Читать онлайн «История британской социальной антропологии». Страница 59

Ориентирующие принципы структурно-функционального подхода воплощены в непосредственных указаниях Малиновского и Рэдклифф-Брауна о том, как нужно подходить к изучению общества и культуры, а также в понятиях и категориях концепций этих ученых. Если условно абстрагироваться от онтологической нагрузки функционалистских концепций, то в них можно выделить два основных методологических принципа, определяющих характер эвристических программ – системность и синхронность.

Системный подход в научной методологии на определенном этапе стал объектом пристального внимания как у нас в стране, так и за рубежом. Появилось множество, порой противоречивых, определений этого феномена, делаются попытки вычленить принцип системности в исследовательских подходах ученых и мыслителей прошлого. Сам по себе системный подход не является какой-то особой философией или общей методологией. «В отличие от философской методологии… системный подход и аналогичные ему методологические направления, даже с учетом их общенаучного характера, применимы не ко всякому научному познанию, а лишь к определенным типам научных задач, находящихся, так сказать, в юрисдикции соответствующего подхода»[665]. Признаками системности могут обладать самые разные методологические ориентации независимо от их мировоззренческих основ. При всем разнообразии конкретных проявлений, системный подход, по мнению В. П. Кузьмина, всегда базируется на следующих эвристических принципах: «Система есть некое множество взаимосвязанных элементов, образующих устойчивое единство, то есть целостность. …Целое – больше суммы входящих в него частей… Всякая система является в то же время частью другой, более широкой системы, а ее компоненты и подсистемы в свою очередь могут изучаться как самостоятельные системы»[666].

Анализ методологических позиций Малиновского и Рэдклифф-Брауна показывает, что позиции эти, в общем, соответствуют перечисленным принципам. Это дало основание многим исследователям научного творчества теоретиков функционализма квалифицировать их концепции как один из наиболее ранних вариантов системного подхода в западном обществоведении[667].

Системные идеи функционалистов, несомненно, открыли новые для британской социальной антропологии аналитические возможности. Однако оценка этих возможностей представляет собой довольно сложную задачу, главным образом, потому, что принцип системности в деятельности Малиновского и Рэдклифф-Брауна присутствует не в чистом виде, а отягчен их философско-мировоззренческими представлениями. Категории, в которых этот принцип выражен, не всегда являются эффективными проводниками системности. В довершение ко всему, исследователи нередко приходят к выводам, прямо отрицающим декларируемые ими системные принципы анализа общества.

Для успешного анализа системных идей функционалистов необходимо вначале исследовать логические возможности этих идей в чистом виде, а затем рассмотреть, в каком отношении они находятся к другим аспектам научного мировоззрения Малиновского и Рэдклифф-Брауна. Это позволит судить о реальных возможностях методологических средств их концепций.

Чтобы оценить значение структурно-функционального подхода в развитии британской социальной антропологии, следует учитывать тот характер методологических знаний этой науки, при котором начиналась самостоятельная научная деятельность Малиновского и Рэдклифф-Брауна. Характерной чертой эволюционистской социальной антропологии был элементаризм в изучении социальных явлений. Эта методологическая тенденция порождалась представлениями о полной зависимости свойств того или иного явления от его собственной внутренней природы. Примером такого подхода является трактовка Э. Тайлором фактов культуры как аналогов биологических видов, развитие которых определяется «внутривидовыми» факторами и «межвидовой» борьбой[668]. Несомненной заслугой структурно-функционального анализа является критика элементаризма, которому функционализм противопоставил требование рассматривать явления не сами по себе, а в контексте социальной системы. При таком подходе «предмет представляется не только обладающим многими свойствами, но и внутренне многокачественным, поскольку он воплощает в себе качества различных и разнородных систем действительного мира. Изменение многих свойств предмета оказывается зависимым не только от него самого, но и от тех материальных систем, элементом которых он является»[669].

Структурно-функциональный подход открыл для британской социальной антропологии целый пласт принципиально новых качеств социальной реальности, так называемых «функциональных» и «системных» качеств. В основе функциональных качеств лежит «принцип специализации или назначения»[670], когда инте рес представляет не столько внутренняя природа явления, сколько та роль, которую это явление играет в жизнедеятельности социального организма. Системные качества – это, по выражению В. П. Кузьмина, «…совокупные или интегральные качества… в конкретных социальных предметах и явлениях они могут быть структурно не материализованы… и присутствовать в них только как некий общий признак состояния системы или “пропорциональная часть целого”»[671].

В концепции Малиновского главный упор делался на анализ самых разнообразных функциональных качеств изучаемых явлений, в то время как системные качества как бы постулировались заранее и выражались, к примеру, в такой категории, как «интегральный императив». Под «интегральным императивом» понималось объединяющее воздействие на поведение людей, их социальную аранжировку таких явлений, как система религиозно-магических и прочих норм, содержащихся в «хартиях» институтов[672]. В отличие от Малиновского, у Рэдклифф-Брауна заранее постулировались качества функциональные, а логическое ударение в конкретном анализе делалось на изучение системных качеств. В его концепции они были призваны отражать понятия социальной морфологии: «структурная форма», «институт», «обычай» и в целом «культура», которые, по его утверждению, не имеют непосредственного материального воплощения, но обозначают социально-психологические силы, определяющие состояние социальной системы посредством аранжировки единиц ее структуры[673].

Характерным для методологии функционализма был принцип синхронности изучения общества, нацеливавший на исследование вневременных, синхронно-функциональных процессов. К историческим же исследованиям функционалисты относились скептически и в своей конкретно-научной деятельности не ставили проблем исторического плана. Аисторизм Малиновского и Рэдклифф-Брауна надо воспринимать не столько как негативное отношение к историческим исследованиям вообще, сколько как отрицание спекулятивного псевдоисторического подхода эволюционизма, подхода, основанного на абстрактной, имеющей мало общего с подлинным историзмом идее однолинейной эволюции. Отказ функционалистов от исторического подхода был в немалой степени отказом от умозрительных предположений, не имеющих в своей основе достоверных исторических фактов.

Обособление синхронно-функционального анализа от исторического получило определенное методологическое обоснование в социологии еще до выхода в свет первых работ Малиновского и Рэдклифф-Брауна. Это обоснование содержится в сочинениях Э. Дюркгейма[674]. Вслед за Дюркгеймом Рэдклифф-Браун утверждал, что в науке существует два типа проблем – синхронные и диахронные, которые «абсолютно необходимо изучать отдельно», при этом он отчетливо осознавал, что подобное размежевание проблематики – это «научная абстракция», условный прием, так как ничто не существует в неизменном виде, но постоянно изменяется[675].

Возникает вопрос: насколько правомерно раздельное изучение процессов функционирования и развития? Среди специалистов по методологии научного познания в последнее время утвердилось мнение, что «без методологически (но, конечно, не онтологически) обоснованного разведения синхронии и диахронии вряд ли возможно построение содержательных и конструктивных предметов, посвященных специальному изучению процессов функционирования»[676]. Структурно-функциональный подход как один из вариантов системного подхода, как «учение об объектах-системах, о взиамоотношениях целого и части, о структурах и иерархии систем, специально не сфокусирован на проблемы развития, он «специалист» по другим вопросам, он хорошо приспособлен к изучению объектов и форм, качественных структур, интегральных механизмов и постоянных функциональных зависимостей»[677].