Читать онлайн «Кризисы в истории цивилизации. Вчера, сегодня и всегда». Страница 78

Парадоксально, но ту же самую «сырьевую» болезнь мы сегодня видим в США. Только там источником халявы была не нефть, а те самые «мировые деньги» (доллары), а также «сверхденьги» (деривативы), которые американцы нашлепали в неимоверных количествах, будучи не в силах удержаться от соблазна.

Я уже писал, что республиканец Буш ускорил движение страны в пропасть, подписав лекарственную социалистическую халяву для пенсионеров. А сменивший Буша Обама еще больше поддал пару. Вот что сказал по этому поводу Андрей Илларионов:

«Было высказано немало опасений, что приход к власти Обамы может привести к существенному полевению Соединенных Штатов. Тем не менее никто, включая самых жестких и самых подозрительных критиков Обамы, не мог себе представить масштабов тех изменений, того разворота в экономической, политической и идеологической жизни США, которые происходят сегодня. Оказалось, что Барак Обама — не просто левый политик, не просто социал-демократ и даже не просто социалист. Похоже, что он (или люди, советам которых он следует) придерживается марксистских взглядов в такой степени, какую трудно уже найти даже у нас.

То, что сейчас делает администрация Обамы, по многим критериям совершенно беспрецедентно в истории США. Такого масштаба популизма и интервенционизма, какие осуществляются сейчас, в истории Штатов, похоже, не было никогда… Дефицит бюджета США сейчас — 12 % ВВП. Двенадцать! До недавнего времени — до последнего года — невозможно было представить себе, чтобы Соединенные Штаты Америки могли дойти до такой жизни. Дефицит бюджета в 12 % ВВП в мирное время — это идентификационная характеристика погрязшей в популистской политике европейской страны с десятилетиями социалистов у власти, вроде Италии или Бельгии, или даже какой-нибудь маргинальной диктатуры, затерянной в тропической Африке…

Расширение государственных расходов, увеличение государственных обязательств, национализация целых секторов американской экономики, беспрецедентный популизм и в фискальной, и в денежной сферах, предлагаемый билль о де-факто национализации здравоохранения, законопроект об ограничении эмиссии углекислого газа и торговле квотами на него… Соединенные Штаты Америки как символ, как критерий свободной экономики, демократической политической системы, уважения гражданских прав, соблюдения правовых норм — этот образ, этот символ, этот критерий может быть разрушен».

И каким же удивительным контрастом в сравнении с этими Социалистическими Штатами Америки смотрится нынешняя либеральная Грузия! Она напоминает мне крохотное юркое млекопитающее на фоне грузного хладнокровного бронтозавра США. Динозавры с социалистическим окрасом еще царят на планете, но их время прошло. Будущее за либеральными, открытыми рынками, жестко борющимися за инвестиции, за трудовые ресурсы, за лучшую валюту, за наше будущее.

Социализм же с его требованиями помогать бедным людям или бедным странам — это путь в никуда… История с людьми и странами, выигравшими в лотерею халявные блага, учит нас: если взять все-все деньги и честно, по справедливости разделить поровну между всеми гражданами или странами, через некоторое время деньги вновь «перераспределятся» к тем, кто и раньше был богат. Потому что они умнее и талантливее. И тогда «во имя справедливости» придется снова силой отнимать и снова делить. А потом опять грабить и робингудствовать. Социализм — это перманентное преступление. Вне преступления эта система не живет. Социализм — это эксплуатация худшими лучших. И это неправильно. Лучшие люди должны и жить лучше…

Однако быстрых успехов на пути экономической либерализации я не жду. Потому что слишком уж загажены мозги передовой интеллигенции идеями равенства. Даже у экономистов. Оксфордский профессор Роберт Скиделки, например, так видит пути выхода из кризиса: «Глобальный экономический спад 2007/2009 годов воскресил к жизни необходимость социального равенства и более активного правительственного вмешательства в экономику». И это говорит доктор экономики! Чувствую, с такими докторами наш путь выздоровления будет долгим.

Разве что эта книга поможет просветлению умов…

Угроза распада страны во время кризиса висит не только над США, но и над Китаем, и на Россией… Собрать страну можно только снизу. Точнее, она сама должна собраться снизу. Для это властям нужно только раскатать по всей зоне влияния единое полотно простых норм и законов, которые дали бы людям максимально простые и понятные правила. И чтобы эти правила были людям выгодны. И тогда новая страна — гораздо более прочная и крепкая — кристаллизуется на месте старой. И это будет уже совсем другое государство, хотя и в тех же границах. Людям будет выгодно его сохранять. А страна, которая выгодна, и называется Родиной.

Во время написания этой книги я на три дня вылетел со всем семейством в Лондон, чтобы слегка развеяться. И вот, гуляя по мартовской набережной, мы решили зайти на лондонскую «Аврору» — боевой пароход «Белфаст», превращенный в музей и пришвартованный у гранитной набережной Темзы.

Ничего особенного от этого музея я не ожидал, но провели мы там два часа, поднимаясь на мостики, залезая в орудийные башни и спускаясь в машинное отделение, трогая бесконечные рукоятки и наблюдая удивительное хитросплетение его железных кишочек. Даже моя гуманитарная жена была впечатлена:

— Целый город!

Хотите ощутить интеллектуальную мощь цивилизации — изучите устройство современного корабля. Впрочем, сойдет и пароход без малого столетней давности, типа «Белфаста». Боевой корабль — сложнейшая система взаимосвязей и взаимозависимостей! Глядя на это бесконечное нагромождение непонятного умного железа, поневоле проникаешься уважением к человеческому интеллекту. Удивляешься эволюции кораблей — от деревянных каравелл до этакого вот чуда железной техники. И понимаешь, насколько все это дорого стоит. Безумные деньги! А потом где-то возле радиорубки читаешь простую надпись о том, что экипаж должен поддерживать постоянную связь с берегом и слушать вечный переписк морзянки.

— Чтобы на земле знали: корабль в море, и он еще жив, — без пафоса перевела жена надпись с английского.

А почему бы ему не жить, такому умному, дорогому и сложному хищнику? А потому что море бороздят точно такие же умные хищники. Эволюция техники и социумов порождает все более и более сложные системы, которые несут себя по планете и конкурируют с аналогичными структурами.

Европейские социально-технические организмы вырвались в этой эволюционной гонке вперед. И начали распространяться по планете. И когда я слышу какую-нибудь девчачью чушь о том, что злые европейцы в погоне за прибылью поработили несчастных жителей колоний, мне делается смешно. Потому что в этом «порабощении» нет не только ничьей персональной вины, но даже и ничьего персонального желания. Или стремления к наживе за счет эксплуатации. А есть нормальное и естественное системное распространение победивших форм. Интеллектуальная техносфера расползалась по экологической нише, имя которой Земля, совершенно объективным образом. И обвинять Британию, например, в колонизаторстве и жадности так же глупо, как обвинять лед в стакане с замерзающей водой в том, что он «хочет поработить» воду. Лед, как и Британия, ничего не хочет. Просто идет естественный природный процесс замещения одной формы другой, потому что этого требуют физические условия.

И потому пути назад у нас нет, хотя временные откаты возможны… Говоря о путях назад, я имею в виду то, с чего начал эту книгу, — мощное мировоззренческое столкновение, которое сейчас ярко обозначилось, как это всегда бывает в кризисные времена. Помните тоскливые слова моего собеседника Михаила Хазина, коего я назвал старовером, о спокойной деревне, куда тянулась его душа от непонятного мира чипов, вживленных под кожу, генетически модифицированной продукции и общего городского «разврата».

«Разврат» побеждает. Он не может не победить. Потому, что «разврат» удобнее, веселее и привлекательнее. Именно его выбирает будущее. И чтобы убедиться в этом, не обязательно заглядывать за асимптотический «горизонт событий». Достаточно обернуться и посмотреть в прошлое, например, поехав в какой-нибудь деревенский заповедник чистоты, которая тщится отгородиться от грехов современности.

Я был в таком заповеднике. И видел, как его размывает море цивилизации. Этот заповедник, строгая мораль коего родилась задолго до греховного XVI «века ростовщиков» и усиленно поддерживается жителями, называется Николаевск.

Николаевск — это не город. Николаевск — не очень большая деревенька на Аляске, так что название ей дали явно «на вырост», которого не будет. Здесь обитают русские староверы. И занесла меня туда судьба, когда я трудился начальником отдела в журнале «Огонек».