Читать онлайн «История британской социальной антропологии». Страница 74

«Обо всем, что является объектом ритуального избегания, или табу, – писал Рэдклифф-Браун, – можно говорить как об имеющем ритуальную ценность»[855]. Применяя категорию «ритуальная ценность» и модель триады, он так определяет функцию тотемизма: «Для локального тотемического клана в Австралии тотемический центр, естественные виды, ассоциируемые с ним, т. е. тотемы, мифы и обряды, с ним связанные, имеют специфическую социальную ценность: общий интерес связывает индивидов в прочную и устойчивую ассоциацию»[856].

Религиозный ритуал не только объединяет людей, его действие направлено на воспроизведение всех особенностей социальной структуры конкретного общества, так как мифы, лежащие в основе ритуала, – это, по мнению Рэдклифф-Брауна, закодированные в специфической форме нормы, регулирующие поведение людей и потому определяющие их аранжировку в социальной структуре[857].

Особое значение Рэдклифф-Браун придавал проблеме соотношения дуально-экзогамной организации с некоторыми мифологическими сюжетами. Приводя широко известный этнографии сюжет, в котором речь идет об оппозиции двух мифологических персонажей, обычно выступающих в виде животных, наделенных контрастными признаками (например, «черный – белый») и находящихся в отношениях постоянного противоборства, Рэдклифф-Браун дает свою развернутую трактовку этого сюжета, оперируя главным образом австралийским материалом. Анализируя сюжет о Клинохвостом Орле и Вороне, он подчеркивает неслучайность данной австралийской мифологической пары, ее широкое распространение в Австралии и за ее пределами (в частности, у индейцев хайда и др.)[858]. Ученый задает вопрос: почему именно эти птицы являются центральными персонажами мифа, и в поисках ответа обращается к социальной структуре племен, у которых данный сюжет бытует (бассейн реки Дарлинг). Прежде всего, он отмечает, что птицы эти – тотемы экзогамных половин, т. е. социальных группировок, играющих ведущую роль в регулировании брачных отношений. По мифологии, записанной Рэдклифф-Брауном, Клинохвостый Орел является братом матери Ворона, его классификаторским тестем, так как у изучаемых племен господствуют нормы кросскузенного брака, предписывающие жениться на дочери брата матери[859].

Социальная функция рассматриваемых мифологических сюжетов заключается в сакрализации норм поведения, так как каждый из поступков, совершенных персонажем мифа, – это та или иная норма обычного права (либо ее нарушение, осуждаемое другим персонажем), и священным ее делает само бытование в мифе. В одном из сюжетов Ворон, убив воллаби, съедает его сам, не поделившись с Клинохвостым Орлом, своим тестем, – такой поступок, с точки зрения аборигенов, является в высшей степени аморальным. Клинохвостый Орел восстанавливает свои права, заставив Ворона отрыгнуть добычу; наказывает его, бросая в костер, и изрекает закон: «Отныне ты будешь не охотником, но вором»[860].

Рэдклифф-Браун отмечает определенную этиологическую тенденцию этого сюжета – он «объясняет», почему у ворона перья черные и глаза красные (побывал в костре), почему клинохвостый орел хватает добычу при облавной охоте с огнем, почему ворон питается отбросами и т. п., но главное, по его мнению, заключается не в этом, а в моральной оценке действий мифологических персонажей, в делении этих действий на правильные и неправильные и в утверждении правильных в качестве нормы социального поведения. Обобщая свои выводы, Рэдклифф-Браун подчеркивает, что рассмотренный сюжет – выражение универсального типа социальных взаимоотношений, который он называл «отношениями оппозиции»[861] и придавал ему большое теоретическое значение.

Ритуальная враждебность, наблюдаемая во многих доклассовых обществах, по мнению Рэдклифф-Брауна, есть не что иное, как проявление структурного принципа оппозиции. Одним из выражений этого принципа являются «шутливые отношения». «Отношения между двумя подразделениями, которые мы называли термином “оппозиция”, – считает антрополог, – являются таким типом отношений, который одновременно разъединяет и соединяет, порождая специфический вид социальной интеграции…»[862].

Приведенный тезис свидетельствует об элементе диалектики в подходе Рэдклифф-Брауна, что положительно сказалось на его конкретно-эмпирическом анализе «примитивной» религии. Ученый не только вскрыл ряд существенных особенностей этого явления, но и выступил с эффективной критикой современных ему религиоведческих концепций. Эти выступления сильно подорвали позиции сторонников теории «первобытного монотеизма». Рэдклифф-Браун аргументированно опроверг попытки ряда исследователей представить религию андаманцев как прамонотеистическую, а их духа Пулюгу – как бога – вседержителя и творца[863]; он внес, безусловно, полезный вклад в изучение первобытной религии своей критикой рационалистической концепции тотемизма Дж. Фрэзера, а также критикой крайностей соответствующих диффузионистских концепций[864].

Несмотря на все это, подход Рэдклифф-Брауна к изучению религии страдал определенной ограниченностью, снижающей научную ценность полученных конкретных выводов, в частности, тезис о структурном принципе оппозиции, выражающий понимание ученым природы социальной интеграции, являлся не более чем стихийным отражением объективных противоречий, лежащих на поверхности эмпирической реальности. Теоретическая разработка «принципа оппозиции» у Рэдклифф-Брауна не шла дальше развития нескольких мыслей, взятых из Гераклита (Полемос – повелитель явлений) и древнекитайского учения о диалектике двух начал – «инь» и «ян», составляющей содержание «Дао» – «организованного целого», или «жизненного пути»[865]. Такая трактовка идеи «единства противоположностей» не могла служить основой для теоретического объяснения противоречий в социальной реальности, ибо сама требовала объяснений. Рэдклифф-Браун оказался перед неразрешимой для него задачей. Он понимал, что встать на точку зрения теории социологизма в этом вопросе означало бы попросту отмахнуться от его решения, так как апелляция к обществу как к какой-то особой реальности по сути дела ничего не объясняет.

Естественной альтернативной социологизму в обществоведении того времени был рационализм и психологизм, и, хотя Рэдклифф-Браун всегда был противником этих направлений, философско-антропологическая сущность мировоззрения ученого заставила его склониться именно к такому пути объяснения противоречий в «примитивной» религии. «…Австралийская идея о том, что было названо нами “оппозицией”, – пишет Рэдклифф-Браун, – частный случай приложения ассоциации по контрасту, которая является универсальной особенностью человеческого мышления»[866]. Невозможность концептуально связать такие явления, как общество и личность, привело Рэдклифф-Брауна к трактовке религии как логически противоречивой двойственности. По одной версии, комплекс религиозных представлений есть отчужденная сущность общества, инструмент его самоинтеграции, действующий на индивида императивно, по другой – выражение неких универсальных особенностей индивидуального сознания и психики.

Анализ применения методов Рэдклифф-Брауна в изучении проблем классификаторского родства и религии доклассового общества показывает необоснованность претензий исследователя на открытие общественных законов. Методы структурного и сравнительного анализа Рэдклифф-Брауна привели его к общей трактовке социальных отношений как поведенческих отношений между индивидами. Такой подход лишил ученого возможности познать сущность глубинных системообразующих оснований социальной структуры, коренящихся в общественной деятельности. Социологизаторская позиция закрыла ему пути к теоретическому объяснению изучаемых явлений, сведя изучение к простой констатации подмеченных в эмпирической реальности взаимосвязей. Все теоретические объяснения, которые приводил Рэдклифф-Браун в отношении тех или иных особенностей связей родства и религии в конкретных обществах, были по сути дела бесконечным повторением априорной формулы, выражающей модель соотношения элементов системы с самой системой. Объяснения конкретных явлений основывались на утверждении об интегрирующем и регулирующем действии того или иного принципа. Эти утверждения мало что объясняли, так как природа «действия» принципов осталась нераскрытой.

Логические возможности методов Рэдклифф-Брауна были не в полной мере реализованы им в конкретно-эмпирических исследованиях. Антропологу так и не удалось воспроизвести изучаемое общество в виде содержательной системной модели. Социальная система в его конкретно-научных выводах представляет собой не кий абстрактный фон и проявляется не сама по себе, а как фактор, определяющий специфические (системные) качества той или иной поведенческой ситуации. Формализация Рэдклифф-Брауном этих качеств в виде структурных принципов, составляющих логическое содержание различных поведенческих моделей, мало что объясняет, но является необходимым этапом эмпирического изучения поведения. Она дает возможность сравнительно-типологического анализа и в этом смысле является существенным вкладом в развитие антропологических методов исследования. Весьма важны для антропологии многие конкретно-научные выводы Рэдклифф-Брауна по проблемам изучения родства и религии доклассовых обществ.