Читать онлайн «Психология масс и фашизм». Страница 48

Психоаналитик, не догадывающийся о существовании генитального расстройства у своих пациентов, не может подтвердить существования таких процессов в структуре мистика. Процессы генитального расстройства не находят понимания у психоаналитиков и пасторов, полагающих, что лот психоанализа можно погружать в бессознательное в пределах дозволенного этикой. Мы не хотим иметь дела с «аполитичной», «объективной» наукой, которая не только выступает на борьбу с революционными выводами сексуальной энергетики, объявляя их «политическими», но даже рекомендует матерям подавлять проявления эрекции у маленьких мальчиков, обучая их упражнениям на задержку дыхания. В таких случаях проблема заключается в процессе, который позволяет врачу соглашаться с логикой этих рассуждений и стать пастором, что, впрочем, не оправдывает его в глазах политической реакции. Он поступает так, как поступали члены парламента от социал-демократической партии, которые с энтузиазмом распевали национальный гимн Германии на последнем заседании парламента и, несмотря на это, закончили свою карьеру в концентрационных лагерях в качестве «социалистов».

Мы не обсуждаем проблему существования или несуществования бога. Мы лишь устраняем сексуальные торможения и инфантильные привязанности к родителям. Уничтожение мистицизма не входит в задачи психотерапевтического процесса. Мистицизм рассматривается как любая другая психологическая реальность, которая обеспечивает поддержку сексуальному вытеснению и подрывает естественные силы личности. Таким образом, сексуально-энергетический подход заключается отнюдь не в противопоставлении «материалистической», «антирелигиозной» позиции мистическому мировоззрению, ибо такое противопоставление не приводит к сколько-нибудь существенным изменениям в биопатической структуре. Этот процесс, пожалуй, заключается в разоблачении мистической установки как антисексуальной силы с использованием питающей её энергии для других целей. Человек с преувеличенно нравственной идеологией, которая в действительности имеет извращённо-невротический характер, освобождается от этого противоречия. Наряду со страстью к нравоучениям он избавляется и от других особенностей. Так, он перестаёт относиться к своей сексуальности как к чему-то антисоциальному и аморальному — в сексуально-энергетическом смысле этих слов. Неадекватное моторально-мистическое торможение замещается сексуально-энергетическим регулированием половых потребностей.

Поэтому мистицизм по-своему прав, когда для сохранения и воспроизведения себя в структуре личности он занимает столь твёрдую позицию по отношению к сексуальности. При обосновании своих позиций мистицизм допускает ошибку в одной из своих предпосылок: его «мораль» формирует чувственность, которую он считает себя обязанным преодолеть на моральной основе. Устранение этой «морали» составляет предварительное условие устранения аморальности, которую мистицизм тщетно стремится искоренить. В этом заключена трагедия всех форм морали и мистицизма. Раскрытие сексуально-энергетических процессов, питающих религиозный мистицизм, неизбежно приводит к уничтожению мистицизма независимо от усилий мистиков скрыть сущность таких процессов.

Сексуальное сознание и мистические настроения не могут сосуществовать. Естественная сексуальность и мистические настроения тождественны по своей энергетике постольку, поскольку естественная сексуальность подавляется и превращается в мистическое возбуждение.

Эти сексуально-энергетические реальности позволяют сделать ряд заключений, применимых к массовой психогигиене. Мы изложим эти заключения после того, как ответим на несколько очевидных возражений.

В области сексуально-энергетической практики на политического экономиста принято смотреть как на противника так называемого «выпячивания полового вопроса». При малейших затруднениях, которые неизбежно должны встречаться в этой новой области, он тотчас отвергает сексуальную энергетику в целом. Таким противникам сексуальной энергетики необходимо сразу сказать, что их беспокойство не имеет под собой основания. Сексуальная энергетика не собирается вторгаться в область экономики как таковой и ограничивать сферу её деятельности. Она ставит своей целью осмысление чрезвычайно важного участка культурного процесса, на который до сих пор не обращали никакого внимания. Сексуально-энергетическая борьба входит в состав общей борьбы эксплуатируемых и угнетённых против эксплуататоров и угнетателей. Заняться сейчас определением значения и места этой борьбы в рабочем движении — значит погрязнуть в схоластических спорах из-за пустяков. В дискуссиях о роли и значении сексуальной энергетики прослеживается тенденция к созданию конкуренции между экономической и сексуальной политикой. Вместо этого следует формировать свои оценки на основе практических достижений. Нет нужды терять время на такие дискуссии. Если бы все специалисты в различных областях знания сделали всё возможное для подавления диктаторских проявлений и если бы каждый из них глубоко изучил свой предмет, тогда все споры об уровне и роли утратили бы смысл и социальное значение отдельных областей знания стало бы очевидным. Необходимо только придерживаться основной концепции, а именно: форма экономики определяет форму сексуальности, причём форма сексуальности не может измениться до тех пор, пока не изменятся социально-экономические формы.

Существует множество назойливых, как вши, лозунгов, от которых можно избавиться только с помощью радикальных средств. Нередко встречается и такое возражение: сексуальная энергетика «индивидуальна» и поэтому бесполезна для общества. Безусловно, метод получения знаний о сексуальной энергетике «индивидуалистичен». Но разве социальное подавление сексуальности не затрагивает всех членов нашего общества? Разве половые недомогания не есть нечто коллективное? Разве социальные меры борьбы с туберкулёзом индивидуалистичны, потому что изучение туберкулёза ведётся на отдельных пациентах? Революционное движение неизменно совершает серьёзную ошибку, когда рассматривает сексуальность как «частный вопрос». Это далеко не частный вопрос для политической реакции, которая всегда следует двумя путями: путём экономической политики и путём «нравственного возрождения». До сих пор освободительное движение придерживалось только одного пути. Поэтому необходимо овладеть половым вопросом на социальном уровне, превратить теневую сторону личной жизни в массовую психогигиену и включить половой вопрос в состав общей кампании, не ограничиваясь вопросом демографической политики. Освободительное движение всегда делало ошибку, когда механически переносило политические лозунги из области тред-юнионизма и политической борьбы во все остальные области общественной жизни вместо того, чтобы составить себе представление о каждой сфере человеческой жизни и деятельности, соответствующей данной сфере. Эта ошибка способствовала, наряду с другими факторами, поражению освободительного движения. Так, в 1932 году ведущие функционеры немецкой сексуально-политической организации решили снять половой вопрос и «мобилизовать» массы в сфере сексуальности с помощью лозунга «против голода и холода». Они противопоставили половой вопрос «социальному вопросу» так, будто половой вопрос не входил в состав всего комплекса социальных вопросов.

Демографическая политика, которой ограничивается сексуальная реформа, не имеет сексуально-политического характера в строгом смысле этого слова. Она занимается не проблемами регулирования половых потребностей, а проблемами роста населения, с которым, естественно, связан половой акт. Однако в социальном и биологическом смысле она не имеет отношения к сексуальности. Массы не проявляют никакого интереса к проблемам демографической политики. Их интересует закон об абортах, но не по политическим причинам, а по причине личных страданий, вызванных им. Этот закон относится к сфере обще-социальной политики, поскольку несёт людям печаль, страдания и смерть. Проблема абортов превратится в сексуально-политическую проблему только тогда, когда будет ясно и однозначно понято, что люди нарушают этот закон потому, что они вступают в половые сношения даже если не хотят иметь детей. До сих пор это явление оставалось незамеченным, несмотря на то, что в эмоциональном отношении оно является самым существенным моментом данной проблемы. Если реакционный политик возьмёт на себя смелость сказать народу: «Вы жалуетесь, что закон об абортах требует, чтобы вы приносили ему в жертву своё здоровье и жизнь! Вам не следует вступать в половые сношения», тогда будет покончено с подходом, который опирается только на демографическую политику. Проблема станет значимой только тогда, когда ясно и открыто будет заявлено о необходимости удовлетворительной половой жизни. Выдвижение на первый план сексуальных нужд, которые постоянно тревожат мужчин и женщин всех сословий, представляется более актуальным, чем перечисление смертей, вызванных законом об абортах. Если каждый человек лично заинтересован в разрешении сексуальных проблем, то интерес к закону об абортах предполагает наличие определённого уровня развития общественного сознания и чувства товарищества, которые не относятся к неотъемлемым особенностям структуры современной личности. Пропаганда, в которой содержится требование обеспечить продовольствием, апеллирует к личным потребностям, а не к разрозненным социальным и политическим фактам. Это утверждение справедливо и для пропаганды в области сексуальной энергетики. Короче говоря, половой вопрос относится к каждому из нас и имеет первостепенное значение для общественной жизни и массовой психогигиены.