Читать онлайн «Человек. Цивилизация. Общество». Страница 129

 3 * Греко-персидские войны — 500–449 гг. до н. э.

 4 * Пелопоннесская война 431–404 гг. до н. э.

Профиль, как видим, изменялся значительно, но в этих колебаниях не просматривается никакое постоянное направление. На ранних этапах удельный вес рабов в составе населения Аттики был очень низким; он возрастает до 40 % накануне Пелопоннесской войны; сокращается до 23 % приблизительно к концу этой войны; и вновь вырастает до 50 % в 327 году до нашей эры. Имеющиеся в нашем распоряжении данные относительно основных классов в Древнем Риме и Италии также указывают на ненаправленные колебания профессиональной стратификации[417]. Динамика соотношения основных профессиональных слоев в средневековых гильдиях, судя по фрагментарным данным, носила все тот же характер ненаправленных колебаний, хотя до конца исторического существования гильдий в них присутствовали все три профессиональных слоя — мастера, подмастерья, ученики. С исчезновением гильдий после французской революции названия (скажем, в Париже) этих слоев были заменены на новые, но сами слои в модифицированной форме продолжили существование. Вышесказанного достаточно, чтобы убедиться в отсутствии постоянного, закономерного направления в колебаниях профиля профессиональной стратификации. Иными словами, теория ненаправленной динамики кажется ближе к действительности, чем многие пессимистические и оптимистические теории «законодателей прогресса и регресса».

Как правило, интеллектуальные профессии считались более высокими и престижными, чем профессии, связанные с физическим трудом. По этой причине изменение в соотношении и в относительной значимости этих двух основных профессиональных классов можно рассматривать как флуктуацию профиля профессиональной стратификации в целом. Каков же характер изменения их удельного веса? Думаю, что и они тоже происходят безо всякого направления.

В некоторых странах, как, например, в США, физический труд оценивается несколько выше, чем во многих европейских странах. Разница в оценке труда проявляется, пожалуй, в том, что в Америке ручной труд оплачивается не абсолютно, а относительно и по сравнению с оплатой интеллектуального труда выше, чем, скажем, в Европе. И поэтому эта разница между двумя классами профессий фактически не так сильно выражена, как в Европе, а переход из одного класса в другой осуществляется гораздо чаще, чем в Европе. Это, между прочим, наглядно демонстрирует изменение положения этих двух классов в пространстве, то есть от одного общества к другому. Их статус меняется и в пределах одного и того же общества, но в разные отрезки времени, Примеры такого колебания дают несколько обществ. В Индии лестница рангов основных каст была постоянной, хотя внутри второстепенных кастовых подразделений могли происходить колебания[418]. На ранних ступенях греческой истории к физическому труду не относились как к чему-то позорному и неприличному.

«Да и вообще, вначале никто не презирал физический труд. Часто можно было застать королевских сыновей за ремесленными занятиями. Позднее сперва аристократия, а после буржуазия постепенно отказались от физического труда»[419].

К нему стали относиться с презрением. В Афинах приблизительно во времена Писистрата на рубеже VI–V веков до нашей эры отношение к труду видоизменилось в лучшую сторону, а разница между ручным и интеллектуальным трудом стала менее заметной. Но позднее в силу ряда обстоятельств эта разница опять увеличивается и сильное неприятие физического труда стало типичным для всех свободных граждан. Подобные изменения можно увидеть в истории Рима, истории средневековой и современной Европы. Одну из таких волн мы переживали за последние несколько лет в России, Европе и Америке. Это были годы роста социальной значимости физического труда — тенденция, которая проявилась в усилении общественного влияния, политической власти, в простом увеличении относительной зарплаты и повышении его престижности. В России в период с 1918-го по 1921 год это привело к «диктатуре пролетариата», правда, с 1921 года эта тенденция начала вытесняться ей противоположной. Примеры эти показывают колебания в относительных оценках обоих родов профессий.

То же можно сказать и о профессиональном соотношении людей, занятых в этих профессиях, да и во всем профессиональном составе населения. Следующая таблица иллюстрирует это утверждение.

1 Hansen A. H. Industrial Classes in the United States in 1920.

2 Statisiisches Jahrbuch der Schweiz. 1. S. 51.

Данные показывают, что за последние несколько десятилетий в обеих странах и практически в большей части европейских обществ происходил процесс увеличения интеллектуального труда за счет физического. В период с 1895-го по 1907 год, или с 1900-го по 1910 год, или с 1901-го по 1911 год, в зависимости от анализируемой страны, группы профессионалов и должностных лиц увеличились: в Германии с 3,6 % до 3,9 % от объема всего занятого населения, в Австрии — от 2,9 % до 3,5 %, в Италии — от 4,0 % до 4,2 %, во Франции — от 5,0 % до 5,9 %, в Нидерландах — от 5,4 % до 7,2 %, в Дании — от 3,8 % до 4,4 %, в Швеции — от 2,9 % до 3,5 %; только в Англии и в Финляндии не наблюдается никакого увеличения[420].

И все же постоянная тенденция флуктуации не существует. Во-первых, увеличение в соотношении интеллектуального труда за последние несколько лет не наблюдалось ни в Англии, ни в Финляндии. Во-вторых, уловимы симптомы, свидетельствующие, что за последние два или три года эта тенденция либо приостановилась, либо в некоторых странах, как, например, в России, вытеснилась противоположной. В-третьих, падение престижности многих видов профессионального труда — факт, который стал очевидным во многих странах лишь в последнее время, а возрастающие трудности, связанные с поисками соответствующего их социального положения, свидетельствуют, что точка насыщения почти достигнута и хотим ли мы того или нет, но закон спроса и предложения обязательно рано или поздно вызовет противоположную к жизни тенденцию. В-четвертых, развитие промышленности и технологий не приводит к уничтожению ручного, физического труда. Оно только лишь уменьшает напряжение работника физического труда, но полностью уничтожить физический труд это развитие вряд ли сможет. Сотни тысяч наемных рабочих на крупнейших и технически высокооснащенных предприятиях продолжают выполнять монотонную физическую работу. Вышеприведенные данные относительно удельного веса в соотношении классов предпринимателей, служащих и рабочих говорят об уменьшении класса рабочих. С другой стороны, как уже было отмечено, есть ряд фактов, показывающих, что не ожидается также и уничтожение или сокращение класса интеллектуальных работников. Вывод из всего сказанного таков: в обществе происходят лишь ненаправленные флуктуации профессиональной стратификации и ничего более.

Предшествующее обсуждение проблемы колебаний политической, экономической и профессиональной стратификации показывает отсутствие какой-либо постоянной тенденции в этой области[421]. На этом, пожалуй, завершим анализ колебаний высоты и профиля социальной стратификации. Внешний вид социального здания нам уже немного известен. Тому, кто желает исследовать его углубленно, следует войти вовнутрь и изучить его внутреннее строение: характер и расположение этажей, лифты и лестницы, ведущие с одного этажа на другой, и все прочие приспособления для подъема и спуска с этажа на этаж. Короче говоря, это будет изучением внутренней структуры многоэтажных социальных зданий.

Под социальной мобильностью понимается любой переход индивида или социального объекта (ценности), то есть всего того, что создано или модифицировано человеческой деятельностью, из одной социальной позиции в другую. Существует два основных типа социальной мобильности: горизонтальная и вертикальная. Под горизонтальной социальной мобильностью, или перемещением, подразумевается переход индивида или социального объекта из одной социальной группы в другую, расположенную на одном и том же уровне. Перемещение некоего индивида из баптистской в методистскую религиозную группу, из одного гражданства в другое, из одной семьи (как мужа, так и жены) в другую при разводе или при повторном браке, с одной фабрики на другую, при сохранении при этом своего профессионального статуса, — все это примеры горизонтальной социальной мобильности. Ими же являются перемещения социальных объектов (радио, автомобиля, моды, идеи коммунизма, теории Дарвина) в рамках одного социального пласта, подобно перемещению из Айовы до Калифорнии или с некоего места до любого другого. Во всех этих случаях «перемещение» может происходить без каких-либо заметных изменений социального положения индивида или социального объекта в вертикальном направлении. Под вертикальной социальной мобильностью подразумеваются те отношения, которые возникают при перемещении индивида или социального объекта из одного социального пласта в другой. В зависимости от направления перемещения существует два типа вертикальной мобильности: восходящая и нисходящая, то есть социальный подъем и социальный спуск. В соответствии с природой стратификации есть нисходящие и восходящие течения экономической, политической и профессиональной мобильности, не говоря уж о других менее важных типах. Восходящие течения существуют в двух основных формах: проникновение индивида из нижнего пласта в существующий более высокий пласт; или создание такими индивидами новой группы и проникновение всей группы в более высокий пласт на уровень с уже существующими группами этого пласта. Соответственно и нисходящие течения также имеют две формы: первая заключается в падении индивида с более высокой социальной позиции на более низкую, не разрушая при этом исходной группы, к которой он ранее принадлежал; другая форма проявляется в деградации социальной группы в целом, в понижении ее ранга на фоне других групп или в разрушении ее социального единства. В первом случае «падение» напоминает нам человека, упавшего с корабля, во втором — погружение в воду самого судна со всеми пассажирами на борту или крушение корабля, когда он разбивается вдребезги.