Читать онлайн «Лекции по культурологии». Страница 68

Нужно упомянуть ещё одну программу, которая непосредственно не используется в науке, хотя она высоко оценивается физиками-теоретиками. Автором её был Анаксагор (ок. 500–428 до н.э.) из Клазомен (выше он уже был упомянут как один из учителей Перикла). Ему принадлежит космогоническая гипотеза, согласно которой исходное состояние мира представляет собой неподвижную смесь неразрушимых элементов – «семян» вещей. Позже Аристотель назвал их «гомеомерии». В какой-то из моментов, полагал Анаксагор, мировой ум («нус») привёл в движение эту смесь, образовав тем самым существующий мир, в каждой части которого содержится всё его исходное состояние, т.е. все имеющиеся в мире качества. Отсюда и утверждение Анаксагора: «Всё во всём» («всё состоит из всего»).

Таким образом, все основные научные программы, составившие основу научного мировоззрения, возникли в лоне философского мышления. Позже они обособились, получили самостоятельное развитие, что было связано с демократизацией классического античного общества. Существуя вне связи с философией, они утратили свою первоначальную глубину, а также непосредственное отношение к проблемам человеческого бытия. Вместе с тем они продолжали оставаться мерами, или парадигмами, как сегодня принято говорить, научного познания, в том числе и познания человека. Протагоровское понимание человека-меры так и не было освоено научным познанием. Но и античная философия, из которой были вычленены глубокие мировоззренческие принципы, ставшие программами внефилософского познания, уже не развивалась как единое знание о мире и человеке. Основной её интерес сосредоточился вокруг проблем выживания, спасения человека, проблем его индивидуального существования, которые разрабатывались отдельными философскими школами и направлениями.

В IV в. до н.э. в Греции учениками и последователями Сократа было создано несколько школ, называемых «сократические». Одной из них была школа киников. Основные её представители – Антисфеи, Диоген Синопский, Кратет, Менипп и др. Киники восприняли внешнюю сторону учения Сократа, простоту и непритязательность его жизни. Отрицая ценности цивилизации, киники стремились к опрощению своих потребностей. Они считали, что во всём необходима естественность, демонстративно пренебрегали всеми нормами морали, правилами приличия. Взять хотя бы тот факт, что Диоген жил в бочке. О каждом из них рассказывали массу анекдотов, но не только о неприличиях, которые позволяли себе киники, но и об их остроумии, оригинальности. Многие из киников, обладая обширными познаниями, разрабатывали собственные учения. Диоген Лаэртский в жизнеописаниях знаменитых философов отмечал, что Антисфен первым дал определение понятия.99 Кратет писал философские сочинения, слог которых, по мнению Диогена Лаэртского, был близок слогу Платона. Нельзя сказать, что киники были жертвами неудачной судьбы. Они вполне сознательно вели образ жизни, внешне не отличавшийся от нищенского, полагая, что именно это позволяет во всём следовать неписаному закону естества, который они почитали так же, как Сократ почитал своего «демона». Как и для Сократа, философия для них была не теорией, а образом жизни. Антисфен говорил, что философия даёт ему возможность быть самим собой и учит беседовать с собой. А Кратет утверждал, что философией нужно заниматься до тех пор, пока не поймёшь, что нет никакой разницы между полководцем и погонщиком ослов. Была среди киников и женщина – Гиппархия, жена Кратета. Она воспитывалась в обеспеченной семье, но увлекшись Кратетом, его образом жизни, предпочла разделить с ним судьбу странствующего киника.

Скептицизм возник в конце IV в. до н.э. Основатель его Пиррон из Элиды считал, что видимый мир существует лишь постольку, поскольку нам кажется, что он существует, а в действительности ничего не существует. Наши ощущения недостоверны, утверждал он, следуя учению Демокрита о недостоверности чувственного знания. Прогуливаясь по улице, Пиррон не уклонялся от препятствий, полагая, что видимое им – это всего лишь ложный образ. Когда он держал речь (а говорил он охотно и подробно) и его слушатели расходились, недослушав, он не останавливался, поскольку, по его мнению, видимый им уход – суета, которая не может быть поводом к прекращению монолога. Нельзя ничего утверждать, убеждал он других, поскольку всякому утверждению можно противопоставить противоположное ему утверждение. Ему возражали: запрет на утверждение – это ведь тоже утверждение. Но он не смущался, говоря, что именно это и хотел сказать: каждое утверждение противоречиво. Пиррон считал, что нужно воздерживаться не только от каких бы то ни было суждений, но и от любых волнений, что невозмутимость духа – это самое достойное состояние мудреца. Как-то во время бури, когда спутники Пиррона, плывшие с ним на корабле, встревожились, он указал им на корабельного поросёнка, которого буря нисколько не волновала, предложив взять с него пример. Рассказывают, что, когда Пиррон умер, его соотечественники написали на его могиле: «Здесь лежит Пиррон; ему кажется, что он умер».

Последователей у Пиррона было немало. Скептицизм существовал на протяжении всей истории европейской культуры. Но своим существованием он обязан не только философской традиции, но и не такой уж редкой жизненной позиции – скепсису. Критически-недоверчивое отношение часто служит условием творчества и самостоятельности в суждениях, а сомнение – началом мышления. Но, как и во всём, в скепсисе опасна крайность. В скептицизме как философском учении крайней формой является отрицание познаваемости мира (агностицизм). Что касается скепсиса, то он не обязывает человека заходить столь далеко в недоверии к знаниям, он скорее предостерегает от собственных заблуждений.

В стоицизме тоже нужно различать философское течение и жизненный принцип. У известного отечественного писателя В.М. Шукшина был завет: «Укрепиться и терпеть». В философском стоицизме такой завет был лишь одним из пунктов особого мировоззрения, предполагавшего изменение образа жизни стоика. Родоначальником стоицизма в античности был Зенон из Китиона, который ок. 300 г. до н.э. основал школу в Афинах. На него сильное впечатление произвело чтение жизнеописаний Сократа. Одно время Зенон был учеником Кратета. Он разрабатывал учение о мире как едином организме и о человеческой природе, которая сама по себе добродетельна. Отсюда он делал вывод, что цель жизни – жить в согласии с природой, и это то же самое, что быть добродетельным. Если такая внутренняя добродетель в человеке есть, то всё остальное – дело судьбы, от которой нужно не уклоняться, а спокойно следовать её велениям. Стоицизм существовал долго, его последователи были и в Древнем Риме. Среди наиболее известных стоиков выделяют Зенона, Клеанфа, Хрисиппа, Посидония, Сенеку, Эпиктета, Марка Аврелия. Стоики полагали, и это напоминает зороастризм, что необходимо жить как бы в царстве света, т.е. так, как должно. Нужно не рассуждать о том, каким должен быть человек, а просто быть им, во всём остальном доверяясь судьбе. У каждого есть свой рок, считали стоики, и его необходимо любить. Стоицизм оказал большое влияние на христианское мировоззрение в период его становления. Этика стоиков, их учение о необходимости внутренней свободы, в сравнении с которой не имеют значения никакие внешние ценности и достижения, привлекали к себе внимание и в средние века, и в эпоху Возрождения, и в Новое время.

К этическому учению стоиков близка этика эпикуреизма. Его основатель Эпикур создал в Афинах в 306 г. школу, получившую название «Сад Эпикура». Он был сторонником атомизма, дополнил его положением о случайном отклонении атомов от определённых траекторий. Но более всего Эпикур известен своими этическими воззрениями. Он ввёл понятие атараксии (невозмутимость, безмятежность) – идеального душевного состояния, к которому должен стремиться мудрец. Атараксия достигается избавлением от страха перед богами, смертью, превратностями судьбы.

Эпикур учил: «Живи незаметно». Его этика была рассчитана на человека, для которого вдумчивое отношение к своим поступкам не является излишней роскошью и ценится им выше, чем сам поступок. Некоторые его поучения шокируют. Например, он советовал: когда ласкаешь ребёнка, нужно думать о том, что завтра он, может быть, умрёт. Чтобы понять подобный совет правильно, нужно вспомнить: иногда одна мысль о возможной смерти дорогого нам существа может стать источником дополнительной нежности и теплоты в нашем отношении к нему. Нередко из этики эпикуреизма делают неверные выводы, основанные чаще всего на случайных сведениях. Полагают, например, что Эпикур учил стремиться к чувственным наслаждениям, к комфорту. Действительно, он уделял большое внимание удовольствию, наслаждению, но учил находить их даже в самом малом, в том, что дала человеку судьба, а не страдать от недостатка жизненных благ. Чтобы наслаждаться комфортом, никаких особых учений не нужно. Они необходимы для обучения воздержанию от излишеств, приносящему радость и духовное наслаждение от сознания своей свободы. Этому и обучал Эпикур своих учеников, среди которых выделялись Метродор, Эрмарх и др. Последователи Эпикура были и в Древнем Риме, самым известным из них был Лукреций Кар.