Читать онлайн «Новый взгляд на историю Русского государства». Страница 128

Длился этот бой и погром около трех дней, затем поднялась пыль от бегства войска Токты, показавшего тыл. Рати его разбежались и отступили, и полчища Тимура разбрелись по Дештским владениям и расположились в них. Ему подчинились последние и первые из них. Завладел он всем движимым, разделил его и унес с собою, собрал все захваченное и раздал всю добычу, дозволил грабить да полонить, произвел гибель и насилие, уничтожил племена Дештские, истребил наречия их, изменил порядки и увез с собою все захваченные деньги, всех пленных и имущество. Передовые войска его дошли до Азака (Азова) и он разрушил Сарай, Сарайчик, Хаджи-Тархан и все эти края“[354].

Так были ликвидированы, по словам „сына Арабского шаха“, Железным витязем-Тимуром два заволжские великолепные Сарая да вдобавок еще и Хаджи-Тархан, под именем которого, может быть, здесь надо подразумевать Тмутаракань русских летописей, так как Ас-таракань под именем Астрахани существует и теперь.

Действительно ли их разрушил Тимур, а не просто покорил бывшие тут форпосты генуэзцев и пришедшего с ними Тевтонского Teutsche = Deutsche) ордена, самое имя которого происходит от имени Германии Terutschreich, обратившееся затем в Deutschland. Во всяком случае с Тимуром связывается и возникновение в это время в Крыму караимства, религии средней между иудейством и исламом.

Только в этом смысле и необходимо (?) понимать финал борьбы Токты (или Локты) с Железным завоевателем — Тимуром, где на смену выступает некий Идику (или Эдигей), имя которого напоминает слово — iudicus[355] (иудейский — ср. лат. judex, ius — судья). Вот этот интересный рассказ[356], „О том, как Идику обманул Тимура“.

Идику послал гонца к своим родичам соседям и к племени левой (северной стороны) — все они принадлежали к числу сторонников и друзей его — сказать, без ведома о том Тимура, чтобы они откочевали из своих родных краев, направляясь туда, где трудные пути сообщения и много опасностей, иначе Тимур рассеет их и погубит всех. Они последовали тому, что предписал им Идику, и шли, не останавливаясь.

Узнав, что люди его ускользнули от Тимура, Идику сказал ему:

— О владыка наш, эмир! Есть у меня громадное множество родичей и домочадцев, но они не безопасны, ибо после моего ухода им приключаются обиды и притеснения от Токты. Я не сомневаюсь, что он погубит и истребит их всех до единого. Пока я сам защищен против него по милости вашего величества, он будет вымещать злобу своего характера на моих домочадцах и родичах. Ведь я наладил нить этих его столкновений с тобою и свергнул его в теснины бедствия и лохмотья поражения. Во всяком случае мне не весело на душе, что они живут в одном с ним месте. И может ли жизнь быть мне приятной, пока мои друзья — соседи Токты? Если твой светлый разум разрешит послать гонца к этим многочисленным племенам с высочайшим монаршим наказом откочевать от Токты и улучшить свое положение, то мы все будем жить под твоею достославною тенью в твоих плодоносных садах благоденствия, покрытых листвою. Мы высвободимся из гладкой степи этого Дешта, завершивши наши минувшие бедствия и проведем остальное время в твоих вертоградах, у подножия которых протекают реки. Но выше всего высочайший разум твой. Для рабов первое дело — следовать тому, что он постановляет“. Тимур сказал ему:

— Ты пальмочка твоего народа и столбик, стерегущий его. Ты уже исходил эти дороги. Иди сам.

Идику — только этого и хотевший — сказал:

— Все люди — рабы твои и твои послушники, следующие твоему желанию. Кого ты признаешь достойным какого-либо дела, для того любой труд легок.

— Ты первый затеял это дело, — ответил Тимур, — так будь и исполнителем его. Ведь не требует чужого решения тот, кто сам повелитель города.

Присоедини ко мне, — сказал Идику, — одного из князей с монаршими указами относительно того, что решит твой высочайший разум.

Тимур согласился с ним, исполнил его желание и дал ему того, кого пожелал сам Идику. Но по уходе его Тимур понял, что тот обманул его. Он отправил к нему гонца с приказанием вернуться к нему для совещания, которое случайно подвернулось, но когда гонец предстал перед Идиком и сообщил ему для чего он прислан, то сказал ему и бывшему при нем князю:

— Отправьтесь к вашему господину, облобызайте его руки и сообщите ему, что сроку моего общения с ним пришел конец, и что я далее неподвластен ему, ибо страшусь бога.

Им нельзя было грубо отнестись к нему в таком их критическом положении. Поэтому они ласково распростились с ним, повернули назад и уехали, не останавливаясь. Тимур воспылал на Идика великим гневом. Со злобы на него он чуть было не убил себя и испил из горькой чаши, как сказано в коране: „Настанет день, когда беззаконник станет кусать руки свои“. Но не нашло на него желание двинуться на Иди-ка, и он отправился в свои владения в Самарканд, оставив его в покое.

Вот как кончилось дело Тимура в Дешт-Берке, так что говорят: „не перехитрил Тимура никто кроме Идику...“

Когда последний присоединился к своим сторонникам, приятелям и наперсникам, он принялся за разведку дел Токты и вооружался к отражению его, не будучи в состоянии починить то, что разломал. Он поставил у себя особого султана и особого хана (священника), созвал к нему предводителей левой (т. е. северной) стороны и начальников племен ее. Они вняли его зову и прибыли к нему, будучи сильнее других и безопасны от злобных действий Джагатайцев и несправедливости их. Вследствие этого султан его усилился, и хан обогатился целыми караванами полчищ, основания его в столице утвердилися, и столбы его власти возвысились».

«А что касается Токты, то он, когда враг его ушел и спокойствие водворилось, собрал свои войска и призвал на помощь свой народ. Не прекращались удары мечей и метание боевых копий между Токтой и Идику. Они сразились между собою 15 раз...»

Для того, чтобы мои дальнейшие выводы не были еще более неожиданны для читателя, чем «Татарское иго», я должен показать фантастичность средневековой истории Китая раньше, чем в дальнейшем обработаю подробно китайскую хронологию всеми своими астрономическими, филологическими и чисто логическими методами.

Уже и ранее меня специалист-египтолог, академик В. П. Васильев, в XIX веке, совершенно отрицал древнюю историю Китая, да и наш новейший специалист по Китаю — А. В. Пужилин[357] — пришел к заключению о недостоверности старинных китайских древних сообщений при сопоставлении с библейскими, например, присутствие рассказа о всемирном потопе, покрывшем водою всю землю, за исключением самых высоких гор при патриархе Яо, относимом тут к -2357, -2261 годам, т.е. произошедшем как раз в то же время, как и по выдумкам новейших европейских библиистов (-2340?), что показывает на заимствование у последних.

Точно также указывалось и на тождество 60-летнего цикла в летоисчислении китайцев с таким же циклом средневековых и позднейших евреев и т. д., и т. д.

Указывалось уже и на внутренние параллелизмы разновременных китайских псевдо-летописных сказаний вроде, например, того, что Чжоу-Синь, последний патриарх династии Шан, живший, будто бы, между минус 1154 и минус 1122 годами, повторил через 640 лет всю историю Изе-Гуя, последнего патриарха из династии Ся (-1818 — -1766). И тот, и другой со своими красавицами женами завели увеселительный сад с бассейнами для купаний, наполняемыми вином и обставленными всякими кушаньями, где оба предавались одинаковым оргиям, и оба были низвергнуты восставшим народом и лишили себя при этом жизни, а низвергнувшие их преемники царствовали добродетельно и т. д.

При специальном разборе китайской истории я поговорю и об этих параллелизмах более подробно, а теперь, прежде всего, воспользуюсь случаем продемонстрировать на китайской хронологии мои методы проверки старинных династических записей (к которым, собственно говоря, исключительно и сводятся все «древние истории»).

Уже и в прежних томах приводил я наполняющие наши курсы «всеобщей истории» невероятные рассказы о «возрождениях» древних культур (после их смерти и долгого небытия) к новой жизни, и даже не дома, а на чужбине. Такова, — говорят нам, — была в Западной Европе целая «Эпоха Возрождения» (Ренессанс, по-французски), в продолжении которой «возродились вновь» во Франции давно исчезнувшие с земного шара древние греческие и римские литература, художество и наука. Но я уже доказывал и, надеюсь, доказал, что это ошибка, и что «Эпоха возрождения» была на самом деле «Эпохой зарождения классицизма», а прецедент ее был не в древней Греции и древнем Риме, а в Латинской феодальной империи во время четвертого крестового похода.