Читать онлайн «История каннибализма и человеческих жертвоприношений». Страница 61

Но нельзя тем не менее сказать, что в Меланезии вообще отсутствует мифология.

На острове Сан-Кристобаль возник типичный пример такого мифа – мифа, очень похожего на сказку братьев Гримм, Шарля Перро или Ганса Христиана Андерсена, в которой младший из сыновей всегда побеждает старших.

Давным-давно, рассказывает легенда, жила-была на острове Сан-Кристобаль одна семья. В семействе было двое братьев, старшего из которых звали Варохунугарайа. Вот наступил день, когда братья вознамерились построить для себя дом на каноэ, и когда они были заняты своей работой, на свет появился их новый братишка, которого назвали Варохунугамванеаора. В момент, когда он родился, он сразу и вырос – даже пуповину ему никто не успел отрезать, так и осталась она у него, словно петля, на шее. Отправился он посмотреть, чем занимаются его старшие братья. Тех совсем не обрадовал приход младшего. Они прогнали его прочь, чтобы не мешал. Увидев, что он, хоть и самый младший, а работает куда лучше их, братья его возненавидели и стали думать о том, как бы им поскорее от него избавиться. Вначале вырыли они глубокую яму для столба и велели брату спрыгнуть в нее, чтобы поглядеть, что там. Когда он сделал, что было велено, они сбросили ему на голову тяжелый столб от хижины, забросали яму землей до краев и камнями. Только завершили труды праведные, глядь, а младший сидит себе на самой верхушке столба, да сверху широко улыбается.

Злодеи хитростью заставили его броситься в пасть краба-великана, но младший брат, перехитрив их, превратил нижнюю челюсть чудовища в каноэ. Они заставили его прыгнуть на спину большой рыбы, пожирающей людей, убедив, что это риф. Она проглотила его всего без остатка, но хитроумный младший братец перехитрил и ее и сумел выбраться из брюха рыбы. Братья заставили его влезть на большое дерево, которое благодаря их колдовству росло все выше и выше, а младший брат, сколько ни спускался, все никак не мог слезть на землю. Чем больше он старался, тем выше оно становилось. Он и здесь в конце концов одержал над братьями верх, умудрился наклонить верхушку дерева так близко к земле, что запросто соскочил с нее, цел и невредим.

Наконец, разъяренные братья, продолжает легенда, сели все вместе за стол и принялись решать, как покончить с ним раз и навсегда. Сделаем большую печь, бросим его в нее, сварим и съедим! На том и порешили.

Они велели младшему копать землю для печки, собирать хворост в лесу и подбрасывать без устали сухие ветки в огонь, чтобы тот получше разгорелся. Злые братья подождали, когда камни печи раскалились докрасна, а потом заставили младшего брата накрыть их пальмовыми листьями. Когда он принялся делать, что было велено, они схватили его за пояс и бросили на листья, которые уже охватило жаркое пламя. Снова забросали злодеи его сверху раскаленными камнями, и каждый новый был горячее прежнего, пока не завалили его с головой. Расселись они вокруг печи, весело смеются, наблюдают, как дымок сквозь кучу раскаленных камней пробивается, предвкушая, какая вкусная еда готовится для них там, под тяжелыми покрасневшими камнями.

Вдруг злоумышленники услыхали, как что-то треснуло: «Крак!» «Это глаз лопнул!» – сказал один, радостно потирая руки.

Снова треснуло: «Крак!» «Ну, а это второй глаз! – произнес средний весело. – Наверное, он уже отлично весь зажарился».

«В таком важном деле спешка ни к чему! – предупредил первый. – Пусть сперва камни остынут, чтобы можно было к ним рукой прикоснуться. Тогда и узнаем, поджарился ли наш братишка, можно ли приступать к трапезе».

Наконец, думают они, пора открывать печь. Открыли и видят; жар такой, что сами камни потеряли прежний вид, мягкими стали, расплавились. Подняли они последний камень, глянь – а там ничего и нет. Вдруг слышат за спиной чей-то голос: «Ну что, дорогие мои братцы, поджарился ли я как следует, что скажете?» Обернулись они, а это младший брат на пеньке сидит, на них глядит.

Слез младший брат с пня, подошел к своим старшим братьям – злодеям. Сильно разозлился он на них. Нагрел он слегка маленькую печурку, огонь чуть теплится. И говорит старшему брату: «Ложись-ка на печь, братец, погрейся!» А старший в насмешку над ним и повиновался.

Тогда младший быстренько набросал на него кучу нагретых камней, сорвал с шеи пуповину и крепко-накрепко связал братьев – попробуй теперь кто разорви! После этого сидели они вместе со средним братом три дня, ждали, когда жаркое поспеет. Через три дня убрали камни из печи, глядь – а там их братец Варохунугарайа лежит, зажаренный точно в меру – нельзя сказать, что недожарилось, нельзя сказать, что и пережарилось, – в самую пору! И стали они с братом пировать, ели-ели, ни одного кусочка на костях не оставили!

Такова легенда о трех братьях с острова Сан-Кристобаль, которую часто рассказывают путешественникам островитяне, чтобы если и не оправдать, то хотя бы объяснить пристрастие к каннибализму. Этот обычай передан им предками, и они не имеют никакого права его забывать.

Так обстоят дела на Сан-Кристобале. Но ни на одном из тысяч меланезийских островов каннибализм не проявлялся с такой свирепой силой и жестокостью, как на островах Фиджи. О них в следующей главе.

В самом центре южной части Тихого океана, между экватором и тропиком Козерога, на одинаковом расстоянии к востоку и западу от международной демаркационной линии суточного времени лежит несколько групп небольших островов. Их обычно называют островами южного моря, и ленивая тропическая жизнь там постоянно ассоциируется с первобытной романтикой, негой, цветами лотоса и жарким, раскаленным солнцем.

Этнографы, руководствуясь главным образом физическими характеристиками и распределением по местности различных рас, разделили эти острова в соответствии с теми или иными преобладающими характерными чертами населяющих их жителей. Большая часть их, особенно те, которые обитают на таких островах, как Маркизские, Самоа, Тонга, Таити и др., расположенных к востоку от демаркационной линии, имеют темно-коричневую кожу и курчавые волосы. Этнографы обычно называют этот регион Полинезией – «страной многих островов».

К западу от международной демаркационной линии суточного времени лежит другая группа более крупных островов, чем в Полинезии. В нее входят Соломоновы, Новые Гебриды, Новая Каледония и острова Эллиса, включая и множество других, менее знакомых. Из-за того, что большинство обитателей этих островов – чернокожие люди с курчавыми волосами, эти острова получили название Меланезии, то есть «черных островов».

Группа островов, обычно называемых островами Фиджи, насчитывает более трехсот островков. Двойственное положение этой группы островов, расположенных на восточном крае Меланезии и на западном – Полинезии, заставляет антропологов относить их то к Меланезии, то к Полинезии. Опытный этнограф, однако, никогда не совершит ошибки. Он сразу отличит людей с черной кожей от истинных меланезийцев.

Именно в Меланезии каннибализм, отмирая, оказывает наиболее упорное сопротивление. Уже упоминаемые выше островитяне на значительно больших по территории островах, таких как Новая Гвинея, к северу от Австралии упрямо цепляются за свой освященный веками обычай употреблять в пищу человеческую плоть. Нужно признать, что здесь, на этих островах, в горной их части, подальше от побережья, каннибализм процветает и по сей день. По этой причине, на наш взгляд, весьма полезно ознакомиться с человеческими жертвоприношениями по сообщениям и описаниям, приводимым разными путешественниками, которые на протяжении последних одного-двух поколений изучали нравы, царящие в этом регионе южной части Тихого океана, а также сведениям, приводимым купцами, миссионерами или капитанами малокаботажных судов. Однако особую ценность в связи с этим приобретают рассказы таких людей, которые хоть немного разбираются в антропологии.

В многочисленных материалах, накопленных за XIX столетие, основную часть составляют те, что получены от миссионеров.

Вот какой документ направил домой в Англию 22 ноября 1836 года один из сотрудников миссии методистской церкви:

«Призыв к сочувствию со стороны христианской публики от имени жертв каннибализма на островах Фиджи.

Люди, братья! С этим призывом мы обращаемся к вам за сочувствием и помощью от имени самобытной, но удивительно развращенной и растленной народности, жителей группы островов, получивших название островов Фиджи. О них почти ничего не известно цивилизованному миру, кроме той ужасной опасности, которой постоянно подвергаются команды пристающих к ним кораблей из-за непреодолимой склонности местных жителей к убийству и чудовищному каннибализму, в чем они даже по своей свирепости превосходят новозеландцев!

На островах Фиджи каннибализм – это не отдельные случаи, увы, это постоянная широкомасштабная практика, и объясняется она отнюдь не мотивами племенной мести или еще чем-нибудь, а лишь тем явным предпочтением, которое островитяне отдают человеческому мясу по сравнению с любой другой пищей…