Читать онлайн «Китай: укрощение драконов. Духовные поиски и сакральный экстаз». Страница 91

Ци не случайно ассоциировалась с дыханием — одной из самых важных жизненных функций.

Существовали поверья о «вредоносном цм» (се ци); некоторые места, например площадки вдоль рек, как считается иногда и сегодня, наполнены подобной энергией. Например, в провинции Хэнань автору пришлось видеть деревню, которая стоит на почтительном отдалении от берега Хуанхэ, хотя ее жители и занимаются рыбной ловлей. Прекрасные плодородные места в русле реки остаются незасеянными и даже незаселенными — люди уже в течение многих столетий опасаются «вредоносного ци», которое присутствует в этом месте. Все попытки местных властей как-то переубедить людей были тщетны — страх перед се ци оказался большим, нежели перед властями.

Вредоносным ци обладают и некоторые существа — змеи, лисицы и разного рода оборотни и демоны, способные нанести вред и принести болезни человеку. С другой стороны, свиньи своим ци могли возвращать жизнь людям: известна история о том, как свинья оживила и вскормила младенца, которого бросили в выгребную яму, служившую одновременно и свинарником.40

Жизнь человека оказывалась, таким образом, «энергетична» в своей основе, причем эта энергетическая составляющая никак не зависела от духовно-нравственных императивов жизни. Магия вообще не предусматривает связи между способами управления духами, собственным здоровьем, с одной стороны, и каким-то «нравственным» поведением, с другой, — все это появляется лишь в западных религиозных системах. Китай же свел и нравственное, и духовное, и физическое здоровье исключительно к магическому управлению ци, причем эта концепция остается актуальной и в современной жизни. Именно это лежит в основе и многочисленных форм дыхательной гимнастики, тайцзицюань, цигун и китайской медицины как таковой.

О традиционной китайской сексуальной практике написано много и в самом Китае, и на Западе.

Однако весьма редко подмечается, что, в сущности, возвышенного эротизма, томления чувств, утонченных переживаний и многого того, что в западной культуре связывалось с отношениями полов, в Китае не существовало.

Сексуальный акт был сведен к двум вещам: во-первых, к совокуплению как особому методу трансформации внутренней энергии ци и, во-вторых, к воспроизведению древней концепции совокупления между человеком и неким священным существом, от которого человек и напитывался энергией. И нередко в основе сексуальной практики лежало не только и не столько стремление к чувственному наслаждению, сколько страх утраты внутреннего ци и необходимость постоянной «самоподпитки».

Странным эротизмом было пронизано в Китае все, от сакральных символов до предметов, которые заменяли деньги. Знаменитые раковины каури, которые служили расчетным средством для многих народов восточной и юго-восточной Азии, благодаря своей причудливой форме, напоминающей женский половой орган, одновременно выступали и знаком обладания чем-то ценным. Древнее сознание забавным образом интерпретировало эти символы, где самое ценное вдруг оказывалось знаком «самого женского»: китайский иероглиф «обладать» или «получать» (дэ) зарисовывался в виде руки, держащей раковину каури.

Различные трансформации ци в традиционных представлениях были связаны с необходимостью постоянного самовосполнения для продления жизни, лечения болезней, для повышения потенции и рождения большого количества детей. Однако, прежде всего, через различные упражнения человек постоянно возобновляет свою связь с энергетикой всего мира. Не зная Бога-создателя или духа-творца и, как следствие, форм общения с ним, китайское сознание ставило на его место вещь вполне физиологичную и конкретную — «циркуляцию ци» (юнъ ци), что во многом соответствовало предельному физиологизму и конкретике китайского сознания.

Поскольку сам акт рождения ребенка представлялся проявлением благодатного «смешения энергий», то все сексуальные отношения в Китае приобретали «энергетически-восполняющий» характер. Формы китайской сексуальной практики сегодня широко описаны, однако далеко не всегда из описаний многочисленных позиций и рецептов понятно, что речь идет именно об особой практике «самовосполнения», которая в сущности ничем не отличается от требований правильного питания или занятий дыхательными упражнениями, столь распространенными в китайской культуре.

…???…

Илл. 151. Неолитический кувшин типа <ш/» культуры Мачан изображает странное антропоморфное существо — получеловека-полудуха, гермафродита — и, предположительно, передает перерождение шамана в момент слияния с духами. Люванъ, провинция Цинъхай

Большинство сексуальных рецептур построены по принципу симпатической магии — восполнения подобного подобным. Так, до сих пор в основе многих китайских средств для повышения потенции лежат древние магические рецептуры, например используются толченые пенисы оленя или морской собаки, тестикулы быка, то есть тех животных, которые ассоциируются с могучей потенцией, хотя их благотворный эффект в ряде случаев крайне сомнителен.

Существовали и определенные дни, когда считалось особо благоприятным «восполнять мужское начало». Самым распространенным «мужским днем» — днем предельной концентрации стихии ян — считается девятый день девятой луны, «двойная девятка», причем символика «двойной девятки» означает пожелание долгой жизни («девять-девять» по-китайски звучит также как «долго-долго», цзюцзю). В эти дни мужчины должны были уходить в горы и «пить вино из цветков хризантем». По народным преданиям считается, что в этот день можно совокупиться с горными женскими духами, которые являются в виде прекрасных девушек и даруют могучую потенцию на год вперед.

Другой формой практики является «восполнение ян через мнь» (инь бу ян), которое на обычном уровне понималось как подбор «правильных» партнерш для мужчины. Однако в магической практике использовались более сложные способы. Чаще всего речь шла не только о совокуплении, в том числе и ритуальном, характерном для народной культуры, но об особых «женских» средствах, которые изготавливались для мужчин из женских выделений и менструальной крови.

Очевидно также, что часть их обладала наркотическим или психоделическим характером. Обычно такие средства были важной частью даосской практики, сами же даосы приобретали немалое влияние при дворе, поставляя такие средства, представляясь носителями секретов их применения, обещая долголетие, излечение от «сотни болезней» и — самое главное — увеличение мужской силы.

Впрочем, такие средства были далеко не безопасны, и известно немало случаев смертельного исхода после их неправильного применения. Так, при дворе в эпоху Мин особую популярность приобретают «желтые пилюли» — обобщающее название для многих средств, чье действие было основано на использовании методики «дополнения ян через инь».

Символика «желтых пилюль» связана с преданиями о «желтых водах», которые в чистом виде встречаются в горах Куньлунь, где обитают бессмертные. В них пребывают духи умерших, которые могут даровать бессмертие. В даосской практике это средство было известно под названием сяньтянъ дань — «Пилюли прежденебесного», а поскольку понятие «прежденебесного» указывает на доформенное состояние мира (то есть когда еще не существовало даже Неба), то это средство должно было возвращать человека к абсолютной изначальной и нерасчлененной мощи Вселенной.

Основным ингредиентом являлась менструальная кровь красивых три-надцати-четырнадцатилетних девушек. Девушек отбирали особым образом, в частности сразу отвергали слабых здоровьем, особ с жесткими волосами, грубым мужеподобным голосом — они не обладали в достаточной мере началом инь. Кровь собиралась в золотые и серебряные сосуды, а затем в ступе перемешивалась с отваром из копченых полусозревших слив (умэй шуй). Плоды и цветки сливы считались священными продуктами, нередко ассоциировались с долголетием, здоровьем и успехом в карьере. Полученную смесь высушивали семь раз, добавляли сухое молоко, киноварь — традиционный ингредиент всех пилюль бессмертия, смолу хвойных деревьев и даже человеческие экскременты. В результате смешивание и выслушивания получалась небольшая пилюля, которая, как считалось, могла избавить от пяти видов усталости, лечить семь видов ран и помогать от общей недостаточности.

В династию Мин в XVI в. даос Вэньчун поведал секрет эффективности желтых пилюль двум видным придворным чиновникам, которые не преминули воспользоваться чудесным средством. В результате оба скончались. Это не испугало императора Ши-цзуна, свято верившего в силу «желтых пилюль» и благоволившего даосизму. В 1553 г. император издает специальный указ, по которому из Пекина и его окрестностей для сбора важнейшего ингредиента чудесного средства было набрано 300 молодых особ в возрасте от 8 до 14 лет, на следующий год — еще 106 человек. Преемник Ши-цзуна, император Ма-цзун (прав. 1567–1573) стал, по совету своих евнухов, активным сторонником пилюль и, как считается, этим окончательно подорвал себе здоровье.