Читать онлайн «Эти поразительные индийцы». Страница 48

Присматриваясь внимательно к жизни индийской семьи, видишь, что нельзя сбрасывать со счетов ее бесспорно положительные стороны.

Молодежь, выросшая в атмосфере прочных семейных отношений и взаимной любви и уважения между родителями, продолжает развивать традиции добрых отношений в семье. Авторы книг об индусской семье всегда с ужасом подчеркивают традиционную невозможность развода по желанию жены. Но и разводов по желанию мужа почти не бывает. Не бывает, во-первых, потому, что каждый мужчина с детства приучен смотреть на свою будущую жену как на необходимую и неотъемлемую часть своего существа, без участия которой все дела жизни, согласно традиции, являются недействительными и бесплодными. Брак считается актом религиозным, и для обеих сторон в равной мере его расторжение в высшей степени нежелательно. Во-вторых, жена является матерью его детей и заслуживает поэтому благодарности и всемерной поддержки, так как потомство – это залог вечности, это гарантия совершения поминальных церемоний, без которых невозможно спасение души. Итак, как я уже упоминала, только бездетную женщину муж может отослать обратно к отцу. В-третьих, общественное мнение, которое в жизни индийского общества играет огромную роль, всегда восстанет против развода и осудит и покроет позором семью мужа, если он его осуществит.

Все это не означает, что нет закона, разрешающего развод. Такой закон действует уже свыше 25 лет, но мало кто им пользуется, равно как и законами, разрешающими межкастовые браки, вторичное замужество вдов и т. д.

Вот так и получается, что индийская женщина, пока жив муж, обычно не очень печалится. А уж если, как это теперь бывает довольно часто в городах, молодая семья ведет жизнь отдельно от большой семьи, то жене редко приходится скорбеть из-за плохих отношений в семье, так как плохие отношения с мужем немыслимы, а уж непочтение со стороны детей просто невозможно.

До освобождения Индии женщина знала только кухню и женскую половину дома. Только в среде безземельных батраков да бедных арендаторов бывали семьи, где женщина работала в поле наряду с мужем. За последние годы положение резко изменилось. Очень большое число женщин в городах стало работать. Женщина – учительница, врач, адвокат и даже инженер теперь далеко не редкость. Не говоря уж о женщинах – общественных деятельницах. И это возвышает женщину в глазах мужа и в глазах общества, делает семью еще прочнее.

Но несмотря на свою материальную независимость и свое собственное общественное лицо, индийская женщина помнит, что «речь жены, обращенная к мужу, должна быть сладостна и благоприятна».

Впрочем… Такое же требование предъявляет древний обычай и к мужчинам. Так что ссоры, сопровождаемые резкими взаимными упреками и злыми колкостями, а тем более грубые ссоры в индийской семье действительно очень редки.

В семейной жизни представителей некоторых групп населения, особенно в среде низких каст, сохраняются, словно законсервированные на многие века, остатки, или, как принято говорить, пережитки, многих обычаев, свойственных индийскому обществу в глубокой древности, которые почти не встречаются в современной жизни других его слоев.

В течение многих лет, прошедших после моего возвращения из Индии, я в своих работах по этнографии не раз упоминала о том, насколько близкими и знакомыми казались мне молитвы индусов, обращавшихся к богам, чьи имена были так похожи на имена божеств славянского язычества. Да и не только имена, а и образы их и деяния, как и отношение к ним людей, а соответственно, и их отношение к людям.

Принимая концепцию Б. Г. Тилака, о чем я не раз упоминаю в данной работе, остановимся теперь на представившейся возможности проследить родство некоторых главных богов арьев с богами славянских язычников.

Прежде всего попробуем ответить на вопрос, вынесенный в заголовок данного раздела, т. е. «Правда ли?…»

Правда. И даже гораздо больше, чем правда. Потому что в понятие индуизма входят, по сути дела, сотни культов – и арийские, и доарийские, и все, которые образовались в результате смешения тех и других или родились недавно и до сих пор рождаются, когда в Индии какое-либо событие или достойный преклонения человек становится объектом культового почитания.

Племена арьев пришли со своими богами и со своими традициями создания и передачи из уст в уста, из поколения в поколение преданий, мифов, жреческих формул и заклинаний – традициями, которые, много веков спустя, нашли письменное выражение в четырех сборниках Вед.

По памятникам ведической и эпической литературы можно проследить, как постепенно смешивались и сливались пришлые народы с местными, как модифицировались их религии, законы, образ жизни, как возникали новые понятия, представления, культы, общественные установления, как растекались они по всей стране, приспосабливаясь к местным условиям отдельных ее областей и снова изменяясь в соответствии с влияниями того или иного народа, его обычаев и законов. Так формировался и развивался индуизм, так возникал и расширялся его пантеон, обогащалась мифология, усложнялся ритуал.

Редкое изображение Агни: семь его рук – семь языков огня; три ноги – три сферы проявления его энергии; два лица – всеохватность огня. Индийский рисунок

Некоторые боги арьев, игравшие такую заметную роль в ведическую эпоху, начали утрачивать свое значение уже в середине I тысячелетия до н. э. Нет, они не исчезли окончательно – их помнят и почитают даже сейчас, но они отступили в тень, их контуры размылись, назначение стало неопределенным и неопределимым, от большинства из них сохранились только имена. Эти имена и поныне жрецы-брахманы перечисляют в молитвах, но верующие уже не осознают образов самих богов.

Из древних арийских культов самым устойчивым оказался культ огня и поклонение богу огня – Агни. Здесь, я думаю, даже не потребуется фонетических разъяснений – достаточно сопоставить это имя со словом «огонь» («огни»).

Судя по тому, какое большое место отводится в Ведах культу Агни, которого называют и владыкой земли, и защитником людей и их жилищ, и посредником между человеком и богами, этот культ занимал важное место в жизни арьев и, очевидно, укрепился не в Индии, а значительно раньше. В качестве поедателя жертв – крови и мяса жертвенных животных – бог огня носит имя Кравьяд.

Изображений Агни в современной Индии почти нет. Мне, во всяком случае, их видеть не приходилось. Но он описывается в древних памятниках литературы как существо с семью языками, со знаменем из дыма и пламенеющим копьем. Говорится, что он был рожден в колеснице, влекомой четырьмя красными конями и имеющей колеса, в которых спицы из семи ветров. Этот образ идентифицируется с небесным огнем – Солнцем. Говорится, что у него была жена по имени Сваха и три сына, от которых родилось еще 45 сыновей. Самого же Агни называют сыном Брахмы – бога давнего и практически народом Индии почти забытого.

В наши дни огонь почитается индусами главным образом как хранитель домашнего очага. Каждый день старший член семьи льет в огонь ложку топленого масла, «кормя его». В древности приносились кровавые жертвы. К огню обращаются с короткой молитвой по утрам. При исполнении свадебной церемонии возжигают священный огонь, и брахман, а также родители молодой четы льют в него, сыплют и бросают то масло, то специальные ароматные вещества, то ритуальную пищу. И только тогда свадьба считается завершенной, а брак нерасторжимым, когда муж семь раз обведет свою жену, привязанную к нему за край одежды, вокруг этого священного огня.

Женщинам, взошедшим на погребальный костер мужа, ставили такие памятники

На огне сжигают мертвых. В деревнях и городах Индии над водой – рекой или прудом – обязательно есть «шмашаны» – места сожжений. Сюда приносят покойников, омывают их тела и возлагают на погребальные костры. После прочтения кратких формул, обращенных к огню, богам и душам предков, главный плакальщик – обычно старший сын – обходит костер вокруг, держась к нему правым плечом, – правило, обязательное для обхода любого объекта культа, – и поджигает его.

Очевидность прямого родства имени Агни со славянскими словами «огонь, огни» не вызывает сомнений и не требует доказательств. Наши далекие предки тоже сжигали тела покойных на кострах и, наравне со всеми индоевропейцами, поклонялись огню, обожествляя его. Вошедший из язычества в христианство культ огня безусловно относится к сохранившимся издревле верованиям в спасительную, но иногда и губительную мощь огня и в его очищающую силу. Она от эпохи язычества сохраняется в деревнях до наших дней у многих славян: купальские «очищающие» костры, прогон скота между двумя кострами и т. п. Этот культ вошел в церковь не только в виде обычая возжигания огней свечей лампад, освящающих всякое обрядовое действие и охраняющих людей от нечистой силы, но и в удивительном обряде «пешного действа». Это действо исполнялось в церкви в конце Рождественских праздников и носило характер мистериального театрального представления. Сооруженные из дерева высокие «печи», украшенные резьбой, имелись в некоторых церквах еще в XIX веке. Языческая вера в очищение огнем и даже в воскресение через огонь (что связано, видимо, с обычаем древних славян сжигать на кострах тела умерших) отразилась здесь в игровом исполнении одного отрывка из Священного Писания. В этом тексте говорится о том, как халдеи бросили в печь христианских отроков, но те не сгорали, а молились, и ангел вывел их из печи невредимыми. В церковном «действе» участвовали два халдея в особых шапках, вводившие в «печь» трех отроков в белоснежных одеждах, и деревянный ангел, спускаемый на веревке. Отроки поют молитвы и, когда ангел достигает «печи», выходят невредимыми, вслед за чем все действующие лица мистерии участвуют в церковной службе, что и означало принятие «халдеями» христианства.