Читать онлайн «Сексуальная жизнь дикарей Северо-Западной Меланезии». Страница 105

Так что единообразие упомянутых правил и простота тех мер, с помощью которых они поддерживаются, оказывается поверхностным явлением, под которым движутся сложные токи и противотоки, создающие истинное течение племенной жизни. На поверхности перед нами одно слово (suvasovd), одно клановое родство, одно наказание, одно ощущение правильного и неправильного. В реальности же мы видим различие между браком и просто сексуальными отношениями, между кланом и субкланом (kakaveyola и veyola), между генеалогическим родством и просто субклановой общностью, между родной сестрой мужчины и его классификационными сестрами. Кроме того, мы должны проводить различие между прямым давлением общественного мнения и воздействием сверхъестественных сил, при том, что ни то, ни другое не оказывают свое влияние сразу и неотвратимо. Любая попытка понять это сложное состояние приводит нас к фундаментальному фактору, действующему в социальной организации, то есть к родству, а его опять же невозможно адекватно понять без знания семейной жизни и того, как устроена тробрианская семья.

6. Главнейшее табу

Корни всех социальных подразделений, локальных общин, кланов, субкланов и групп классификационных родственников у тробрианцев следует искать в семье. Лишь изучив становление первичных связей между родителем и ребенком, проследив их постепенный рост и развитие, а также бесконечное расширение через связи с локальными группами и кланами, мы можем постичь систему родства наших туземцев. Фундаментальные принципы материнского права нам пришлось изложить в начале данной книги, так как без знания этих принципов и отношений между отцом и ребенком невозможно описать ни один туземный обычай. Поэтому теперь мы знаем, что в соответствии с племенным законом родство, то есть кровное и телесное тождество, прослеживается только по материнской линии. Мы знаем также, что в глазах туземца отец и ребенок связаны только системой обязательств и взаимных обязанностей, но это не исключает прочных уз эмоционального характера между ними. В этой ситуации нам необходимо будет познакомиться с общими контурами туземной терминологии родства, хотя полное изложение данной темы придется отложить до будущей публикации[140].

Перечень терминов родства

А. Термины кровного родства

1. Табу(гу).— Дед / бабка, внук / внучка; сестра отца, дочь сестры отца.

2. Ина(гу). — Мать, сестра матери; женщина из клана матери.

3. Тама(гу). — Отец, брат отца; мужчина из клана отца; сын сестры отца.

4. Када(гу). — Брат матери и — взаимно — сын сестры и дочь сестры.

5. Лу(гу)та. — Сестра (говорит мужчина), брат (говорит женщина); женщина того же клана и поколения (говорит мужчина), мужчина того же клана и поколения (говорит женщина).

6. Тува(гу). - Старший брат (говорит мужчина), старшая сестра (говорит женщина); мужчина того же клана и поколения, но старший по возрасту (говорит мужчина), женщина того же клана и поколения, но старше по возрасту (говорит женщина).

7. Бвада(гу). — Младший брат (говорит мужчина), младшая сестра (говорит женщина); мужчина того же клана и поколения, но моложе (говорит мужчина); женщина того же клана и поколения, но моложе (говорит женщина).

8. Лату(гу). — Дитя мужского или женского пола.

В. Родство по браку

9. (Уло)мвала. — Муж.

10. (Уло)квала. - Жена.

С. Свойство

11. Йава(гу). — Тесть / свекор, теща / свекровь.

12. Лубоу(гу). — Брат жены, муж сестры.

13. Ива(гу)та. - Сестра мужа, жена брата.

14. Тува(гу). — Старшая сестра жены, старший брат мужа.

15. Бвада(гу). — Младшая сестра жены, младший брат мужа.

В прилагаемой генеалогической схеме мы видим несколько слов, напечатанных заглавными буквами, которые дают ключ ко всей терминологии родства и образуют фундамент как социальной системы туземной культуры, так и ее лингвистического выражения. Это слова, используемые для обозначения обитателей домохозяйства, слова, передающие интересы и эмоции, преобладавшие в детстве. Они указывают на те отношения, которые являются исходной точкой всех социальных связей последующей жизни. Возьмем для начала слово inagu («моя мать») — первое, которое произносит ребенок на Тробрианах, — как, впрочем, и повсюду[141]. Ему соответствует термин, посредством которого мать обозначает свое дитя, - latugu. Стало быть, существуют два термина для выражения отношения между матерью и ребенком, на чем зиждется вся система туземной организации родства (на нашей схеме именно Эго — тот, к кому мать обращается как к latugu, а впоследствии он, в свою очередь, использует это слово по отношению к собственному потомству). Помимо сильного эмоционального влечения, испытываемого матерью к своему ребенку, и ответной привязанности ребенка к организму матери (оба этих составных элемента носят физиологический характер и универсальны для всех человеческих обществ), на Тробрианах данное отношение находит себе еще и социальное выражение в виде ряда ритуальных мероприятий, начинающихся в период беременности и вводящих женщину в тот круг разнообразных обязанностей и табу, связанных с ранними стадиями материнства, который превращает мать и дитя в крошечную изолированную группу из двух человек, тесно связанных друг с другом (см. гл. VIII). Отец (tamd), не рассматриваемый как носитель той же телесной субстанции, состоит, однако, в тесной эмоциональной, правовой и экономической связи с данным ребенком (см. гл. VII). На илл. 90 и 91 мы видим типичные проявления материнского и отцовского отношения, выражающие нежность и гордость.

Когда ребенок подрастает, он постепенно обретает независимость. Но в некоторых аспектах данный процесс в Меланезии более медленный и длится дольше, чем в нашей среде. Отлучение от груди происходит на более поздней стадии; ребенок окружен нежными заботами матери и отца, ему постоянно помогают и оберегают его, пока он не переходит к свободе и независимости, можно сказать, одним махом. Мы уже знаем (см. гл. III), что родители почти не покушаются на сексуальную свободу своих детей и что в этом отношении интересы отпрыска, естественно, направлены прочь от дома, где он легко реализует их среди друзей-сверстников.

Тяга ребенка к удалению от семьи порождена еще и другим фактором, который становится все более значимым и, как правило, окрашивает будущую сексуальную жизнь индивида. Речь идет о главнейшем для тробрианца табу: о запрещении каких бы то ни было эротических или даже каких бы то ни было нежных отношений между братом и сестрой. Данное табу является прототипом всего, что в этическом отношении дурно или ужасно для туземца. Это — первое моральное правило, накладывающее серьезный отпечаток на жизнь индивида, и единственное правило, в полной мере проводимое в жизнь всей силой общественных и моральных средств воздействия. Оно так глубоко укоренено в структуре туземной традиции, что всякий индивид испытывает к нему постоянный интерес.

Родственная связь между братом и сестрой обозначается термином luguta (№ 5 в нашем перечне). Этот термин означает «сестра», когда говорящий — мужчина, и «брат», когда говорящий — женщина. В более широком смысле он указывает на человека противоположного пола, относящегося к запретной категории, то есть человека из того же субклана или клана, что и Эго. В наиболее же широком и метафорическом значении его используют, применяя к любой табуированной персоне или вещи. В качестве метафоры слово «сестра» (luguta) часто используется в магических формулах, когда необходимо изгнать такие неприятные вещи, как тоску или болезнь. Термин luguta используется лишь в применении к табуирован-ным родственным отношениям, поскольку дети одних и тех же родителей и одного и того же пола пользуются разными родственными обозначениями (tuwagu, bwadagu) для упоминания друг о друге; tuwagu означает «мой старший брат» (если говорит мужчина) и «моя старшая сестра» (если говорит женщина), a bwadagu — «мой младший брат» (если говорит мужчина) и «моя младшая сестра» (если говорит женщина).

На ранних стадиях жизненного пути индивида вокруг слова luguta начинает складываться новый порядок понятий и моральных правил. Упомянутый нами ребенок, привыкший к незначительному стороннему вмешательству или даже к полному отсутствию такого вмешательства в большинство своих прихотей и желаний, испытывает настоящее потрясение, когда вдруг с ним обходятся грубо, всерьез выговаривают ему и наказывают всякий раз, как он проявляет какие-то дружеские, теплые чувства или даже шутливые поползновения в адрес другого маленького существа, постоянно находящегося в одном с ним доме. Прежде всего упомянутый ребенок испытывает эмоциональное потрясение, видя выражение ужаса и страдания на лицах старших, когда те бранят его. Такое эмоциональное впечатление, такое ощущение морального противодействия, встречаемого в своем ближайшем социальном окружении, — может быть, наиболее мощный в туземном обществе фактор, посредством которого нормы и ценности воздействуют на личность индивида. Подробно разработанные регламентации и твердые обычаи, препятствующие любой возмжности тесного контакта между братом и сестрой, также, разумеется, весьма важны.