Читать онлайн «Психология масс и фашизм». Страница 85

Развитие цивилизации, определявшееся развитием машины, сопровождалось чудовищным непониманием биологической структуры человека. Создавая машину, человек следовал законам механики и безжизненной энергии. Эта технология достигла высокого уровня развития задолго до того, как человек начал задумываться о своём собственном устройстве. Когда, наконец, человек стал постепенно, осторожно и нередко под угрозой смерти со стороны своих собратьев исследовать свои органы, он интерпретировал их функции так, как за много столетий до этого научился создавать машины. Его интерпретация носила механический, безжизненный, ригидный характер. Механистическое мировоззрение представляет собой копию механистической цивилизации. Но живая деятельность принципиально отличается от механической деятельности. Особая биологическая энергия, оргон, не подчиняется законам механики и электрики. Поглощённый механической картиной мира, человек не мог постичь живую, немеханистическую деятельность. Человек мечтает когда-нибудь создать гомункулуса в духе Франкенштейна или, по меньшей мере, искусственное сердце или искусственный протеин. Представления о гомункулусе, порождаемые фантазией человека, создают картину грубого, человекоподобного, механически тупого и угловатого чудовища. Чудовище обладает огромными силами, которые могут выйти из-под контроля и произвести ужасные разрушения. В своём фильме «Фантазия» Уолт Дисней блестяще изображает такой поворот событий. В своих фантазиях о себе и своей структуре мы не находим выражения для всего живого, доброго, социального и связанного с природой. С другой стороны, примечательно, что человек наделяет изображаемых им животных теми свойствами, которые он не обнаруживает в себе и в своих гомункулусах. Эта особенность также замечательно передана в фильмах Диснея о животных.

В его фантазиях человек предстаёт в виде механического, жестокого, властного, бессердечного, безжизненного чудовища, тогда как животное предстаёт в виде общительного, доброго, вполне живого существа, наделённого всеми человеческими достоинствами и недостатками. В связи с этим возникает вопрос: отражает ли человек реальность в своих фантазиях? На этот вопрос следует ответить утвердительно. Человек ярко отражает своё внутреннее биологическое противоречие:

1. В идеологии: порочное животное — величественный человек.

2. В действительности: доброе, свободное животное — скотоподобный робот.

Таким образом, машина оказала механическое, механистическое, «отупляющее» и «закрепляющее ригидность» воздействие на представление человека о своей структуре. Человек составил следующее представление о себе.

Мозг является «высшим продуктом развития». Мозг человека представляет собой «центр управления», который направляет отдельным органам команды и импульсы аналогично тому, как «правитель» государства отдаёт распоряжения своим «подданным». Органы тела соединены с хозяином, «мозгом», с помощью телеграфных проводов, нервов. (Естественно, здесь представлено совершенно неправильное понимание, так как органы тела осуществляли соответствующую биологическую деятельность задолго до появления мозга в миллиардах организмов. Физиологические опыты показали, что существенная жизнедеятельность продолжалась в течение некоторого времени у собак и кур после того, как у них был удалён мозг.) Младенцы должны выпивать в установленное время определённое количество молока. Они должны спать определённое число часов. Их диета должна содержать X унций жиров, Y унций белков и Z унций углеводов. Человек не должен ощущать полового влечения вплоть до дня бракосочетания. Это влечение начинает проявляться именно в этот день. Бог создал мир ровно за шесть дней и отдохнул на седьмой день — аналогично тому, как человек отдыхает от своих машин. Дети должны изучать X часов математику, Y часов химию и Z часов зоологию. Все они должны получить одинаковый объём мудрости. Высший показатель развития умственных способностей равен ста баллам, средний показатель — восьмидесяти баллам, а низший — сорока баллам. При девяноста баллах человек получает степень доктора философии, а при восьмидесяти девяти не получает.

Даже в наше время психическая жизнь остаётся для человека чем-то неопределённым и загадочным. В лучшем случае он рассматривает её как некое выделение мозга, которое аккуратно хранится в отдельных ячейках. Она имеет не больше значения, чем испражнения, извергаемые из кишечника. На протяжении многих столетий человек не признавал существования души и, что хуже, отказывался от попыток исследовать ощущения и психический опыт. В то же время человек создавал мистические представления, отражавшие его эмоциональную жизнь. Тех, кто подвергал сомнению его мистические представления о жизни, преследовали и наказывали смертью. Таким образом, человек одновременно формировал механистические, механические и мистические представления о своей личности. Поэтому его понимание биологии значительно отстало от умения создавать машины, и он отказался от попыток понять себя. Созданной человеком машины было достаточно для объяснения отправлений его организма. [53]

Вызван ли только отсутствием знаний этот разрыв между замечательными производственными достижениями и биологическим пониманием? Можем ли мы предположить, что здесь реализуется бессознательная интенция, бессознательно-произвольное отторжение интуитивного проникновения в сущность своей структуры? (При проведении экспериментальных исследований оргона меня неизменно поражал тот факт, что тысячи выдающихся исследователей не обратили внимания на атмосферный оргон.)

На поставленный вопрос существует неопровержимый ответ: отставание нашего понимания жизни, её механическая неправильная интерпретация и завышенная оценка роли машины обусловливались и обусловливаются бессознательными интенциями. Непонятно, почему человек не мог создавать машины и одновременно исследовать живые, немеханические явления с помощью живых методов. Внимательное изучение поведения человека в важных жизненных ситуациях позволяет понять природу этой интенции.

Машинная цивилизация означала для человека не только улучшение его существования как животного; в субъективном отношении она выполняла более существенную, иррациональную функцию, постоянно подчёркивая, что человек не является животным, он принципиально отличается от животного. Далее возникает вопрос: почему в науке, религии и искусстве человек постоянно вопит о том, что он действительно человек, а не животное, высшее предназначение человеческой жизни составляет «умерщвление его животной части» и культивирование «ценностей», ребёнка необходимо превратить из «маленького дикого животного» в «высшего человека»? Почему человек должен отмежеваться от биологической ветви, на которой он вырос и частью которой он является? Затем мы должны задать такой вопрос: почему человек не видит опасностей (психические заболевания, различные виды биопатии, садизм и войны) для своего здоровья, культуры и разума, которые вызвали это отречение от биологии? Может ли человеческий разум допустить, что с человеческим страданием можно покончить только в том случае, если человек полностью осознаёт свою животную природу? Должен ли человек понять, что он отличается от животного лишь более высоким уровнем безопасности жизни и ему необходимо отказаться от иррационального неприятия своей подлинной природы?

«Долой животное! Долой сексуальность!» Таковы основные принципы формирования всей человеческой идеологии. Эти принципы остаются неизменными, независимо от того, рядятся ли они в фашистскую форму расово чистого «сверхчеловека», коммунистическую форму чести пролетариата, христианскую форму «духовной и нравственной природы» человека или либеральную форму «высших духовных ценностей». Во всех этих идеях звучит один и тот же монотонный мотив: «Мы не животные; это мы открыли машину, а не животное! У нас нет таких гениталий, как у животных!» Всё это усиливает завышенное значение интеллекта и «чисто» механического аспекта. При этом логика и разум противопоставляются инстинкту, культура — природе, разум — телу, труд — сексуальности, государство — индивидууму, высший человек — низшему человеку.

Как объяснить тот факт, что из миллиона шофёров и радиослушателей лишь очень немногие знают имена изобретателей автомобиля и радио, тогда как любой ребёнок знает имена генералов «политической чумы»?

Естественная наука постоянно вдалбливает человеку в сознание, что в основе своей он ничтожный червь в мироздании. Честолюбивые политиканы постоянно твердят, что человек не животное, а «зоон политикон», т. е. хранитель ценностей, «существо нравственное». Сколько вреда причинила платоновская философия государства! Понятно, почему человек лучше знает политиканов, чем учёных. Он не желает, чтобы ему напоминали о том, что в основе своей он сексуальное животное. Он не желает быть животным.