Читать онлайн «История и теория медиа». Страница 86

Еще одним источником понятия «медиаиспользование» стала работа раннего представителя британских культурологов Ричарда Хоггарта (1918–2014) «The Uses of Literacy: Aspects of Working Class Life» (дословный перевод названия – «Использование грамотности: некоторые аспекты жизни рабочего класса»).[370] Изданная в 1957 г. книга (ее французский перевод, вышедший в 1970 г., имеет говорящее название: «Культура бедности») представляет собой специфическое антропологическое исследование, цель которого – опровергнуть гипотезу о том, что традиционная культура рабочего класса гибнет под натиском индустриальной буржуазной культуры, навязываемой через каналы коммуникации. Хоггарт описывает быт рабочих кварталов и семей рабочего класса и делает вывод о том, что влияние буржуазной и индустриальной культуры сильно замедленно и во многом нейтрализуется более укорененными явлениями (традициями и ритуалами). Для Хоггарта медиаконтент, предназначенный для представителей рабочего класса, некорректным образом интерпретирует культуру рабочих комьюнити и в конечном счете не воспринимается как референтный, то есть способный перевернуть их традиционные установки.

Точка зрения Хоггарта основана на убеждении, популярном в среде неомарксистов, или так называемого нового левого движения (new left), Великобритании середины XX в. Согласно этому убеждению, культура не может рассматриваться отдельно от властных отношений и стратегий социальных изменений. Классический марксизм воспринимал культуру как надстройку, тогда как базисом были экономические, или производственные, отношения. Представители же британских новых левых, занимающиеся анализом культуры, предлагают поменять базис и надстройку местами. Для них в основе любых производственных отношений лежат отношения культурные, потому что именно они порождают определенные идентичности, в том числе и классового характера, которые, в свою очередь, структурируют производственные отношения.

Раймонд Уильямс (1921–1988) в книге «The Long Revolution» («Долгая революция») идею детерминированности производственных отношений идентичностью объясняет иным пониманием культуры, которое отлично от литературоцентричного, помещающего культуру как бы за пределы общества.[371] Для Уильямса культура – это глобальный процесс, при помощи которого социально и исторически создаются смыслы. Для Эдварда Томпсона (1924–1993) набор таких культурных элементов, структурирующих производственные отношения, называется ценностями. Эдвард Томпсон вслед за Уильямсом в книге «The Making of the English Working Class» («Создание английского рабочего класса»)[372] предлагает отказаться от понимания культуры как единого целого и выдвигает идею «культур» (то есть множества), указывая на то, что вся человеческая история представляет собой историю борьбы и противостояния культур и стилей жизни, что, в свою очередь, соотносится с классовой борьбой, которая тоже есть борьба культур.

Таким образом, рождается отдельное направление в исследованиях культуры в ее новом понимании, которое воплощается в середине 1960-х годов в создании Центра современных культурных исследований (The Centre for Contemporary Cultural Studies – CCCS) при Бирмингемском университете. Его основал и возглавил Хоггарт, а ему на смену пришел Стюарт Холл (1932–2014). Специфика бирмингемского центра заключалась в том, что он был не только университетским. С ним сотрудничали ученые, которые не были аффилированы ни с каким из университетов. В этой среде было вполне в порядке вещей уволиться из университета в знак протеста против его коммерциализации (так поступил в 1971 г. Томпсон, уйдя из Университета Уорика), но продолжать публиковать статьи в издании научного центра.

В 1973 г. представитель британского крыла исследований культуры Стюарт Холл публикует знаковую работу, которая оказала большое влияние на исследования получения информации, – «Encoding and Decoding in the Television Discourse» («Кодирование и декодирование в телевизионном дискурсе»).[373] Медиатизированная коммуникация, как считает Холл, делится на четыре этапа: производство – распространение – дистрибуция и (или) потребление – перепроизводство. Аудитория медиа является одновременно получателем и источником сообщения, так как медиа – институт общества и представляют определенный социальный класс. Следовательно, само сообщение от имени того или иного медиа нужно рассматривать как носителя определенной культуры той группы, от имени которой оно адресовано обществу. Поскольку, как считал Холл, медиа в массе своей принадлежат элитным группам, то они в первую очередь выражают интересы буржуазной культуры. Телевизионное сообщение (Холл прежде всего говорит о телевидении, считая его наиболее значимым социально формирующим медиа), в зависимости от того, в какую социальную группу оно попадает, подвергается различным видам декодирования – доминирующему, оппозиционному, промежуточному. Доминирующее декодирование предполагает, что аудитория воспринимает телевизионное сообщение с позиций власти предержащей. Оппозиционное декодирование, наоборот, преобразует мир телевизионного сообщения от обратного – с позиций тех, кто лишен власти (например, трактуя «национальный интерес» как «интерес доминирующего класса»). Средний код предполагает, что в аудитории в смешанном состоянии находятся и доминирующий, и оппозиционный коды (к примеру, человек поддерживает политическую партию, хотя считает, что лично по отношению к нему эта партия поступила несправедливо).

Кодирование и (или) декодирование как модель, таким образом, предполагает, что кодом является отнюдь не язык (как полагали ранние примитивные линейные модели коммуникации), а культура, воплощаемая в сложной системе правил и значений социальных процессов, интерпретируемых людьми в зависимости от их повседневной жизни. Предполагая примат медиа, контролируемых крупным капиталом или правительством, поддерживающим крупный капитал, Холл полагал, что тип декодирования зависит от степени отношений социального класса-реципиента с социальным классом, репрезентируемым при кодировании. Доминирующее декодирование должно быть свойственно буржуазному классу, оппозиционное – рабочему, а промежуточное – среднему. Холл, таким образом, хотя и не проверял эту гипотезу эмпирически, находится в одном ряду с более ранними представителями культурных исследований, для которых классовая принадлежность имела четкую ассоциацию с культурой того или иного класса.

Эмпирическая попытка проверить гипотезу Холла была предпринята в начале 1980-х годов Дэвидом Морли и Шарлоттой Брансдон. Исследователи работают с 28 фокус-группами, участники которых – представители различных социальных классов, и демонстрируют им эпизоды общенациональной программы ВВС «Nationwide», которая шла в 1969–1983 гг. и представляла собой популярное комментирование телевизионных новостей за день.[374] Эмпирический результат, полученный Морли, опровергал гипотезу Холла: тип декодирования не в полной мере зависит от социального класса. Так, например, если при работе с группами 26 и 28, в которые входили менеджеры, гипотеза о доминирующем виде декодирования подтвердилась (менеджеры восприняли телевизионную передачу, рассказывающую с позиций популярного класса о новостях, как слишком «левацкую»), то для молодых представителей рабочего класса из групп 1–6 (им тоже было свойственно доминирующее декодирование; они считали, что программа явно рассчитана на «снобов» из среднего класса) данная гипотеза не работала.

Таким образом, данное исследование опровергает социальный детерминизм Стюарта Холла и ставит под сомнение понятие «популярный жанр» (popular genre). Ситуация Морли и Брансдон видится более комплексной и затрагивающей большее количество параметров, в частности специфику семейного просмотра (на что до Морли и его исследовательской группы вообще никто не обращал внимания). В результате исследователи предлагают «рисовать культурную карту аудитории»,[375] потому что «прочтение» медиасообщения зависит от целого набора разных дискурсов, которые могут быть заимствованы реципиентами из других субкультур сообразно их социальному классу, возрасту, полу и т. п. Попытку изучать декодирование более широко Морли делает в книге «Family Television» («Семейное телевидение»),[376] где описываются результаты исследования, проведенного методом включенного наблюдения в 18 семьях в Лондоне. Морли изучал семейную картографию телевидения, специфику его просмотра, выбора канала, властных отношений внутри семьи, которые порождают медиапрактики.

С Морли начинается раскол в среде исследователей, использующих культурные основания для анализа социальных явлений. Эмпирические исследования Морли фактически продемонстрировали вторичность социального детерминизма медиапрактик, а стало быть вторичность любой попытки сегментации, категоризации, обобщения медиапрактик. В результате в привилегированном положении оказались качественные исследования, не претендующие на обобщение, выборку и проч. Следствием этого становится появление довольно обширного набора исследований, которые заняты восприятием отдельных медиапродуктов и используют методологию, близкую Морли.