Читать онлайн «Древняя Греция». Страница 100

Эллинистический царь, или Диадох  (III—II вв. до н. э.)

Держава Александра Македонского и возникшие после ее распада эллинистические государства сложились как монархии, причем с огромными, порой абсолютными полномочиями царя (в этом отношении они Ж напоминали восточные деспотии). Однако при этом греко-македонские эллинистические монархи в большей степени опирались на полисы античного типа, основанные Александром Македонским, которые заселяли греками – выходцами из Эллады. Подчас даже некоторым из старых восточных городов давался полисный статус. Полисы стали одним из важных устоев власти государей эпохи эллинизма. Монархи старались поддерживать дружественные отношения с гражданскими коллективами полисов и принимали на себя определенные обязательства, и прежде всего обязательство не нарушать автономию полиса в вопросах внутреннего самоуправления. Они уже не выступали по отношению к греко-македонскому населению в качестве столь же неограниченных властителей, как по отношению к местным жителям. Характерно, что в большинстве эллинистических государств вооруженные силы комплектовались именно из греков– граждан полисов, а не из представителей народов Востока.

Греческие полисы в составе эллинистических монархий представляли собой довольно своеобразные политические образования. В них сложилась (хотя и не была до конца осознана современниками) категория «гражданина-подданного»: граждане эллинистических полисов Востока одновременно являлись подданными того монарха, на чьей территории этот полис был расположен. Это не было чем-то совершенно новым. Ведь, по сути дела, в классическую эпоху такими же гражданами-подданными были жители греческих полисов Малой Азии, находившиеся под властью персидских царей. Так же обстояло дело и в полисах, которые входили в состав территориальных держав, созданных некоторыми тиранами (держава Дионисия Сицилийского, Боспорское царство). Но если ранее в греческом мире подобное явление было нетипичным, то теперь оно получило широкое распространение.

Эллинистические полисы по-прежнему конституировались как гражданские общины с соответствующими выборными органами управления. Но в отличие от полисов предшествующих столетий они не были независимыми государствами. Теперь у полисов был верховный суверен – царь. Как бы ни пытались эллинистические монархи затушевать этот неприятный для греческого свободолюбия факт, давая полисам различные привилегии, даруя им земли, населенные местными жителями, тем не менее новая реальность эпохи постоянно давала о себе знать: отныне полисы ни в какой мере не решали вопросы внешней политики и их гражданским коллективам доверялось лишь внутреннее самоуправление.

Поскольку объединение двух столь разных «миров» было насильственным, во многих отношениях произошло как бы наложение античных структур на традиционные восточные, которое где-то привело к их органичному взаимопроникновению, а где-то – только к механическому сращиванию. В одних сферах преобладали греческие начала, в других – восточные, в третьих – их соотношение было приблизительно равным.

Так как этот «баланс начал» зависел еще и от региона, в котором происходило взаимодействие, то эллинистические государства были образованиями весьма неоднородными и нестабильными. Сложившиеся в них общества оказались крайне сложно структурированными. Пришлые греки – граждане полисов – и местные крестьяне, покорившиеся новым властителям, но сохранявшие устоявшиеся веками обычаи и привычки; потомки македонских полководцев-завоевателей, все больше перестраивавшие свой образ жизни на восточный лад, и представители персидской, египетской, финикийской знати, приобщавшиеся к античной цивилизации; обосновавшиеся в огромных городах Востока эллинские философы, поэты, ученые и рядом с ними – астрологи из Вавилона, маги из Мидии, жрецы из святилищ долины Нила, излагавшие теперь свои учения на греческом языке, – все это, сосуществуя бок о бок, сплелось самым причудливым образом. Эллинистический мир как бы дробился на разные, несхожие «миры».

К тому же масштабы и глубина синтеза греко-восточных начал, роль античных и восточных элементов в нем были, естественно, неодинаковы в различных регионах эллинистического мира. Наиболее интенсивная эллинизация – процесс приобщения местного населения к греческому образу жизни, греческим цивилизационным ценностям – наблюдалась в областях Восточного Средиземноморья: в Малой Азии, Сирии и Финикии, отчасти в Египте. Впрочем, этот процесс затронул, как правило, города, поскольку именно они были основным местом обитания греков; сельское население – а оно повсюду составляло большинство – предпочитало придерживаться старых, догреческих традиций. Кроме того, эллинизация коснулась в основном высших слоев восточного общества, которые имели возможность и желание войти в «греческую среду». Что же касается дальних регионов – Месопотамии, Ирана, Средней Азии, то, за редкими исключениями, по мере удаления от Средиземного моря греческое влияние ощущалось все менее.

В то же время были регионы, где отсутствовало влияние Востока. Речь идет прежде всего о территориях, расположенных на Балканском полуострове (Македония, собственно Греция) и западнее его (Великая Греция). Это были земли, откуда начались завоевания Александра Македонского. В них не было покоренного восточного населения. Однако и эти области составляли неотъемлемую часть системы эллинистических государств, разделяли их историческую судьбу. Дело в том, что эллинистический мир, несмотря на всю свою разнородность, был целостной системой, компоненты которой, в том числе и территориальные, были тесно взаимосвязаны. Любые сколько-нибудь важные события, происходившие в одном государстве, немедленно откликались эхом во всех остальных.

Эпоха эллинизма была временем очень большой мобильности населения. Особенно это касалось греков: решив переселиться на Восток, они зачастую начинали постоянно перемещаться из одной страны в другую. Эллинские воины, торговцы, деятели культуры могли оказаться сколь угодно далеко от родины: и в новой столице Египта Александрии, и в древнем Вавилоне, и где-нибудь в Бактрии или Согдиане. И повсюду они чувствовали себя в известной мере как дома, ибо оказывались среди соотечественников, говорящих на родном греческом языке, среди близких и понятных культурных ценностей.

По сравнению с предшествующими эпохами политическая ситуация радикально изменилась: вместо множества независимых, враждующих друг с другом полисов греческий мир теперь состоял из нескольких относительно стабильных крупных держав. Немаловажно, что эти государства в цивилизационном отношении представляли собой единство, различаясь, в сущности, лишь правящими династиями. Повсюду элита общества состояла из греков и македонян (восточные аристократы, приобщившиеся к греческому образу жизни, воспринимались уже как «эллины»), повсюду государственным языком был греческий. Более того, повсюду господствовала греческая финансовая система, основанная на драхме. Иными словами, наемник, получив жалованье за службу одному эллинистическому царю, вполне мог тратить эти деньги во владениях другого монарха.

Таким образом, система классического греческого полиса, и без того уже расшатанная кризисом IV в. до н. э., в эпоху эллинизма окончательно утратила свою исключительность, уступив место иным реалиям.

Источники

В эллинистическое время было достаточно много эпиграфических памятников, хотя по содержанию они зачастую были более стереотипными и менее информативными, чем в классическую эпоху. Надписи позволяют увидеть, как постепенно приходила в упадок политическая жизнь греческих полисов, как их народные собрания, вместо того чтобы решать важные государственные вопросы, теперь в основном занимались декретированием разного рода почестей эллинистическим монархам.

Эпоха эллинизма стала временем наибольшего территориального распространения античной цивилизации. После походов Александра Македонского раздвинулись границы известного грекам и освоенного ими мира. Взаимодействие отдельных стран и цивилизованных народов в пределах ойкумены стало несравненно более тесным и плодотворным, чем раньше. В результате был освоен ряд новых торговых путей, как морских, так и сухопутных. В частности, был проложен маршрут из эллинистического Египта в Индию, проходивший по Красному и Аравийскому морям. Из Индии в Средиземноморье поступали прежде всего предметы роскоши: благовония, драгоценные камни.

Во II в. до н. э. в эллинистических государствах узнали о существовании Китая (греки называли его Серика). В то время у власти в Срединной империи находилась династия Хань, в правление которой территория Китая достигла наибольших размеров: под влияние китайских владык попала часть Средней Азии. Именно в Средней Азии произошли первые контакты китайцев с представителями эллинистических государств. Главным товаром, которым с этого времени и в течение долгих веков славился Китай, был, конечно, шелк. Не случайно проторенный в эпоху эллинизма торговый путь из Китая к берегам Средиземного моря известен как Великий шелковый путь. Через горы и долины, пустыни и оазисы, где были устроены караван-сараи для отдыха купцов, он связывал эллинистический мир с крупнейшим государством Восточной Азии.