Читать онлайн «Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху». Страница 38

Экстропианцы считают, что Ницше руководствовался чем-то большим, чем желудочное расстройство, когда провозгласил, что «Человек есть то, что должно превзойти». В то же время их общие положения могут быть рассмотрены просто как старый гуманизм, только включенный на полную катушку. Подобно возрожденческому каббалисту Пико делла Мирандоле, экстропианцы полагают себя «свободными и гордыми ваятелями» собственных изменений.

Помимо эксплуатации перфекционизма в духе нью-эйдж и технолибертарианства, экстропианцы оправдывают свои цели, привязывая их к ходу эволюции. Подобно тому как естественный отбор тысячелетиями вытачивал человеческую расу, мы должны продолжить его ход на индивидуальной основе, беспрестанно обучая, улучшая и оттачивая свое «я». Поэтому экстропианцы отвергают мягкие перспективы нью-эйдж, но принимают те же «технологии трансформации»: приспособления для мозга и техники визуализации, медитации и препараты, расширяющие сознание, компьютерные сети и нейро-лингвистическое программирование. Более того, Макс Мор признает, что позитивное мышление экстропиан-ства, принцип «дальше, выше, сильнее», обращение к личной эволюции могут заполнить экзистенциальную пустоту, образовавшуюся после коллапса традиционных религиозных нарративов. Мор утверждает, что, в отличие от большинства философских учений XX века, философия экстропианства придает смысл, направление и цель человеческой жизни и в то же время не требует, как это делают многие религии, подавлять интеллект, прогресс или сопротивляться «неограниченному поиску возможностей улучшения».

Подобно любому духовному лидеру, не даром едящему свой хлеб, Мор подчеркивает, что его принципы — это не абстрактные идеи, а этические максимы, которые должны воплощаться в опыте. Войдя в нашу каждодневную жизнь, экстропианские принципы позволят нам преодолеть обычное течение темных человеческих мыслей. Они будут вдохновлять нас не только думать по-другому, но и на самом деле помогут нам стать трансчеловеками — более умными, более сильными, более умелыми. Но что делать со всеми этими путанными эмоциями, которые так досаждают человеческому животному, разрушая все наши лучшие планы? В целом экстропианцы невысокого мнения о чувствах и интуиции, обитающих в наших нервах. Многие хотели бы вообще избавиться от эмоций, хотя Макс Мор проговаривается, что экстропианцы просто хотят сделать их более «эффективными».

Когда мы избавимся от сомнений и страхов и вскочим на подножку трансчеловеческого экспресса, мы не просто получим награду здесь и сейчас. Подобно праведнику, ждущему ангельской трубы, мы должны активно готовить себя к моменту, когда машины совершат квантовый скачок за пределы описанного любой научной фантастикой и все изменится. Вот пророчество Мора:

Когда технология позволит нам переделать себя в психологическом, генетическом и нейрологическом аспектах, мы, ставшие трансчеловеками, сможем превратить себя в пост-человеков — существ беспрецедентных физических, интеллектуальных и психологических способностей, самопрограммирующихся, потенциально бессмертных, ничем не ограниченных индивидов102.

Экстропианцы потратили массу пискселей и чернил, рисуя перспективы этих великих технологических изменений, но, несмотря на весь свой научно-фантастический ригоризм, технологические спекуляции этой группы в конечном счете покоятся на апокалиптических образах. Асимптотический, метаисторический момент, наступления которого они ожидают, настолько величествен и триумфален, что некоторые экстропийцы называют его сингулярностью, позаимствовав термин из нелинейной термодинамики и вдобавок приправив его изрядной дозой милленаристских чаяний.

Ни одно желание экстропианцев не является столь вопиюще трансцендентным, как их мечта о преодолении самого унизительного оскорбления, наносимого энтропией, — смерти. Будучи рьяными имморталиста-ми, многие экстропианцы глотают таблетки, замедляющие старение. Они роются в технических журналах и в Сети в поисках признаков того, что плановый износ организма, записанный в ДНК, может быть преодолен. Они открывают счета для перечисления взносов на криогенную технику, которая однажды сможет превратить их тяжеловесную плоть в пломбир. Но если окажется, что наше тело останется чайкой судьбы, на этот случай у экс-тропианцев имеется про запас уже совершенно пугающий план: сгрузить свое сознание, свой разум, свое «я» в компьютер.

Мечта о загрузке сознания в компьютер зародилась уже в первые десятилетия компьютерного века, когда кибернетика, искусственный интеллект и теория коммуникации дали понять, что механистическая философия современной науки в конце концов сможет колонизировать самые бестелесные территории знания — человеческое сознание. Хотя тело веками считалось машиной из мяса, а психология XIX века работала с образом «порождающего мозга», новые подходы к сложным информационным системам позволили предположить, что сознание в конечном счете может быть описано как нейрокомпьютер, составленный из циклов обратной связи между символами и восприятием и каким-то образом порождающий «я» в ходе этого процесса. Для таких Мефистофелей искусственного интеллекта, как Марвин Мински и Черчленды (сплошь когнитологи-редукционисты), сознание — это такая же машина, как и все остальное вокруг, то есть сознание — это именно физическая система, которую мы можем понять, описать и, теоретически, реплицировать. Каждое томительное воспоминание, каждый умелый гамбит, каждая нота во вкусовой гамме шоколадного эклера все же является всего лишь продуктом мозга, и если мы сможем выяснить, как работает мозг, или даже симулировать лежащую за этой работой сеть нервных узлов, связей и химических триггеров (все основные «если»), тогда мы сможем получить сознание внутри единственной машины, которая теоретически способна симулировать любую другую машину, — внутри компьютера.

Эд Регис в своей книге «Great Mambo Chicken and the Transhuman Condition», посвященной самым махровым фанатикам с переднего края науки, указывает на то, что идея отгрузки сознания имплицитно содержится в теории информации, которая утверждает, что любую информацию можно редуцировать до контролируемых всплесков электрической энергии. Поскольку мозг живет электрической активностью, не так уж сложно представить самих себя и элементы своего опыта в виде паттернов информации, потрескивающих в черепушке, подобно бесконечному фейерверку. Как замечает Регис, «все основывается на том факте, что человеческая личность, это, в сущности, информация»103. Вряд ли имеет смысл говорить, что этот «факт» сам основывается на шатких предположениях о природе человеческого сознания, роли тела в модуляции мышления и потенциальной силе машинного «интеллекта». Но если наши сознания и личности и в самом деле могут быть сведены к паттернам информации, циркулирующим в хитросплетениях индивидуальной нервной системы, тогда не так уж сложно вообразить какую-нибудь машину, воспроизводящую эту уникальную архитектуру в своих внутренностях и, таким образом, являющуюся новым вместилищем для души.

Никто не следует этой постбиологической линии спекуляции с таким механистическим упорством, какое демонстрирует Ганс Моравек, талантливый робототехник из университета Карнеги-Меллон. В своей книге «Mind Children», ставшей уже классикой экстропианства, настолько выспренной, что иногда трудно поверить, что автор писал все это всерьез, Моравек высказывается в том духе, что перенести наше сознание в машину, во-первых, возможно, а во-вторых, ничто не может удовлетворить нас лучше, чем этот перенос. В одной особенно бодрой сцене он с массой подробностей описывает то, как может происходить этот цифровой метемпсихоз. Сперва робот-хирург срежет крышку вашего черепа и начнет ощупывать ваше серое вещество высокотехнологичными нанопальцами, которые точно измеряют изменения в магнитном резонансе. Затем[34] робот-доктор создаст подобие вашего мозга с высоким разрешением внутри компьютера, модель столь точную, что «вы» внезапно обнаружите «себя» уже в машине. И вы встанете и уйдете.

Это, конечно, уже слишком, но если вы еще сохраняете самообладание, вы не можете не признать, что логика Моравека дьявольски привлекательна. Для начала мы уже живем в весьма разнообразной виртуальной реальности: образы, звуки, текстуры и запахи — все это призраки в мозге, составленные из ранее существовавших концептуальных паттернов и входных сигналов, которые мы получаем от органов чувств, оформляющих эти сигналы «на лету». Эти сигналы несут в себе не сами предметы, а только информацию о том, как мы готовы взаимодействовать с этими вещами. С этой точки зрения ощущение «я» — это своего рода пена, которая формируется на поверхности бурлящего варева памяти, восприятия и разнообразных рекурсивных циклов. И поскольку нет ничего магического в процессе, который создает сознание из работы наших нервных сетей, тогда теоретически ничто не должно мешать перенесению всех этих виртуальных токов прямо внутрь достаточно детализированной копии. На самом деле этот перенос может улучшить положение вещей. Мы будем сидеть и смотреть на то, как наш труп, лишенный мозга, бьется в последних спазмах, взирать на то, что было нашим телом, глазами киборга, как астральные путешественники.