Читать онлайн «Кризисы в истории цивилизации. Вчера, сегодня и всегда». Страница 39

Объясняя полувековую кондратьевскую цикличность, современные исследователи пишут, что «технологические революции представляют собой совокупность экономически и технологически взаимосвязанных нововведений, образующих новую технологическую систему». И что «из всех изученных типов экономических циклов длинные волны в максимальной степени сопряжены с периодическим обновлением технологической структуры хозяйства». Но это — простой набор слов. Который ничего не объясняет. Да и не может объяснить. Ниоткуда полувековое значение не вытекает. Оно просто констатируется. Хотя квазипопытки объяснения существуют: «Продолжительность длинной волны задается своеобразным техническим императивом: возможности каждого типа, поколения, направления техники ограничены, в том числе и во времени». Но это, как вы видите, тот же ничего не объясняющий набор слов.

Мне это немного напоминает критику Виктора Суворова: «антирезунисты» вслед за официальной советской историографией любят повторять бредни о том, что Советский Союз был не готов к войне — буквально года не хватило, чтобы обновить парк военной техники и принять на вооружение нечто более современное. Суворов на это возражает: совершенствование военной техники и перевооружение армии — процесс перманентный. Он не начинается и не заканчивается, а идет все время. Одни типы вооружений постепенно вытесняются другими типами. И нет там никакой резкой границы. Так что бредни о том, что года не хватило для перевооружения, — глупые сказки.

То же самое должно быть и в экономике. Постоянно что-то изобретается, строятся заводы, заказывается и выбрасывается на рынок продукция. Флуктуационные колебания быть должны, коль система живая, но, помимо случайностных всплесков, мы почему-то имеем закономерные колебания с ниоткуда не вытекающими периодами, зато отчего-то чудесным образом совпадающими с солнечными электромагнитными циклами.

И такое происходит не только в производстве. Американский историк науки Томас Сэмюэль Кун открыл колебательный процесс в развитии науки. Господство консервативных моделей в ней периодически взламывается мировоззренческими кризисами, которые болезненны и разрушительны, но вместе с тем и необычайно плодотворны: «Преобразования парадигм, — писал Кун, — являются научными революциями, и последовательный переход от одной парадигмы к другой через революцию является обычной моделью развития зрелой науки». Кризисы в науке так же, как и в экономике, позволяют «сжечь сухие листья» — избавиться от всего старого и уже не работающего, тормозящего развитие, и на пепле старого воздвигнуть новое здание — более прекрасное и удивительное.

Эту цикличность можно объяснить исходя из человеческой психологии, которая консервативна: старые ученые защищают старые парадигмы точно так же, как в экономике и политике старые элиты защищают прежний уклад жизни. Защищают, пока сил хватает. А потом гибнут. И в этом смысле экономико-политические революции ничем не отличаются от научных. И там, и там решающую роль играет психология. В том числе и психология массовых помешательств на какой-то одной идее — этот феномен мы уже рассматривали выше. И мы помним, что колебания электромагнитной активности оказывают чисто статистический эффект, повышая или, наоборот, флегматизируя психическую активность людей. Что может выражаться в повышении активности изобретателей, сумасшедших, насильников и проч. Как отмечают отдельные авторы, «технические нововведения появляются, как правило, сериями, кластерами. Вследствие этого сдвиги в технологии, энергетике, ресурсной базе экономики… приобретают также пульсационный, кластеризованный во времени характер».

Что ж, замечание верно. Равно как и последовавшее за ним наблюдение: «До начала современной эпохи циклы в развитии науки были связаны с экономическим развитием слабо. Но в XX веке положение существенно изменилось. Асинхронность развития науки и техники уменьшилась, усилилась их интеграция». Кроме того, существует небезрезонная идея, что период длинных циклов будет сокращаться в связи с общим «ускорением времени».[9] И, в конце концов, на планете настанет сплошной дребезжащий кризис, напоминающий мерцательную аритмию. И это будет Кризис Кризисов.

О Великом Кризисе речь еще впереди. А пока закончим разбираться с мелочовкой и странными совпадениями кризисов природных и рукотворных.

Апокалиптические настроения в последние годы усилились, не правда ли? Индейцы майя якобы предсказали нам всем кирдык в 2012 году. И кирдык этот мы во всей красе воочию увидели в одноименном американском фильме…

Кстати говоря, нарастание апокалиптических настроений тоже носит волнообразный характер — как и прочие психические эпидемии. Обычно симптомы усиливаются во времена кризисов.

В разные эпохи Конец Света принимал разные обличья. Раньше он был обряжен в цветастые хламиды сказок и мифов (религия). Сегодня обряжается в строгие технотронные костюмы. Падение астероида… Генетическое вырождение… Исчерпание ресурсов… Ядерная война… Мировой кризис… Глобальное потепление…

Кстати, о последнем. Те, кто читал мою «Историю отмороженных», помнят, что планета наша вступает не только в беспрецедентный экономический кризис, равного которому не бывало прежде, но и в эпоху природных катастроф (увеличения солнечной и вулканической активности), что всегда сопровождается эпидемиями, голодом, нашествием грызунов, саранчи и социалистов.

А беспрецедентен нынешний кризис в силу глобальности экономики. На это социалисты и прочие народники нам, либералам, тоже очень сильно пеняют. Мол, если бы не ваша глобализация, сохранились бы островки национальных культур и мир был бы охвачен кризисом не полностью. А так — полностью. Потому что слишком взаимосвязан. Оттого всех и накрыло.

И вот тут они жестоко не правы! Есть ребята, коим удалось не только спастись от кризиса, но и сохранить свою самобытность! Более того, они этого кризиса вообще не заметили, настолько сильна, самобытна и независима их экономика. Мы про этих завидных счастливцев уже говорили — это те самые амазонские дикари, которые, вооружившись каменным копьем, бегут на охоту.

Чем ближе люди к животным, тем незаметнее для них экономический кризис. По мне, так уж лучше кризис. Потому что и при кризисе вода в кране будет, по телевизору покажут кино, дачу для посадки картошки не отнимут, а мусор вывезут усердные таджики. Или не таджики… Что же касается глобализма, то он — естественное следствие прогресса. Нормального такого хода эволюции. Вода течет вниз. Железо в воде тонет. Газ расширяется. Социальная система через торговлю и войну стремится к всеохватности, экспансии. Я вам расскажу одну чудную и весьма давнюю историю о том, как вода течет вниз, железо тонет, а торговля и финансы стирают границы и вершат глобализацию. Прелесть этой истории не только в ее давности, но и в сопутствующих тогдашней глобализации природных обстоятельствах.

Это случилось в XIV веке. Европа представляла собой зрелище не слишком приглядное, я бы даже сказал диковатое, но внушающее большие надежды. Здесь, наконец, начали прорастать благородные ростки тех семян, которые посеяла Римская империя (подробнее — в «Судьбе цивилизатора»), Скажем, банковская система Италии получила невероятное развитие и во многом уже напоминала современную.

А что такое банковская система? Это те самые ростовщики, которых столь не любят «антикризисные экономисты» и которые, как видим, появились задолго до «хазинского» XVI века. Тремя веками ранее человечеством был взломан запрет на ростовщичество и вновь (после времен античности) открыт безналичный перевод денег через государственные границы. А это, как вы понимаете, и является зачатком глобализации.

И здесь любопытно следующее. Больше всего современную глобализацию ругают, помимо социалистов и патриотов, разного рода церковники. Для них глобализация — живое зло, размывающее религию. Это верно. Глобализация религию размывает и растворяет. Тем смешнее, что именно церковники приложили руку к той самой глобализации XIV века, о которой пойдет рассказ.

Первая банковская сеть Европы возникла на основе полувоенной-полумонашеской организации под названием Орден Соломонова Храма. Ее второе имя — Орден тамплиеров. Выросшая из нищего и незаметного рыцарского союза, эта организация вскоре охватила всю Европу, став наднациональной, то есть трансграничной сетью. И послужила прекрасной почвой, или, лучше сказать, базой для создания общеевропейской банковской системы. Сотни монастырей, замков и крепостей, принадлежащих одной структуре, — чем не сеть банковских филиалов? Орден был организацией религиозной, то есть нападение на замок считалось святотатством. А если учесть, что орден имел свои вооруженные силы и флот…