Читать онлайн «Красная Хазария и Гитлер. Кто «крышевал» сионистов?». Страница 61

Это говорит о том, что Сталин давно, еще в 20-е годы, вынашивал идею создания сориентированного на Москву еврейского государства. Уже тогда многое делалось в этом направлении, включая разведку, подготовку коммунистов-евреев, проникновение в сионистские организации, тайную переброску оружия и т. д. Как утверждает в своих воспоминаниях бежавший на Запад Г. Агабеков, одно время руководивший советской агентурной сетью в Палестине, в Москву в 1926 году приезжали для консультации “три члена партии сионистов и установили связь с ОГПУ”. “В беседах с иностранным отделом ОГПУ сионисты, – пишет Агабеков, – указывали на разногласия палестинского еврейства с англичанами и просили помочь им добиться государственной независимости Палестины. Они просили снабдить их оружием и денежными средствами для ведения пропаганды”. К 40-м годам “свои” люди имелись в “Хагане”, “Штерне” и в других еврейских формированиях и группах. Будущий Израиль представлялся Сталину форпостом советского влияния на Ближнем Востоке, он был уверен, что именно так все и произойдет, вот почему с такой готовностью Советский Союз поддержал создание Израиля в 1947 году» (Рабинер Я. Блюмкин – герой страшного времени: цит. по: proza.ru. 2012. 03.24).

Блюмкину недолго пришлось походить по Москве триумфатором. В ОГПУ донесли, что в Турции он встречался со своим кумиром Троцким, которого Сталин только что выслал за пределы СССР. Троцкий передал ему письмо Радеку. Но Радек сам уже был под колпаком Лубянки и письмо даже не взял, а тут же сообщил об этом «куда следует». Это был уже третий донос на Блюмкина. А второй отправила на Лубянку его любовница Лиза Розенцвейг, сотрудница ОГПУ, которой Блюмкин проболтался о своей встрече с Троцким в Константинополе. Блюмкина пытали и били на допросах. Он признал, что хотел работать на Троцкого. Судила его тройка – Менжинский, Ягода и Трилиссер. Первые двое были за расстрел. Трелиссер просил его помиловать, тем более что Блюмкин в ходе следствия покаялся и обещал сдать всех, кого потребуется. Трилиссеру это потом припомнят в 1951 г., когда он будет проходить по делу Абакумова. Точная дата расстрела Блюмкина неизвестна – либо 3 ноября, либо 12 декабря 1929 г. Расстреливал его самый страшный чекистский палач Магго, который отправил на тот свет более 1000 «врагов народа». По одной версии Блюмкин воскликнул перед расстрелом «Да здравствует товарищ Троцкий!». По другой запел: «Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов!». Сталин всю эту историю запомнил.

Конечно, с расстрелом Блюмкина проникновение советских спецслужб на Ближний Восток и в ряды сионистов не закончилось. В Палестине продолжал работать какое-то время завербованный Блюмкиным Леопольд Треппер, будущий руководитель антифашистской организации и советской разведывательной сети в нацистской Германии, известной, как «Красная капелла». Советские спецслужбы успешно внедряли своих агентов в сионистские и еврейские организации США. Зондажные мероприятия и сбор информации осуществлялись под руководством Исхака Ахмерова, Виталия Павлова, а также чекистов, репрессированных при Ежове и Берии – разведчика-нелегала Базарова и первого «легального» резидента НКВД в США Гутцайта. Многие факты стали известны лишь недавно благодаря горбачевской гласности и свидетельствам ветеранов советской внешней разведки. Хотя большинство архивных документов той поры засекречены по сей день.

Киму Филби и другим членам легендарной «кембриджской пятерки» – Берджессу, Маклину, Бланту и Кэрнкроссу СССР обязан самой точной информацией о подготовке Германии к войне с СССР и о действиях английской разведки на Ближнем Востоке и в советских республиках Средней Азии, а также на южных границах нашей страны. Но самое интересное в том, что в Кембридже Филби и его друзья, ставшие впоследствии агентами советской разведки, учились вместе с Виктором Ротшильдом, сыном известнейшего англо-еврейского банкира, и вовлекли его в свою игру. Через Ротшильда они узнали о тайных контактах британских руководителей с видными деятелями фашистской Германии. К тому же Виктор Ротшильд был координатором мероприятий британских спецслужб по проблеме атомной бомбы и курировал эту линию в отделе научно-технической разведки СИС. Известно, что после раскрытия подлинной роли «кембриджской пятерки» Виктор Ротшильд не раз заявлял: он подаст в суд на того, кто обвинит его в шпионаже в пользу Советского Союза. Никто публично его не обвинил. Уже после смерти барона журналист Роланд Перри написал о нем целую книгу, которая так и называется: «Пятый человек» («The Fifth man»). Перри делает попытку доказать, что пятый в группе Филби был Ротшильд, а не Кэрнкросс, который никогда не учился в Кембридже. Целая глава книги посвящена тайной деятельности Ротшильда как «двойника» сионистского подполья и советской разведки.

Советские спецслужбы, конечно, отслеживали и связи ряда еврейских организаций СССР с зарубежными разведками. Об этом говорится в справке 3-го управления НКГБ СССР «О состоянии оперативной работы по разработке еврейского националистического подполья» от 15 июня 1941 г. Чекисты курировали и контролировали сотрудничество с зарубежной общественностью Еврейского антифашистского комитета (ЕАК).

Как видно из директивы замнаркома НКВД Богдана Кобулова от 5 ноября 41-го аресту сразу же после начала войны подверглись, помимо других лидеров еврейских партий и движений, руководители польского «Бунда» Альтер и Эрлих, а также Менахем Бегин, возглавлявший молодежную боевую организацию «Бутар» в Литве. В конце 41-го Бегина освободили по амнистии, он вступил в польскую армию как польский гражданин и выехал из СССР. В 1977–1983 гг. Бегин занимал пост премьер-министра Израиля. Судьба Альтера и Эрлиха сложилась трагично. Их тайно ликвидировали, причем не как подозреваемых в сотрудничестве с немцами, а как лидеров «антисоветского сионистского подполья», хотя официального обвинения следствие им не предъявляло, а Эрлиху поначалу даже предлагали возглавить ЕАК.

После 1945 г. кадры советской разведки, имеющие боевой опыт ведения диверсионных операций, были нацелены на создание опорных баз и резидентуры в Палестине. С окончанием войны на Ближний Восток хлынул поток новых переселенцев, особенно из Польши и Румынии. Поощрялся выезд лиц, ранее проживавших на территориях, отошедших к СССР в 1939–1940 гг. Через тайные каналы спецслужб в Палестину поставлялось значительное количество оружия, в том числе трофейного. Одной из задач советских спецслужб было иметь свою агентуру в боевых организациях сионистов типа «Цвай Иргун Леуми» и «Штерн», знать об их замыслах (здесь снова всплывает фигура Менахема Бегина). Разведка СССР проникла и в международное сионистское движение. Когда в апреле-мае 1948 г. возник вопрос о целесообразности дипломатического признания государства Израиль, к проработке решений был подключен почти весь загранаппарат советской внешней разведки – МГБ и Комитета информации МИД. Посол Панюшкин тогда был в Москве, и Царапкин, временный поверенный в делах, дал в МИД СССР телеграмму с заключением в пользу скорейшего признания Израиля. Москва сделала это лишь на три дня позже Вашингтона. Главным аргументом «за» стало очевидное стремление ослабить позиции англичан на Ближнем Востоке, особенно в районах, прилегающих к границам Советского Союза. Любопытно, что при решении летом 1948-го вопроса о выдаче агремана первому послу Израиля в СССР Голде Меир, будущему премьер-министру страны, министр МГБ Абакумов и его зам. Питовранов привлекли Шубнякова – начальника управления контрразведки, который ведал разработкой «националистических движений». Возможно, имя Голды Меир, жившей ранее в России, фигурировало где-то в документах госбезопасности. До сих пор эти оперативные разработки хранятся в секретных архивах. (См. Петров А., Денисов В. Советские спецслужбы помогали созданию государства Израиль, используя тайные каналы связи, или как еврейский барон Ротшильд работал на СССР-овсую разведку. www. dazzle.ru).

Несмотря на столь активную работу своих спецслужб, прямую поддержку Израиля, как в ООН, так и с помощью поставок оружия, Сталин, как и следовало ожидать, так и не получил нового союзника в столь важном регионе мира, как Ближний Восток. Сионисты, как правые, так и левые, придя к власти в Израиле, сделали ставку на США и Англию, где их позиции были традиционно сильны. Вот именно по этой причине В. М. Молотов, убеждавший Сталина немедленно признать Израиль, лишился поста Министра иностранных дел СССР, а Н. А. Булганин – министра Вооруженных Сил (И. В. Сталин недоумевал, как эти два опытных министра «не смогли понять, куда пойдет Израиль»).

После войны Сталина серьезно обеспокоила эйфория советских евреев по поводу создания государства Израиль и солидарность с ним даже после того, как стало ясно, что Тель-Авив перешел под покровительство США и пошел не только по пути сионизма, но и антисоветизма. Сталин не любил, когда ему дышали в спину. Окончательно он решил, что сионисты обложили его со всех сторон, после того, как московские евреи, включая жену В. М. Молотова Жемчужину, жену Ворошилова и евреев из других высокопоставленных советских семей, встретили в московском аэропорту премьер-министра Израиля Голду Меир, как самого близкого родственника. Эдвард Радзинский так описывает встречу первого посла Израиля в СССР Голды Меир, которая торжественно прибыла в Москву 3 сентября 1948 года: «Невиданная толпа в полсотни тысяч человек собралась перед синагогой, куда пришла Голда Меир. Тут были солдаты и офицеры, старики, подростки и младенцы, высоко поднятые на руках родителей. «Наша Голда! Шолом, Голделе! Живи и здравствуй! – приветствовали ее… Эти слова вдохновили поэта-националиста на такие вот строки: