Читать онлайн «Язычество Древней Руси». Страница 62

В этих просторных помещениях, расположенных вокруг центрального капища, общей площадью около 600 кв. м могло усесться за длинными столами, вероятно, не менее 300 человек. Здесь производилось поедание жертвенной пищи, здесь пилось священное пиво. Круглая форма требищных построек, вплотную поставленных к внешнему валу, наталкивает на мысль, что именно к этой архаичной и повсеместной форме больших ритуальных строений и относится термин "хоромы", обозначающий в последующее время большую, богатую постройку, но этимологически восходящий, по-видимому, к понятию круга: "хоро" ("коло") — круг, "хоровод". В языческие времена в этот семантический пучок входил и Хоре — солнце, а после крещения славян — "хорос" — круглое паникадило в церкви, восходящее к греческому koros — "хор", "собрание" (может быть, собрание людей округи — хоры) (Дьяченко Г. Полный церковно-славянский словарь. М., 1900, с. 791.) . Понятия "собрание" и "круг" остаются сближенными и в дальнейшем; казачий "круг" XVI — XVIII вв. являлся именно собранием всех полноправных казаков.

Первичным смыслом слова "хоромы" мне представляется круговая постройка. Начало свое слово получило от собраний, "соборов" на праздниках в круговых постройках языческих святилищ. В более позднее время, когда в городках и замках существовали круговые жилища (точнее совокупность многих клетей) в крепостных стенах, этим поддерживалось древнее значение термина "хоромы". Слова "хоромы" и в неполногласной форме "храм" некоторое время в средневековье означали постройку, жилище, усадьбу с её замкнутым двором, напоминавшим древние круговые постройки. Постепенно произошло смысловое разграничение: хоромами стали называть только большие, просторные светские постройки, а слово "храм" стало обозначением только церкви, "храма божия", в чем явно ощутим отголосок первоначального языческого значения "хором".

Как видим, святилище в Ржавинцах объяснило нам почти весь комплекс понятий, связанных с языческим ритуалом. Слова, общий смысл которых был понятен исследователям (отчасти благодаря греческим параллелям) , но реальное воплощение не было известно, теперь получили определенность. Мало того, это святилище на холме, сохранившее многие детали, выявленные тщательными раскопками, проливает свет на сотни округлых болотных городищ такого же размера, с точно такими же двойными валами и такими же центральными круглыми площадками-капищами. Болотные городища плохо исследованы, и сохранность отдельных элементов там худшая, а типологически они тождественны днестровскому святилищу в Ржавинцах.

Рассмотренное святилище представляло в языческую пору во время молений и празднеств величественную картину. Во-первых, оно находилось внутри древней ограды, сооруженной примерно за полторы тысячи лет до создания этого комплекса, что несомненно придавало ему авторитет глубокой традиционности. Святилище на холме господствовало над селением, расположенным у подножья. Во время обряда жертвоприношения холм был увенчан двумя огромными огненными коронами капища и требища (с внешней стороны большого вала). "Горят костры горючие, кипят котлы кипучие.,.". В центре, на самой высокой точке капища, освещенный огнем круговой крады господствовал над всем четырехгранный каменный идол. Все это оживлялось сотнями людей в белых ритуальных одеждах с вышивкой…

Каждое гнездо славянских поселков, как выяснили работы Русановой и Тимощука, каждая "вервь", как сказали бы юристы, составлявшие "Русскую Правду", располагало своим святилищем на высокой горе. Обычай зажигать костры на вершинах гор сохранился в Прикарпатье до XIX в. Известный исследователь фольклора И. М. Снегирев писал: "Купальские огни, зажигаемые в Иванову ночь на Карпатах, Судетах и Корконошах между Силезией и Чехами, представляют великолепное и торжественное зрелище на пространстве нескольких сот верст" (Снегирев И. М. Русские простонародные праздники. М., 1837, вып. 1, с. 142.).

В Верхнем Поднестровье, кроме Ржавинского святилища, обнаружено еще несколько городищ, справедливо причисленных к святилищам. Таковы городища у села Бабина на Днестре (урочище "Говда"), где святилище расположено на узком мысу и отграничено дуговыми валами. Маленькое капище (круглая площадка диаметром всего в 7 м) окружено рвом, имеющим "заливы" в сторону центра. Следы огня найдены только у внешнего вала. На самом мысу — группа камней, из которых один похож на сидящего человека (Тимощук В. О., Русанова И. П. Славянские святилища…).

Подобное городище известно в Кулешовке (тоже на Днестре), Широкий мыс защищен пятью дуговыми валами. Капище на мысу такое же маленькое — 8 м в диаметре. Оно окружено ровиком со следами огня. Костры прослежены и в третьем валу. Все святилище представляет равносторонний треугольник со стороной около 120 м. Капище расположено в вершине треугольника в 80 м над уровнем реки. (Рис. 45).

На двух городищах (Рудники и Зеленая липа) прослежены в центре деревянные постройки (6X10 и 5X6), очевидно, храмового назначения. В Зеленой липе посреди деревянной "храмины" стоял деревянный идол (диаметр 60 — 70 см), вкопанный в землю на 120 см. В Рудниковском городище можно предполагать перестройки и перемещение главного капища. Около одной из позиций капища обнаружен "длинный дом" (60X3,5 м), являвшийся, очевидно, требищем или "континой", т. е. местом общественного пира.

Все эти святилища возникли, по мнению авторов, не ранее VIII — IX в. и окончили свое существование в XI — середине XII в. (Тимощук В. О., Русанова И. П. Славянские святилища… ) Такое позднее прекращение бытования языческих святилищ вполне согласуется и с языческими обычаями у вятичей в эпоху Нестора ("еже творят вятичи и ныне) и с наличием баптистериев в храмах середины XII в. (Елецкая церковь в Чернигове и раскрытый раскопками храм в Старой Рязани) . Крещальни-баптистерии с отдельным входом создавались не для крещения младенцев, а для крещения взрослых язычников.

У летописных вятичей был город Дедославль, который отождествляют с с. Дединовым близ Тулы. Здесь известно городище, которое в свете приднестровских открытий тоже может быть причислено к святилищам. Городище представляет собой часть широкого мыса, отрезанную от плато коротким валом. Размеры городища 60X175 м. В южной части площади городища имеется широкая, расплывчатая возвышенность (Никольская Т. Н. Земля вятичей. М., 1981, рис. 46, с. 130-131. К сожалению, на плане есть только берг-штрихи, но нет горизонталей. ), возможно, являвшаяся капищем. Раннего культурного слоя на городище нет.

В Дедославле собиралось общеплеменное вече вятичей. Возможно, что княжеским центром вятического союза племен был город Корьдна (Городня??? близ Тулы), резиденция "князя князей", а религиозным центром — городище с многозначительным именем Дедославль в одном дне пути от столицы (Рыбаков Б. А. Киевская Русь. М., 1983, с. 262.).

О вече в Дедославле говорит киевская летопись XII в. Зимою 1147 г. черниговские князья Давыдовичи "съзвавша Вятичи" к Дедославлю. Подробнее по недошедшим до нас спискам об этом повествует В. Н. Татищев: "Давидовичи, пришед, Дедославль взяли… (и)… остався в Вятичах, созвали старейшин" и уговаривали их воевать со Святославом Северским; далее у Татищева приводится отсутствующая в летописи речь вятических старейшин, отказавших черниговским князьям в военной помощи (Ипатьевская летопись под 6654 г.; Татищев В. Н. История Российская, М., 1963, т. II, с. 170. ). Вполне возможно, что местом, где представители вятичей обсуждали вопросы мира и войны, было Дедниковское городище, не являвшееся обитаемой крепостью, а представлявшее собою подобие днестровских городищ-святилищ с их капищами на возвышении.

Совершенно несомненно, что дальнейший археологический поиск, подкрепленный топонимическими сведениями, полнее раскроет перед нами картину последних языческих святилищ Киевской Руси IX — XII вв., продолжавших бытовать "по украинам" (слова книжника начала XII в.) и после христианизации городских центров Руси.

( Приведенными примерами не исчерпываются наши сведения о древнерусских языческих культовых местах. Можно указать, например, на святилище в Ходосовичах X — XI в. Здесь обнаружено небольшое круглое капище диаметром 7 м, окруженное рвом с кострами и в нем с идолом в центре (см.: Куза А. В., Соловьева Г. Ф. Языческое святилище в земле радимичей. — СА, 1972, № 1). Глиняное плоское капище с идолом посередине обнаружено у с. Нижний Воргол. В жертву приносились кони и стрелы (Москаленко А. Н. Святилище на р. Воргол. — Сов. археология, 1966, № 2).

Небольшие жертвенники, обложенные камнями, обнаружены С. А. Таракановой во Пскове (Тараканова С. А. Раскопки в Псковском кремле. — КСИИМК, 1947, XXI). )

Идолы. Когда у русских и славянских историков в XVII — XVIII вв. проявился интерес к язычеству, то было обращено внимание и на изображения древних богов. Приурочение тех или иных скульптур к славянству языческой поры делалось без достаточных оснований, но это и в настоящее время осталось делом нелегким. Романтика, которой всегда овеяно углубление в языческую старину, способствовала появлению подделок, выдаваемых за славянских идолов. Исходным материалом для этих фантазий служили исторические источники о храмах и идолах балтийских славян XI — XII вв. (Сефрид, Гельмольд, Саксон Грамматик и др.). Таковы, например, грубые подделки, "найденные" в 1687 — 1697 г. в замке Прильвице в земле древних бодричей, породившие целую литературу, или так называемые микоржинские идолы (Niederle L. Slovanske Starozitnosti. Praha, 1924, t, II, 1, s. 162-164, tabl. 11; Спицын А. А. Шаманские изображения. — Зап. Отд. рус. и слав археол Рус' археол. об-ва. СПб., 1906. ). (Рис. 46).