Читать онлайн «Азиатская Европа (сборник)». Страница 185

Здесь вопросы напрашиваются сами собой: было ли христианство на Руси? И каким оно было?

Равно как и в других молитвах. «Ата чин аш Ижеси…», то есть «Отец, Бог пищи духовной…» — этими словами начиналась древняя тюркская молитва во имя Всевышнего Тенгри. А не угадываются ли эти священные для тюрка слова в русской молитве «Отче наш, Иже еси…»? Интересный вопрос, не правда ли?

Не менее познавательна китайская история. Казалось бы, какое отношение она имеет к тюркам и к Московскому княжеству? Оказывается, непосредственное. Северный Китай входил в состав Дешт-и-Кипчака, мы умышленно обходим молчанием историю уйгуров и киргизов, а также жителей Северо-Восточного Китая, чтобы не вторгаться в современную политику, хотя в ней, в той истории, интереснейшие, но не бесспорные факты.

Вот, например, нейтральный вопрос, далекий от современности: зачем китайцы построили знаменитую стену на границе с Алтаем? Явно не для Книги рекордов Гиннесса. Оказывается, и не для защиты от кочевников. Великую китайскую стену возвели, чтобы остановить отток людей из империи, китайцы бежали на север семьями и целыми деревнями. Там жилось веселее, это слова из китайской летописи.

На Алтае жилось веселее! Разве то не оценка тюркской жизни?!

Стали бы к «поганым татарам» тянуться паломники из Индии, Тибета, Ирана, Западной Европы? А они приходили, вера влекла их, так записано в исторических книгах. Папский легат Карпини о вере тюрков писал так: «Они веруют в единого Бога, которого признают творцом всего видимого и невидимого, а также признают его творцом как блаженства в этом мире, так и мучений, однако не чтят его молитвами, или похвалами, или каким-то обрядом». Где здесь язычество?

А строка не закончена, автор не сказал главное, тюрки не посвятили его, чужака, в свои секреты. Но для Рубрука сделали исключение, видимо, он приглянулся им своей внешностью и тем, что его прислал с миссией Людовик Святой, король Франции, потомок алтайской династии… Монах удивился вере степняков, похожей на христианство, но непонятной ему. Он обратился к сопровождающему, а тот его поправил: «Не говорите, что господин — христианин. Он не христианин».

И монах понял, что население не христианское, хотя и кажется таковым.

«Я нашел некого человека, имевшего на руке крестик из чернил, отсюда я поверил, что он — христианин, ибо на все, что я у него спрашивал, он отвечал, как христианин. Поэтому я спросил у него: „Почему вы не имеете креста с изображением Иисуса?“ Он ответил: „У нас это не в обычае“. „Как вы веруете в Бога?“ Он ответил: „Мы веруем только в единого Бога“. И я спросил: „Веруете ли вы, что Он дух или нечто телесное?“ Он сказал: „Мы веруем, что Он дух“. Тогда я спросил: „Веруете ли вы, что Он никогда не принимал человеческой природы?“ Он ответил: „Никогда“».

Рубрук был внимателен к деталям жизни, многое открывалось ему:

«Я увидел дом, над которым был крестик… вошел туда и увидел алтарь, убранный поистине красиво. Именно на золотой материи были вышиты или настланы изображения Спасителя, святой Девы… двух ангелов, причем очертания тела и одежд были расшиты жемчугом. Здесь же находился серебряный крест с драгоценными камнями по углам и в середине и много других церковных украшений, а также перед алтарем горела лампада с маслом, имевшая восемь светилен».

Очень ценное наблюдение, оно показывает убранство тюркского храма и еще то, что католики были уже далеки от Церкви, которую оформил папа Григорий Великий. За века католическая Европа изменилась неузнаваемо, она утратила корни, те самые корни, к которым заботливо привил ее папа Григорий!.. Церковь теперь считала, что рождением она обязана только самой себе. А так не бывает. Сын не может быть себе отцом.

Рубрук даже не понял, почему тюрки не признают христианства. Монах не знал истинной истории Церкви, не знал традиций Единобожия, которым когда-то следовали и римляне. Не понимал, почему папа Григорий публично назвал себя «епископом не римлян, но лангобардов», то есть не христиан, а кипчаков — хранителей чистой веры.

Люди, встреченные Рубруком, были реликтами веры, они хранили в душах то тепло, с которого началось в IV веке христианство, утвержденное Константином. Ханифами назвали их православные и мусульмане… В духовной культуре Орды таились истоки католичества. Как угольки в пепелище большого костра.

Выходит, посланники папы по воле случая оказались в «машине времени», но были не готовы к той фантастической поездке в прошлое. Не понимая происходящего, Рубрук, как человек честный, искренне удивлялся, как глубоко верующий, не усомнился, он опирался на свое знание, на свою правильность, которой научила его Церковь. В образе Бога он видел только Христа. Видел, не ведая, что при папе Григории Великом образа (лика) Христа не было, был агнец. А лик Умай легат, находясь в храме, принял за Святую Деву. И ошибся, вновь подвела предвзятость. И незнание.

К исходу Средневековья Западная церковь сменила иные обряды, старые медленно забылись, в том был ход Времени: на смену одному шло другое, уделяя внимание не духу, как прежде, а обряду. Не поступку, а смирению. Это стало принципиально новым, сугубо европейским.

И теми новациями расширялась пропасть между вчера и завтра.

Не вина Рубрука, что он не знал чего-то, монах выражал знания о незнакомой вере в понятных терминах христианства, он не мог поступить иначе. Его сознание вылепила Церковь, теологи нарисовали ему прошлое, каким хотели бы видеть, не думая, что получились воздушные замки, хоть и очень красивые. Придет время, и они развеются, такова судьба всех воздушных замков. Даже самых красивых… Будь они с католическим крестом или без него.

Восток, его духовенство, наоборот, отличали знания о Боге. Для него все другие религии оставались разновидностями веры в Бога Единого, ветвями одного древа, поэтому тюрки никогда не уничтожали и не унижали иноверцев. Чужая вера им не была чужой. Это и отличало Орду с ее вассалами — Московским, Казанским и другими ханствами. Там за всю историю не было зафиксировано ни одной религиозной войны. Воевали, как известно, много, но не из-за религии.

Вот почему католики проникли на тюркский Восток, прижились в понятной им среде, они знали местное правило: «кто верит в Бога, тот свой».

В простоте тех слов — философия тюрка, она объясняет многое. И нерешительность Чингисхана, и, если хотите, недоумение академика В. В. Бартольда, встретившего в Средней Азии «несториан», говоривших по-тюркски и не называвших себя христианами, хотя внешне следовавших обрядам христианства. Знаменитого востоковеда удивило, что слово «христианство» чуждо этим людям, оно не встречалось в их письменных памятниках. Бартольд, крупнейший ученый европейской школы, впрочем, как и Рубрук, похоже вообще ничего не знал о вере тюрков! Он, написавший блестящие работы по исламу, даже не осознавал, что тюрки издревле верили в «Того, Который воистину главный на Небе».

Все-таки у них в IV веке христиане учились азам религии!.. А не наоборот.

Европейцы знают правду о себе по книгам, которые сами же и пишут, а ее, правды, там давно нет: книги написаны в угоду Церкви, под ее диктовку… Первыми править правду о вере на Руси начали в годы царствования Ивана Грозного появившиеся здесь иезуиты, что знаменовало собой начало конца династии Рюриковичей.

«Воины Христа ни о чем другом не помышляют, кроме обращения язычников в христианство» — эти слова выражали суть политики ордена иезуитов. Их организация, например, в Индии появилась 6 мая 1542 года, когда сюда прибыл Франциск Ксавье, правая рука Лойолы, руководителя иезуитов. Он имел самые высокие полномочия, все двери были открыты ему. Вся полнота власти была в его руках.

Деятельность Ксавье оказалась чрезвычайно активной, он в этой португальской колонии назначал и выгонял правителей, знать. Ставил духовных лиц. Иезуитов боялся даже губернатор… Собственно, к этому все шло на Московской Руси. Ивану Грозному оставили время подумать и умереть отравленным ртутью.

Сила ордена была огромна, ее не сдерживали границы континентов. До Японии, до Индии и Америки дотянулись иезуиты. Они проникли на мусульманский Восток и многое там натворили. С их помощью ислам стал другим — арабским… Всюду Запад выжигал «тюркский след», всюду кроил прошлое по-своему. Москва не исключение, наоборот, предмет его особого интереса.

С 1801 года штаб-квартира ордена иезуитов, как известно, переселилась в Россию, это их слова: «умом Россию не понять». Поэтому и ушло в небытие прошлое Руси, отравление династии Рюриковичей, которая встала поперек Церкви.

…Забегая чуть вперед, необходимо сказать, придумать историю Московской Руси задача не из легких. Первым взялся за нее в петровские времена В. Н. Татищев, он не был ученым, он управлял заводами на Урале, потом — Астраханской губернией. Словом, выдвиженец Романовых. Его труд «Историю Российскую с самых древнейших времен» курировал лично Я. В. Брюс, человек, о котором известно много и ничего. Такие окружили царей Романовых — западные реформаторы, ставленники папы, иезуиты, выверявшие поступки на годы вперед. Этот сенатор, приближенный Петра I, переводил на русский язык западные книги, ведал делами царской типографии, «прилежал обстоятельную российскую географию и историю сочинять». Идеолог Петровских реформ! Без его согласия русский царь шагу не ступал.