Читать онлайн «Азиатская Европа (сборник)». Страница 58

Только документы взял барон Тизенгаузен, они следуют один за другим, дополняя друг друга, — этим отличается его книга. Возможно, автор не случайно придал ей заметную монотонность, повторяемость сюжетов, которые явно утомляют, — обывателю книгу не одолеть… А не так ли он запутал царскую цензуру?

Если же преодолеть это препятствие, то книга открывает читателю удивительный мир степной страны, описанный иностранцами. Тизенгаузен привел отрывки из старинных рукописей, которые чудом сохранились, и — ожили давно минувшие дни! Зашумел Дешт-и-Кипчак, заволновалась степь, наполнилась запахом полыни. Даже песни послышались в ней после чтения записок Ибн Баттуты.

Собранные рукописи уникальны, в их многоголосии главная сила книги. Например, летопись Шафи хранится в Парижской национальной библиотеке, она существует в единственном экземпляре.

У каждого автора, как известно, свой стиль, свои приемы в работе; у Тизенгаузена предпочтение отдано историческому документу. Эту книгу надо просто читать — читать и думать. Потому что путешественники записывали то, что видели, у них не было времени на фантазии, которыми страдают историки, у путешественника мир каждый день разный, а впереди дорога. Только записывай.

Набор оружия из погребения кипчакского воина. Обращает на себя внимание серебряный перекрученный спиралью жезл — кадуцей, атрибут вестника богов

Первый том «Сборника материалов, относящихся к истории Золотой Орды» весьма внушительного объема, он сохранился таким, каким издал его автор. Здесь собрано почти все, что «извлечено из сочинений арабских». Многие страницы тома испещрены изящной арабской вязью, рядом — подстрочный перевод. Достоверность фактов вне сомнений: работа выполнена с академической педантичностью, проверить можно любое слово.

«Во второй том сборника, — как следует из предисловия, — войдут извлечения из сочинений персидских, татарских и турецких писателей». Однако что из этих извлечений вычеркнули советские цензоры и что оставили, остается только гадать.

Начинается повествование Тизенгаузена с летописи Ибн ал-Асира, человека знающего, он расспрашивал очевидцев, сам ездил по местам событий, прежде чем приступить к трудному рассказу в страны мусульманские.

«Несколько лет я противился сообщению этого события, — с истинно восточным тактом начинает он свой безрадостный рассказ, — считая его ужасным и чувствуя отвращение к изложению его; я приступал к нему и опять отступал. Кому же легко поведать миру о гибели мусульман да кому приятно вспоминать об этом?» И следуют страшные описания нашествия в Среднюю Азию, разрушений, причиненных татарами Востоку. Бедствие «шло, как туча, которую гонит ветер».

Изображены я всадников на камнях Дагестана (Гуннский проход)

Разбив лезгин и покорив Закавказье, как следует из летописи, татары повернули на Северный Кавказ, где в предгорьях жили аланы. Аланы знали о неминуемой буре и загодя приготовились к ней. Они заключили союз с кипчаками и вместе приняли бой. Наседавшие татары — эта туча, гонимая ветром, — ничего не могли сделать и вскоре запросили передышку…

Здесь прервем повествование Ибн ал-Асира, чтобы попытаться до конца прояснить вопрос — кто же такие татары?

Для выходцев с Востока этническая точность имеет очень большое значение. Монголы — это монголы, татары — это татары, тюрки — это тюрки, и путать их или мешать в кучу не следовало бы. Нет повода. Они — разные!

Слово «монгол» известно с X–XI веков, об этом сообщают сами монголы. Как прежде назывался этот народ, неизвестно. Его история, видимо, была связана с тюрками, с Алтаем — соседство двух народов бесследным не бывает. Тюрки, когда спустились с Алтая в степь, наверняка что-то заимствовали у монголов, этих признанных степняков-кочевников [59]. У них они брали уроки жизни на равнине… Соседи!

Из Центральной Азии на запад шла именно монгольская армия, хотя воевали в основном тюрки: тюркская речь явно доминировала в войсках. Но армия была монгольской! Скажем, у Батыя насчитывалось 330 000 воинов, из них монголов всего 4000… В мире существует негласное правило: под чьим знаменем идут воины, того и войско. Тот платит воинам, тот составляет планы завоеваний, тот терпит поражение или оставляет себе добычу. Он — хозяин.

Здесь вроде бы все ясно.

А вот правильно ли при этом Темучина называть монголом? Вопрос иной. Чингисхан, как говорит народная молва, был синеглазым и рыжебородым. Да, он вел монгольские войска, да, он воевал под монгольским флагом, да, его победы достались Монгольской империи [60]. Ну и что? Отец и мать великого Темучина были тюрки… Когда и как он, их сын, превратился в монгола? Известные «узкоглазые» портреты великого полководца не более чем плод воображения художников — монголы всех людей на свете рисуют узкоглазыми. По-другому они не умеют.

Еще вопрос (болезненный и поучительный для тюрков!) — почему Темучин, прозванный Чингисханом, оказался в лагере монголов? Почему он воевал против своего народа? Ответ, кажется, понятен и очень обиден… Волею Бога Чингисхан родился гением военного искусства, его талант принадлежал не ему, не тюркам, а всему миру. Талант человека — дар Божий. Великий полководец создал свои великие шедевры — новую тактику боя, новые приемы осады крепостей и другое. Отсюда его победы. Но… оставаясь среди тюрков, которые грызлись между собой, как собаки, смог бы полководец проявить талант? Никогда! Соотечественники сожрали бы его, как они сжирали десятки других менее талантливых людей. Поэтому тюрки должны сказать большое спасибо монголам, которые дали состояться еще одному тюркскому гению… Бриллиант, не оцененный своим народом, украсил корону другого!

Темучина признали человеком этого тысячелетия. Человеком прошлого тысячелетия тоже был тюрк — великий Аттила…

Объяснить нелепость с «татаро-монголами» хотел и С. М. Соловьев, но им написанное ясности не прибавило, хотя какое-то прояснение наступило. «Быть может, — писал в XIX веке Соловьев, — некоторые упрекнут меня за это название, которое ведет к смешению (выделено мною. — М. А.) разноплеменных народов, ибо народ, известный теперь у нас под именем „татары“, принадлежит к турецкому племени. Нельзя выкинуть из русской истории слово, которым предки наши исключительно называли своих поработителей; и древние, и настоящие русские люди не знают монголов, а знают только татар».

Блестяще! Все правильно. Пусть русские люди называют своих поработителей как им заблагорассудится. Но зачем «ругательное» слово переносить на тюркский народ, который тоже пострадал от тех же «татар»? Зачем давать народу Булгарского и других каганатов Дешт-и-Кипчака клички и ими, кличками, называть тюркские «народы»?

В России который уж век разжигают национальную рознь между двумя пострадавшими народами — кипчакским и русским! Ведется унизительная для всех национальная политика. Один народ противопоставлен всем другим народам [61].

Забыто, что славяне и тюрки — жители одной страны, и, чем сильнее они будут ненавидеть друг друга, тем слабее будет Россия. От вражды выигрывает лишь третий, который стравливает. Сперва это были греки, потом другие.

…Из прекрасного повествования Ибн ал-Асира видно, на Северном Кавказе впервые сошлись на поле боя монголы и кипчаки — два разных народа!

Передышка, запрошенная монголами, закончилась неожиданно для алан. Их союзники, кипчаки, отказались воевать. «Мы и вы одного рода», — сказали монголы, подослав на переговоры с кипчаками кипчаков же, служивших у них. Кавказские кипчаки им поверили, они от братьев по крови приняли подарки и под заверения в дружбе повернули коней.

Едва они скрылись, как монголы напали на алан и легко выиграли бой. Потом догнали в степи кипчаков, ударили им в спину. «Брали вдвое больше того, что им (кипчакам) принесли», — сообщает арабский летописец. И пошла литься кровь…

Казалось бы, что предосудительного в том, что тюрки отказались от братоубийственной бойни? Ну, обманули их монголы. Однако этот трагический для тюркского народа факт русские истолковывали только как предательство кипчаков… Кого же они предали? Себя?

Профессор С. А. Плетнева в книге «Половцы» так и пишет о «первом предательстве» кипчаков. Серьезное обвинение народу, пострадавшему от монголов!

Но ни первого, ни второго предательства, как выясняется, не было, они придуманы русскими историками, чтобы лишний раз очернить Дешт-и-Кипчак и весь тюркский народ. Никто не удосужился даже проверить достоверность рассказов о «предательствах» [62].

В летописи Ибн ал-Асира, на которого для убедительности ссылается и Плетнева, нет даже намека на «предательство» кипчаков, которые, может быть, показали себя слишком доверчивыми, слишком простодушными, но никак не изменниками… Видимо, настало время восстановить объективную истину о Великой Степи и ее народе. Хватит их ругать — не за что!