если бы это сделал я или кто-то из моих материнских родственников или моих друзей, я бы покончил жизнь самоубийством». Тем не менее сам преступник — Монийяла — все еще живет под бременем своего стыда. Он ведет счастливое существование в Синакете, где я имел удовольствие встретить его и вести с ним долгую беседу. Однако о его былом грехе никогда нельзя упоминать в его присутствии, поскольку, как говорят туземцы, если он услышит, что кто-нибудь говорит об этом, он совершит lo'u (самоубийство посредством прыжка с дерева). Обстоятельства данного случая были следующими. Монийяла прислуживал одному торговцу, у которого был кобель по кличке Джек. Они подружились, и однажды некая девушка увидела Монийялу на морском берегу совершавшим с кобелем содомский грех. Разразился скандал; туземный проповедник из миссии представил дело белому судье-резиденту, который посадил Монийялу в тюрьму на шесть месяцев. После своего осво- бождения Монийяла покинул остров, нанялся на плантацию и несколько лет жил на Новой Гвинее. Когда он вернулся обратно, то имел наглость смотреть людям в глаза, но, похоже, все считают, что в былые времена ему пришлось бы покончить жизнь самоубийством. Островитяне сходятся на том, что собака — это хуже чем свинья, поскольку является более нечистым животным.

Садизм и мазохизм. — Играют ли названные извращения сколько-нибудь большую роль в сексуальной жизни туземцев, я сказать не могу. Жестокие виды ласк — расцарапывание, кусание, плевание, — которым мужчине приходится подвергаться даже в большей степени, чем женщине, показывают, что в качестве элементов эротизма они отнюдь не чужды любовным утехам туземцев. С другой стороны, порка как эротическое действие здесь совершенно неизвестна, а мысль о том, что жестокость — активно проявляемая или пассивно принимаемая - сама по себе может привести к приятной детумесценции, непонятна и даже смешна нашим туземцам. Поэтому я бы сказал, что такие извращения в законченной форме здесь не существуют.

Фелляция[131]. — Возможно, практикуется в интимной атмосфере сексуальной близости (см. выше, гл. X, разд. 12). Я получал свои сведения исключительно от мужчин, и мне говорили, что мужчина никогда не прикасается к женским гениталиям таким манером, но в то же время меня уверяли, что penilinctus широко распространен. Однако я не убежден в справедливости этой мужской версии. Выражение ikanumwasi kalu momona («заглатывание сексуальных выделений») обозначает оба вида fellatio.

Мастурбация (ikivayni kwila — «он манипулирует пенисом»; isulumomoni — «он заставляет семенную жидкость переливаться через край») — признанная практика, часто упоминаемая в шутках. Однако туземцы утверждают, что этим станет заниматься только идиот (tonagowa), или какой-нибудь несчастный альбинос, или тот, у кого расстроенная речь; иными словами, только те, кто не может добиться благосклонности женщин. Поэтому указанные действия считаются недостойными мужчины и неподобающими, хотя говорят об этом как о чем-то смешном и вполне простительном. Точно такая же позиция принята и в отношении женской мастурбации (ikivayni wila — «она манипулирует куннусом»; ibasi wila о yamala — «она проникает рукой во влагалище»). Ночные поллюции и сны уже упоминались (см. гл. XII, разд. 1). Они рассматриваются, как мы знаем, как результат магии и доказательство ее эффективности.

Эксгибиционизм. — Воспринимается туземцами с искренним презрением и отвращением; это уже было ясно показано выше, при описании манеры одеваться и тщательно подгонять мужскую набедренную повязку или женскую травяную юбку. Рассматривая все эти сексуальные отклонения, невозможно провести четкую грань в использовании некоторых приемов (таких, как fellatio, страстные и обильные ласки, интерес к гениталиям): с одной стороны, они используются как предварительные и подготовительные виды близости, а с другой стороны, — как явные извращения. Лучшим критерием служит то, выступают ли они в качестве этапа на пути соблазнения, ведущего к нормальному совокуплению, или их достаточно самих по себе, чтобы произошла детумесценция. Уместно вспомнить в этом контексте, что нервная возбудимость тробрианцев гораздо меньше, чем наша собственная, а их сексуальное воображение, в сравнении с нашим, — весьма вялое; что возбуждение и напряжение половых органов обычно достигаются лишь посредством прямого визуального, обонятельного или осязательного стимулирования половых органов, и что оргазм, будь то мужской или женский, требует для своей реализации большего телесного контакта, предварительной эротической подготовки и, прежде всего, непосредственного трения слизистых оболочек. Поэтому вполне правдоподобно предположить, что подготовительные эротические контакты у наших туземцев имеют меньше шансов перерасти в самостоятельные действия, то есть развиться в извращения, чем в случае с расами, более возбудимыми в нервном отношении.

4. Скромность речи и поведения

По поводу общего соблюдения внешних приличий в сексуальной сфере (№ 2 из перечня в разд. 2) мало что можно добавить к сведениям, приведенным в предшествующих главах, и краткого резюме будет достаточно, чтобы восстановить эти данные в памяти. Приличия в речи и в поведении варьируют в зависимости от того, в каких отношениях друг с другом находятся члены какой-нибудь группы. Присутствие сестры и брата требует строгого соблюдения пристойности общей атмосферы и всего разговора; в меньшем масштабе то же самое происходит в присутствии кузенов по материнской линии и членов материнского клана.

Кроме того, когда женщину сопровождает ее муж, должен соблюдаться строгий этикет. Сестра жены — тоже обременительный компаньон, и в меньшей степени это относится к матери жены или к какому-либо из ее ближайших родственников по материнской линии. В присутствии вождя простые общинники не могут шутить или использовать непристойные выражения. Степень дозволенной речевой свободы определяется степенью близости и продолжительностью знакомства. Много раз приходилось мне видеть, как мои друзья, необычайные сквернословы, скромно сидят, вежливо и с достоинством обсуждая такие предметы, как погода, здоровье, прелести путешествия, благосостояние общих друзей и другие универсальные темы малозначительного разговора, по причине присутствия заморских гостей или жителей какого-нибудь отдаленного островного дистрикта. Когда чужаки удалялись, разговор вскоре приобретал особенно шумную и веселую тональность — как бы в компенсацию за такую вежливую сдержанность. Но хотя распущенность в речи допускается и используется в соответствующей компании, по отношению к действию на публике всегда соблюдаются большие ограничения. Напрасно будет кто-нибудь искать на Тробрианах следы и пережитки безудержной распущенности и похоти, якобы существовавшие в первобытные времена. Если сделать исключение для kayasa на юге (гл. IX, разд. 5), здесь нет публичных оргий, в которых мужчины и женщины совокуплялись бы на виду у всех, тех оргий, о которых сообщалось применительно к другим частям Меланезии. Мифы и легендарные обычаи, которые мы описали, конечно, не имеют отношения к делу, но даже в них речь не идет о публичных оргиях для удовлетворения похоти. Для тробрианцев сексуальная открытость совершенно нежелательна. Они обычно говорят, что «стыдятся делать подобные вещи или даже говорить о них», что «такие вещи — это как у собак». В доме холостяков (см. гл. III, разд. 4) большое внимание уделяется поддержанию обстановки исключительной приватности.