Читать онлайн «История проституции». Страница 70

В противоположность приведенным выше еврейским и христианским представлениям, по понятиям магометан, люди и на том свете, в раю, сохраняют свой пол; мало того, именно здесь-то они и наслаждаются высшим сладострастием, без страданий и последствий дефлорации и родов. Райские девы, гурии, служат здесь для вечного наслаждения благочестивых мужчин, никогда не теряя своей девственности: «И будут они отдыхать на высоких ложах – мы создали красавиц рая, сохранив их девственность, и они всегда равно привлекательны. Люди благочестивые будут в месте безопасном, в садах и у источников услады. Одетые в атлас и шелк, они разместятся друг против друга. Мы женим их на красивых девушках с глазами лани, и они будут пользоваться превосходными плодами».

Такое суждение о женщине как объекте любовных наслаждений исключало всякую высшую индивидуальную ее оценку и отводило ей низшее положение по сравнению с мужчиной, которое выразилось, например, в наследственном праве, так как мужским наследникам полагалось каждому столько, сколько двум наследницам (гл. 4). Но, несмотря на свой характер как объекта наслаждений, женщина все же является для мусульманина источником нечистоты, после прикосновения к ней верующие должны мыться так же, как уходя из уборной. Магометане признают связь женщины с сатаной и с адом.

Несвободное положение и половое рабство магометанской женщины видно из того, что только она одна наказывается за нарушение супружеской верности, а также из строгих предписаний относительно обособления женщин от мужчин. Коран содержит следующее достопримечательное место относительно ношения покрывала женщинами: «Внушай женщинам из верующих опускать глаза долу и соблюдать воздержание, выставлять на вид только наружные украшения (то есть голову, лицо, руки, ноги), а не внутренние (то есть голое тело), завешивать перси покрывалом, показывать наряды только своим мужьям или отцам, или свекрам, сыновьям, или пасынкам, братьям, или сыновьям братьев, сыновьям сестер, или женам этих последних (и остальным женщинам гарема, кормилицам, акушеркам), или своим рабыням и мужским помощникам, не принадлежащим к слугам мужского пола (то есть врачам и другим мужчинам, оказывающим услуги), или детям, не различающим еще половых особенностей женщины. Пусть женщины не подымают также слишком высоко своих ног, чтобы не обнаруживались их скрытые прелести».

Здесь мы имеем перед собой начало того гаремного плена, который оказал такое развращающее влияние на всю женскую половину магометанского мира (а вместе с ней и на мужскую) и который унизил положение женщины аналогично тому, как это имело место в Греции. Напротив, выраженное в Коране запрещение проституции и опорочивание проституток принесли мало пользы, потому что в конце концов арабские мужчины, как когда-то греки, искали развлечений, которых не могли им дать порабощенные женщины гарема, у проституток, единственных «публичных» женщин. С течением времени противоположение это все обострялось, главным образом под влиянием теологических учений, которые до известной степени напоминают учение христианских отцов церкви.

Полное развитие гарема, с одной стороны, и обширного гетеризма – с другой – совершилось в промежутке времени между концом господства Омейядов до Гарун аль-Рашида, то есть в VIII веке. Развитию проституции содействовал также заимствованный шиитами из эпохи, предшествующей Магомету, обычай временного брака, который в Коране получил от пророка своего рода религиозную санкцию: «Если мужчина и женщина составляют друг с другом одно, то пусть их совместное пребывание продолжается три ночи. Если они желают, они вольны продолжать потом свои отношения, но могут прервать их».

Исламу не были чужды и аскетические тенденции. Особенно они выразились в «суфизме». У «суфи» замечается такая же реакция на половую жизнь, как и у христианских аскетов, с той лишь разницей, что здесь преобладали гомосексуальные отношения, так что существенное значение имела, главным образом, гомосексуальная проституция.

Религиозный элемент имел определяющее влияние на развитие половой этики средних веков, а вместе с тем на отношение государства и частных лиц к проституции и на ее организацию. Ибо подчинение религии и церкви, как на Востоке, так и на Западе, вообще было в то время равнозначно развитию жизни соответственно требованиям разума. Но жизнь развивалась в определенной социальной среде, а Восток и Запад обнаруживают в этом отношении как сходные черты, так и своеобразные отличия. Эти последние обусловили отличные условия происхождения и различные формы проявления средневековой проституции, а также различные отношения ее к так называемому «социальному вопросу», то есть к экономической и общественной жизни (в самом широком смысле этого слова).

Прежде всего необходимо подчеркнуть поразительную разницу между Востоком и Западом в форме хозяйства и характере городов. Тогда как типично денежное хозяйство Римской империи продолжало существовать в империи византийской, откуда перешло в области с арабской культурой, в Западной Европе до XIII века преобладало натуральное хозяйство, характеризующееся сельскохозяйственными промыслами, крупным землевладением и ленной системой. Лишь с крестовыми походами здесь начинается развитие капиталистического хозяйства, и притом в форме экономической революции.

Так как характер городов изменяется параллельно развитию денежного хозяйства, то соответственно позднему развитию капитализма на Западе, в христианской Европе замечается почти полное отсутствие больших городов, между тем как на Востоке и на магометанском Западе (Испания) существуют многочисленные большие города со всеми их типичными особенностями. В этом фундаментальное различие между восточными и западными странами, имеющее также величайшее значение для развития проституции.

В центрах изысканной антично-восточной культуры и утонченных наслаждений, сохранивших античный характер, проституция отличается той же чрезвычайной дифференциацией и теми же противоположностями, которые мы уже видели в древности. Лишь в Византии и на магометанском Востоке продолжал процветать столь характерный для античного мира свободный гетеризм, между тем как в Западной Европе он совершенно отсутствовал и снова нашел туда доступ уже во времена Ренессанса. Таким образом, между восточными и западными странами получается следующее различие: там господствует свободная проституция в облагороженной форме института гетер и певиц; здесь – более или менее несвободная проституция в форме института борделей. Средние века в Европе представляют период расцвета борделей. Ни раньше, ни позже бордели не были абсолютно и относительно так многочисленны, как тогда. Разве мыслимо теперь, по крайней мере в Германии и в германских странах, чтобы небольшие города с 500-2000 жителей имели профессиональную проституцию, тем более бордель? А между тем в средние века это имело место. Почти каждый небольшой город имел тогда свой бордель с несколькими проститутками.

Мы не ошибемся, если причиной этого явления сочтем прежде всего глубокое убеждение, почти догматически господствовавшее в средневековой половой этике, – убеждение в «необходимости» проституции как защиты от худшего зла, от нарушения супружеской верности и от соблазнения приличных девушек.

К этому присоединяются и социальные условия, специальные условия спроса и предложения. Значительную роль здесь играет состав средневекового населения, обнаруживающий некоторые благоприятные для проституции моменты, на которые впервые указал Карл Бюхер. В средневековых городах избыток женщин, по сравнению с мужчинами, был значительно больше, чем теперь, потому что мужской пол.от самого рождения подвержен гораздо большим опасностям, чем женский (большая неумеренность во всякого рода наслаждениях, опасность для жизни вследствие постоянных междоусобиц, гражданских раздоров и опасных торговых путешествий, у духовенства и ремесленных подмастерьев – еще принудительное безбрачие).

Социальные бедствия женщин обусловливались не одним только громадным избытком их по сравнению с мужчинами; прежде всего они были последствием ложной и бессмысленной половой этики и двойственной морали, господство которых вызвало «нравственное унижение и уничижение женщины, грубее которого едва ли можно себе представить» (Бюхер). Лишь Ренессанс и реформация положили начало новой оценке женщины и борьбе с гибельной двойственной моралью.

Благодаря численному преобладанию женщин в средние века и получавшемуся вследствие этого излишку незамужних женская конкуренция должна была давать себя чувствовать во многих областях, например, исключение женщин из цеховых промыслов. Но тенденция к вытеснению женского труда могла осуществиться лишь в XVII столетии. До того железная необходимость всех жизненных условий вынуждала женщин принимать ревностное участие в работе в промыслах и индустрии.