Читать онлайн «История русской культуры. XIX век». Страница 55

К портрету Е. Давыдова, законченному в 1809 году, примыкает и более поздняя серия портретов героев войны 1812 года, выполненная карандашом. Здесь художник также увлекается созданием героически возвышенных образов освободителей Отечества. Эта особенность художественных воззрений Кипренского, побуждавшая его искать героические образы не в далеком прошлом, а в настоящем, стремление опоэтизировать облик современников, придать ему наряду с духовной глубиной высокий порыв, и, наконец, сопричастность мастера настроениям эпохи позволяют считать Кипренского представителем не только романтизма в живописи, но именно активно-романтического направления, стремившегося утвердить величие свободной человеческой личности и ее борьбы за благородные общественные идеалы.

Эти художественные и гражданские воззрения молодого художника еще более укрепляются в последующие за Отечественной войной годы. Богато и разнообразно одаренный — он сочинял стихи, любил и знал театр, занимался скульптурой и даже написал трактат по эстетике, — Кипренский сближается с передовыми кругами петербургского общества: писателями, поэтами, художниками, скульпторами, философами. Став частым гостем знаменитого литературного салона Оленина, он знакомится и сближается с Пушкиным, Крыловым, Батюшковым, Вяземским. Вольнолюбивая лирика Пушкина оказывает сильнейшее влияние на молодого художника. Литературные интересы соединяются с политическими. Дружественные узы связывают Кипренского с рядом поэтов-декабристов. Он начинает посещать дома братьев Тургеневых, Муравьевых. Друзья Александр Тургенев (брат известного декабриста Николая Тургенева), Вяземский, Терич и Востоков приводят его на заседания «Вольного общества любителей российской словесности»,[242] являвшегося одной из легальных декабристских организаций, действовавшей сначала под руководством «Союза благоденствия», позднее — «Северного общества». Членами его станут К. Рылеев, А. и Н. Бестужевы, В. Кюхельбекер, Н. Тургенев. В «Вольном обществе» был очень силен интерес к отечественной истории, ее героическим свершениям, что импонировало чувствам молодого художника. Вместе с этим Кипренский, видимо, воспринимал в обществе уроки декабристской гражданственности. Об этом говорит стихотворное обращение к живописцу его друга Востокова:

В 1817 году Академия художеств возобновляет заграничные командировки для своих выпускников. Одним из первых за границу отправляется Кипренский.[244] Через год из Рима, где он обосновался, присылает первую заграничную картину «Итальянский садовник». Пребывание в Италии принесло Кипренскому известность в европейских художественных кругах, душевное удовлетворение, однако лучшие его произведения были созданы в России.

Незадолго до восстания декабристов, в конце 1823 года, Кипренский вернулся в Россию. Возвращение на родину не было радостным для художника — двор, общество и критика встретили его неприязненно. Тяжело пережил Кипренский разгром восстания декабристов, среди которых были и его друзья. Установление николаевской реакции разрушало надежды на социальные изменения в России, улучшение нравственного климата в Петербурге. И Кипренский снова стремится в Италию. Настроение его этого периода выражает письмо к скульптору Гальбергу, в котором в иносказательной форме он дает оценку петербургской действительности: «бойтесь невской воды, — предостерегает он друга, собиравшегося вернуться на Родину, — она вредна для мрамора»[245] (то есть искусства — Н. Я.).

Незадолго до отъезда Кипренским было создано одно из лучших его творений — портрет А. С. Пушкина (1827). Дружеские отношения с великим поэтом, влияние романтических поэм Пушкина на творчество Кипренского, преклонение последнего перед высоким даром первого поэта в России — все это обусловило значительность поставленной перед живописцем задачи. И Кипренский превосходно справился с нею. От портрета веет озаренностью вдохновения. Художник запечатлел не милого друга веселой юности, не простого писателя, а великого поэта. С удивительной тонкостью и мастерством Кипренский передал момент творчества: Пушкин словно прислушивается к только ему слышимому, он — во власти поэзии. Вместе с тем, в строгой простоте облика, грустном выражении глаз ощущается зрелость поэта, много пережившего и передумавшего, достигшего зенита творчества. Все это понял и сам Пушкин, полушутливо писавший художнику:

Таким образом, наряду с романтической приподнятостью изображения портрет отличает и глубокое проникновение не только в психологию поэта, но и в дух эпохи, последовавшей после разгрома декабристов. Это понимание идей и чувств своего времени — одно из определяющих и важнейших качеств Кипренского-портретиста, сумевшего передать с романтическим пафосом это в своих произведениях.

Русский романтизм был порожден бурной и мятущейся эпохой начала XIX века с ее внешнеполитическими и внутренними катаклизмами. Кипренский, участвовавший в создании нового художественного направления, сумел найти и выразить в своих произведениях лучшие чувства и идеи своего времени, близкие и первым русским революционерам, — гуманизм, патриотизм, свободолюбие. Духовное содержание картин потребовало и новой формы выражения, поисков более правдивой и тонкой передачи индивидуального характера, мыслей и чувств современника. Все это не только повлекло отход от академических канонов портретного жанра, но и явилось значительным шагом вперед по пути реалистического воплощения действительности. Вместе с тем, верный духу романтической школы, художник, пренебрегая повседневностью, изображает людей в особые моменты их жизни, в минуты сильного духовного напряжения или порыва, что позволяет выявить высокие эмоциональные начала натуры — героическое или мечтательное, вдохновенное или энергическое — и создать «драматическую биографию» того или иного лица.

В 30–40-е годы XIX века в русском изобразительном искусстве, так же как и в литературе, появляются и развиваются ростки нового художественного направления — реализма. Демократизация общественного движения и мысли способствовала обращению художников слова и кисти к окружающей их жизни. Соприкосновение с действительностью ставит перед художниками ряд новых сюжетов, усиливает желание писать жизнь без прикрас, привлекать общественное внимание к ее трудностям и противоречиям.

Одним из основоположников реалистического направления в русской живописи стал Павел Андреевич Федотов, творческий путь которого, исполненный драматизма и борьбы, был недолгим.

Будущий художник родился в 1815 году в Москве в многодетной семье мелкого чиновника. Одиннадцати лет он был определен в Московский кадетский корпус, по окончании которого становится офицером. С полком Федотов в 1834 году переезжает в Петербург. Здесь давно появившаяся страсть к рисованию развивается особенно интенсивно; если раньше Федотов ограничивался зарисовками сценок полковой жизни или портретов товарищей, то теперь он посещает вечерние рисовальные классы Академии художеств, знакомится с Брюлловым. Каким-то образом о рисующем офицере узнал И. А. Крылов, который угадал в Федотове сильный и родственный себе талант. Он написал художнику письмо, в котором советовал отдаться настоящему призванию — изображению народного быта. Совет великого баснописца оказал сильное влияние на Федотова. С течением времени занятия живописью все больше захватывают его. Совмещать это увлечение со службой становится все труднее, и Федотов принимает решение оставить службу. «Поступок этот был не просто рискованным и смелым, — замечает исследователь творчества художника Д. Сарабьянов, — он был героическим». Действительно, прежде всего уход со службы обрекал Федотова, не имевшего других источников дохода, на бедственное состояние. Но кроме материальных трудностей возникали и творческие. Художник, не получивший систематического специального образования, отрицавший многое из рутинного арсенала академизма, желавший идти своим путем, мог лишь огромным, подвижническим трудом утвердить себя в искусстве. И тем не менее Федотов решился посвятить себя целиком живописи. «Обрекая себя на беспрерывный труд, не зная отдыха, постоянно нуждаясь, он шел от одного рубежа к другому, отдавая искусству все — покой, достаток, личное счастье».[247]