Читать онлайн «Венеция. Прекрасный город». Страница 40

Напряженность между двумя городами оставалась неизменной на протяжении столетия, выливаясь в перестрелки и нападения в тех местах, где их торговые интересы сталкивались непосредственно. В 1258 году после особенно кровавых столкновений в Сирии венецианцы изгнали генуэзских купцов из их квартала в Акре. Однако это привело к неожиданным и неудачным для венецианцев последствиям. В 1261 году греки во главе с Михаилом Палеологом вернули себе Константинополь. Венецианский флот находился в море, и город оставался относительно слабо защищенным. Воспользовавшись этим, войска императора провели на оставшийся гарнизон латинян стремительную атаку и завладели стенами города. Тремя неделями позже Михаил с триумфом вступил в собор Святой Софии. Значительной частью успеха он был обязан генуэзцам, предоставившим ему пятьдесят кораблей; в обмен на свою поддержку они хотели получить неограниченный доступ на рынки города. Они жаждали отомстить венецианцам за выдворение из Акры. Когда венецианский флот вернулся, то не мог сделать ничего, кроме как спасти соотечественников, чьи магазины и жилища были преданы огню.

Генуэзцы не были преданными союзниками. Судя по записям современников, их купцы были алчны и надменны. Их флот на деле не был способен соперничать с венецианским. Что еще важнее, их послов в Константинополе обвинили в подготовке заговора против Палеолога. Всегда готовая подсидеть конкурента, Венеция тут же отправила тайных эмиссаров ко двору императора. Был заключен новый торговый договор. Генуэзцев должны были изгнать из империи, тогда как венецианцам давались широкие привилегии. К тому же Венеция могла оставить себе бывшие византийские владения Крит, Негропонте, Модон и Корон. Это были великодушные условия, и теперь император понимал, что Венеция стала одной из ведущих держав.

Венецианцы привыкали жить в империи. В начале XIV века дож Пьетро Градениго произнес речь перед Большим советом патрициев, в которой заявил, что «долг каждого доброго князя и каждого состоятельного гражданина увеличивать государство, усиливать республику и искать блага для нее изо всех своих сил». Обязанностью государства также было использовать любую благоприятную возможность для расширения. Градениго в особенности подразумевал континентальную Италию, где Венеция в это время вела захватнические войны. Когда-то венецианцы соблюдали нейтралитет в борьбе между Папой и императором Священной Римской империи за города Италии. Когда-то они хотели только сохранить свои торговые пути. Теперь же опыт имперской экспансии укрепил их мускулы. Они стали воинственнее.

Континентальная Италия должна была измениться в любом случае. Ее главные города больше не хотели быть вассалами великих сил, таких как папство, и видели себя суверенными городами-государствами. По всей Италии их насчитывалось около восьмидесяти. В некоторых из них безраздельно правила одна династия, к примеру Эсте в Ферраре, другие теоретически склонялись к республиканскому устройству. Но основным моментом была их независимость. Независимые города жаждали силы и территории. Они соперничали за влияние и торговые доходы. Они даже сражались между собой.

В 1308 году Венеция воевала на материке в поддержку своих коммерческих прав в Ферраре и за контроль над рекой По. Она вступила в союз с Флоренцией и Болоньей, чтобы дать отпор экспансивной политике Вероны, а по ходу дела захватила немало континентальных территорий. Она сражалась против Падуи и, выиграв, получила в качестве трофеев провинции Тревизо и Бассано, а заодно и сам город Падуя. Она победила Верону и Виченцу.

Итальянские города, покоренные Венецией, не были порабощены. В них присылали венецианских гражданских и военных правителей, но муниципальное управление оставалось прежнего образца. Правители Венеции обладали несомненным талантом в руководстве и администрировании. Их власть никогда не была ни слишком слабой, ни слишком обременительной. Имелись некоторые признаки общего имперского стиля, но в заморских колониях правители должны были вписываться в местный колорит. Не было господствующей идеологии завоевания. Не было попыток внедрить новую систему ценностей или новые основы веры. Они приходили не как завоеватели или миссионеры, а преимущественно как торговцы. Их истинной верой была коммерция. Это были очень практичные люди. Они были достаточно непопулярны, но вызывали скорее негодование, чем ненависть.

Тем не менее в колониях имелось недовольство. Завоеванным было трудно перенести сам факт завоевания. Показателен пример Крита. Земли местных византийских магнатов экспроприировали и отдали венецианцам. Не было ни денег, ни ресурсов, чтобы держать на острове постоянную армию, поэтому группу венецианских патрициев отправили туда колонистами, они получили земли острова на правах феодального владения, при условии, что они же будут защищать их.

Венецианцы предпочитали селиться в городах острова. Они привыкли к городской жизни. Это была их естественная среда обитания. Со временем преимущественно земледельческая экономика частично переориентировалась на городскую торговлю, причем торговлю почти исключительно с метрополией. И, конечно, венецианские власти обложили каждую сделку высокими налогами. Они поощряли торговлю с целью эксплуатировать ее. И все-таки торговцы на острове процветали. Среди прочего расширялся рынок произведений критских иконописцев. Девяносто пять процентов мастеров этой профессии во всей Венецианской империи происходили с Крита.

Венецианская стратегия подразумевала перестройку управления островом по образцу самой Венеции. Крит был разделен на sestieri. Во главе стоял duca (герцог, византийский титул, соответствующий общеевропейскому герцог-duce и венецианскому дожу, его просто оставили без изменений), замещавший дожа. Тем не менее важнейшие решения в областях безопасности и торговли оставались прерогативой венецианского Сената. Имелись более зримые перемены. Главная площадь Кандии, столицы Крита, была переименована в площадь Святого Марка. Это было место собраний и рынок для всего острова, с собственной базиликой и Дворцом duca. Оно было перестроено и восстановлено, чтобы придать достоинство и серьезность новой администрации. Во время праздников площадь становилась сценой для фестивалей и публичных торжеств. Между въездными воротами порта и базиликой был сооружен путь для процессий. Венеция воспроизводила свой театр торговли и политики в новом окружении. Византийские дворцы и монументы использовались заново, их символическое значение было слегка изменено, чтобы отражать венецианскую гегемонию. Для некоторых из них были сделаны новые «венецианские» фасады.

Венеция считала себя естественным наследником Византии. Не было внезапного разрыва, но, наоборот, упорядоченный переход. Религиозные традиции и публичные церемонии старой империи были заимствованы и адаптированы новыми властями. Венеция, как всегда, жила ассимиляцией. Вновь показателен пример Крита. Религиозные церемонии и процессии латинской Церкви здесь выполнялись по образцу обрядов Церкви греческой. Венецианцы переняли культ местного островного Святого Тита. Здесь не было религиозных войн. Венецианцы были не похожи на испанцев. Происходили бесконечные согласования и компромиссы ради поддержания грандиозной системы торговли.

Между критянами и венецианцами заключались браки. Венецианские торговцы мигрировали на Крит. Ученые и художники с Крита, в свою очередь, переезжали в Венецию. Возникала новая культура, смесь Запада и Востока. После падения Византии Крит стал центром эллинизма на Западе. Разумеется, происходило влияние и в обратную сторону. В современный греческий язык вкраплены слова венецианского диалекта, в частности, обозначающие сталь, армаду, бархат, акацию и обручальное кольцо. Под венецианским владычеством произошло возрождение греческой литературы. В начале нового времени скорее Венеция, чем Византия, хранила национальную греческую культуру. Тогдашняя греческая поэзия создавалась людьми, политически, национально, духовно и культурно ориентированными на Венецию. Бунты и восстания происходили как результат местных обид и распрей, но остров оставался в руках венецианцев больше четырех столетий.

Можно сделать вывод, что Венеция была первой современной колониальной державой.

В мире, где господствуют войны и империи, не может быть конца вражде и борьбе. В письмах и хрониках конца XIV века венецианский оптимизм частично уступает место мрачности и меланхолии; мир кажется менее надежным и Божий промысел в нем выражен слабо. Потеря уверенности сопровождается поисками большей безопасности. Строительство империи оказывалось обременительным.

В 1364 году местное население в Кандии восстало против венецианских властей; к мятежу присоединилось несколько венецианских патрициев. Восстание подавили, его лидеров казнили, но для Венеции это был тревожный момент. Петрарка находился в городе, когда победоносные войска возвращались в лагуну. «Мы предвидели добрые вести, – писал он, – потому что мачты были украшены гирляндами цветов, а на палубе стояли юноши в зеленых венках и размахивали флагами над головой…» Торжество и облегчение были главными эмоциями дня. В базилике отслужили торжественную мессу, а на площади был организован большой праздник. Петрарка побывал и там тоже и отметил великолепие торжеств. По мере того как венецианская империя укреплялась, пристрастие к спектаклям и церемониям в ней росло.