Читать онлайн «Азиатская Европа (сборник)». Страница 73

Армянский царь Тиридат, сам же сославший Григория в ссылку, торжественно принял его по возвращении, назвав «угодником Божьим». Именно Божьим! Царь Армении при всех склонил колено перед вчерашним своим узником. Тиридат первым признал Просветителя. Так армяне выразили свое отношение к его идее союза с кипчаками…

Полностью отдаю себе отчет в сказанном. Но мои слова ни на йоту не расходятся с официальным житием Григория Просветителя, с записками Фавста Бузанда и других летописцев того времени. Я лишь воссоединил легендарные предания тюрков и армян и перенес их на реальную, историческую почву, ничего не добавив и не убавив. Поэтому продолжаю.

…Чтобы осуществить задуманное, к делу привлекли внука Просветителя, названного в честь деда Григорисом: его пятнадцати лет от роду рукоположили в епископы — важным духовным лицом пошел отрок на север, на встречу с вестниками Посланца Божьего… А может быть, мальчика просто отдали на воспитание (в аталычество), что сходилось с традициями тюрков и что вполне вписывается в ход дальнейших событий.

У степняков — и только у кипчаков! — юный Григорис постиг обряды почитания Бога Небесного. У них — и только у них! — он наяву увидел спасающий крест, иконы, молитвы, услышал колокольные перезвоны, призывающие к молитве, о которых рассказывал ему дед… И самое главное — здесь он первым из христиан принял водное крещение, а потом и наложил на себя крестное знамение в знак очищения и подчинения Богу. (Около Дербента сохранилось озеро Аджи и рядом селение Гюрги.)

Большой палец правой руки он присоединил к безымянному, поднес их ко лбу, опустил на грудь, положил на левое плечо, потом на правое… Так делали тенгриане, осеняя животворящим крестом Тенгри, так с тех пор стали делать христиане Армении.

Соединение большого пальца с безымянным — жест, издревле бытующий на Востоке как «знак умиротворения». Он запечатлен едва ли не в каждом изображении Будды и Тенгри. По преданию, этого знака не переносит нечистая сила — при виде его власть демонов иссякает. «Ты славный и победоносный воин, совершивший многие чудеса, познавший одно из трех лиц Бога…» — передает ту историю молитва во славу святого Георгия, которая всюду читается одинаково. В сознании европейцев святой Георгий явил собой Посредника между Богом и человеком… Он обратился к посланцам Бога Небесного!.. С него начался союз народов Кавказа со степным миром. Знаком этого союза стал тенгрианский крест, ныне известный как крест святого Георгия.

А как же легенда? О ней чуть позже…

Признаюсь, поначалу эпизод с крестом и зарождением новых Церквей на Кавказе у меня не вызывал удовлетворения. Смущала нечеткая хронология: в разных источниках один и тот же исторический факт порой датировался с разбросом лет в тридцать. В моей гипотезе возникала явная нестыковка событий.

Например, если принять за точку отсчета 301 год — образование Армянской церкви, выстраивается картина, в которую эпизод с подвигом Георгия-воина и обретением им креста в 302 году не вписывается. Слишком рано ему быть! Он логичен для 30-х годов IV века. Потому что первые десятилетия в Армении и в Кавказской Албании шла подготовка к принятию новой веры — идея нового Бога только обретала сторонников, входила в сознание людей. Распахивая почву язычества, люди строили храмы, низвергали старых богов; готовились священнослужители, прихожане: в один день великие дела не делаются.

Однако принятая хронология не согласуется с реальным ходом истории. Налицо противоречия. Почему? Потому что обретение Святого Креста в Армении, согласно ее же историческим документам, пришлось только на 10 ноября 326 года. Значит, крест действительно воссиял над Армянской церковью через четверть века после ее основания.

Правда, обретение креста европейцы теперь связывают с другим событием, якобы имевшим место в Палестине: «Этот Праздник совершается в память обретения Честнаго и Животворящего Древа Креста Господня равноапостольною царицею Еленою». Однако даже если все было именно так, в любом случае на месте «чуда» нашли бы только Т-образную балку, на которой распяли Христа, но никак не равносторонний крест. Не было тогда креста!

Сопоставив многие факты, я пришел к убеждению, что пугавшие меня хронологические неурядицы до обидного банальны. Дата смерти святого Георгия — 303 год — просто придумана римской Церковью, как и многое в его житии. Она придумана редакторами, которым важно было соединить судьбу Георгия с римским императором Диоклетианом… Других объяснений здесь просто нет.

Посохи католикоса Армянской церкви. Тенгрианские кресты и змеи на них говорят сами за себя

Но теперь возникал иной вопрос: почему Фавст Бузанд назвал персидского правителя «повелителем многочисленных войск гуннов»? Что это, неточность перевода? Или ошибка летописца, который рассказывал со слов других?.. Кто ошибся? К сожалению, найти ответ не удалось. {34}

Но факт остался фактом: Дадиан — организатор убийства епископа Григориса, его соучастник… Однако какие причины заставили персидского правителя пойти на столь жестокий шаг? Чем не угодил ему юный проповедник?

Преступлению, по-моему, способствовал… сам Григорис, его успешное миссионерство на Кавказе. Оно наверняка не осталось незамеченным в Персии. Зная о персидской родословной Григориса, Дадиан, возможно, склонял его к распространению зороастризма — религии персов. Тем самым Персия получала шанс поправить свои пошатнувшиеся дела на Кавказе… Завязывалась политическая интрига, участвовать в которой Григорис отказался. Он, как истинный духовный воин, изменить службе Богу Небесному не мог.

Но «если двое враждуют, один из них умирает», говорят на Востоке. Несговорчивого, неопытного в жизни епископа персы попросту оговорили перед кипчаками. Сделали они это без труда, потому что степняки, как дети, верили словам. Нашелся повод, который и решил судьбу юноши. Он был убит… Убит жестоко, как человек, совершивший очень тяжелое преступление. Форма убийства говорит сама за себя.

Но… и это «но» было самым трудным и самым необъяснимым. Не удавалось понять, почему убитый, тем более инородец, за спиной которого, возможно, даже стояло тяжкое преступление, оказался у кипчаков национальным героем?! Почему никто и никогда не пользовался в Великой Степи большей славой и уважением, чем святой Георгий — наш Гюрджи? Он — второй после Бога.

Оказывается, в Степи существовал древний обычай, на него обращали внимание и другие исследователи. {35} Если человек из стана врага проявлял чудеса храбрости и геройства, если его отличали благородные поступки, достойные подражания, этого человека, взяв в плен, не просто убивали, а жестоко умерщвляли со словами: «Когда ты переродишься, удостой нас чести родиться на нашей земле».

В таких случаях казнь превращалась в жертвоприношение героя. По поверьям степняков, если ритуал был соблюден с тщательностью, удовлетворенная последним пиром душа героя становилась уже не врагом, а духом-покровителем и защитником тех, кто оказал ему последние почести. Ему ставили балабал — каменный памятник.

Посохи католикоса Армянской церкви венчают две змеи — напоминание о духовном общении с тюрками

Дадиан, персидский правитель (возможно, и не своими руками), убил епископа Григориса, но традиции Великой Степи сделали из невинной жертвы вечного героя — Джаргана, Гюрджи… Он — «отчаянный до безрассудства» — в отличие от самих степняков, уважавших шашку, совершил свой великий подвиг словом. Он принял мучительную смерть. Иноземец умирал с именем Тенгри на устах, Которому он служил при жизни и Которому не изменил в минуту смерти.

Печать Тенгри — благочестие! — отметила героя. Осознав это, кипчаки изумились и навсегда оставили его своим духом-покровителем и защитником. По-другому поступить они просто не могли. Вот почему именно у европейских кипчаков образ святого воина особенно силен.

Такой образ не мог родиться у армян или у персов вовсе не потому, что «нет пророка в своем отечестве». Просто к этим народам подвиг героя не имел отношения, а потому они в его казни увидели лишь мученическую смерть и не более. Высший смысл ритуального жертвоприношения остался ими не понятым. В самой Армении Григориса помнят больше как внука Григория Просветителя, а где его могила, и не ведают. {36}

Память о подвиге Джаргана сохранили только Великая Степь и кипчаки, чьим покровителем он стал. Тогда становится понятным и другое: почему в божественный пантеон Армянской церкви святой Георгий (Геворг) пришел много позже (видимо, в VII–VIII веках) из Византии, когда уже забылось, кто стоял у его истока. В Армении с тех пор сосуществуют как бы два человека — чужой Геворг и свой Григорис. И никто не догадывается, что один есть отражение другого… Такое случалось в истории народов. Видимо, историкам Церкви надо самим привести свое хозяйство в некое соответствие, десятки событий противоречат друг другу.