Читать онлайн «Кризисы в истории цивилизации. Вчера, сегодня и всегда». Страница 36

— Что будет с введением евро в одиннадцати европейских странах?.. — вслух размышлял мой собеседник. — Во все времена и у всех народов инфляцию раскручивала имеющая доступ к печатному станку руководящая группа для решения своих политических задач. У одиннадцати европейских стран общего правительства нет. Следовательно, нет и мотивов инфляции евро. Евро, по идее, будет самой крепкой валютой. Собственно, она и призвана занять вакансию золота. А люди так устроены, что всегда хранят трудовые сбережения в той денежной форме, которая наиболее стабильна. И стремительно избавляются от нестабильной. Как только за евро утвердится репутация стабильной валюты, от доллара США станут бежать. Причем бежать панически. Образуется положительная обратная связь: чем больше паника — тем больше бегство от доллара и его обесценивание и, соответственно, еще большая паника. Доллар — не жилец! Мир ждет второе издание «Никсон-шока», но уже в других, поистине циклопических масштабах: сегодня на земном шаре в наличном обращении находится 460 миллиардов долларов США, а в самих Штатах -150 миллиардов. В России по чулкам и банкам рассована третья часть беспризорных баксов. То есть у нас на душу населения приходится 768 долларов ввезенной валюты. (Эта цифра была действительна на момент нашей беседы. Перед кризисом — в середине 2008 года — на каждого россиянина приходилось уже 3500 долларов, ввезенных в страну. — А. Н.) У США будет тогда два варианта. Первый — погибнуть, утонув в инфляционной волне. Второй — отречься от зарубежных долларов. То есть «кинуть» весь мир. Это можно сделать, например, организовав быстрый обмен денег у себя в стране. И объявить все остальные бродящие по миру доллары сувенирами или пообещать когда-нибудь в будущем расплатиться по ним.

…Ну что сказать? Идея отказа от доллара и замена его на какое-нибудь «амеро», не нова. Про это нынче много говорят. Но дело в том, что отказ от доллара для Америки означает отказ от мирового доминирования, которое на долларе и базируется. Доллары — это щупальца американского влияния. А захотят ли другие страны после такого финта США утереться и использовать в качестве мировой валюты их новые деньги — амеро — это еще вопрос.

А что касается предсказаний Чибрикина о том, что введение евро вызовет массовое бегство от доллара, то они не сбылись. Доллары не потекли обратно в Америку и не затопили ее, а остались главным средством международных платежей и накоплений. Вообще, делать экономические предсказания — штука неблагодарная. Все упомянутые мною в этой книге глашатаи экономического Апокалипсиса — и мудрова-тый Хазин, и придумавший теорию максимального расширения капитализма Григорьев делали в разное время разные предсказания, раз за разом блистательно проваливавшиеся (я слежу за жизнью своих героев). Поэтому я в этой книге мелких предсказаний делать не буду. Моя книга не о том, что случится. А о том, чего не может быть никогда. Следите за мыслью…

Мир принципиально непредсказуем (вероятностен) по природе своей. И нефатальность эта имеет двоякую природу. В ее основе лежит квантовость, то есть та самая заложенная в фундамент мироздания Мировая Случайность, знакомая вам по моей книге «Апгрейд обезьяны». Это подкладка мироздания. А что у нас «с лица»? А с лица у нас наблюдатель. Тот самый, который влияет на мир самим фактом своего наблюдения.

Чтобы понять влияние наблюдателя на экономику, достаточно провести следующий мысленный эксперимент. Представьте себе биржу. На ней продаются и покупаются акции. Вас могут заманивать разные бизнес-школы, обещая научить тонкостям технического анализа и игре на бирже, но вы должны понимать, что все эти заманухи сродни обещаниям научить беспроигрышной игре в рулетку. Если бы кто-то умел предсказывать курс акций, зачем бы ему было собирать с вас деньги за обучение? Он бы собирал во сто крат больше, играя на бирже.

Но, допустим, у вас в голове родилась гениальная методика, как угадывать будущий курс акций. Что будет дальше? Вы начали выигрывать. Потом от широты душевной поделились этой методикой с самым лучшим другом. А он — со своей девушкой или начальником. А те, в свою очередь, с женами и тещами… Что будет с биржей по мере распространения методики? Ясно, что чем больший круг людей сможет предсказывать результат торгов, тем… хуже будет работать методика. В пределе — если все станут ясновидцами — биржу можно будет закрывать: никто не сможет на ней выиграть, потому что выигрыш одних обеспечивается проигрышем других, а проигрывать никто не будет.

Ну хорошо, а если вы не будете ни с кем делиться сокровенной способностью угадывать, а начнете играть сами, делая все большие и большие ставки? Будет то же самое. Вы начнете играть на бирже и зарабатывать все больше и больше. И когда количество ваших денег станет сравнимым с количеством денег, обращающихся на бирже, они своей массой начнут вносить помеху в ваши предсказания и в результаты игры. Иными словами, произойдет то же самое, что и в первом случае: только в первом варианте помеха начнет нарастать из-за роста денег за счет увеличения числа верно угадывающих игроков (с которыми вы поделились методикой), а во втором случае — за счет роста количества денег у одного угадывающего игрока.

А как же технический анализ? Как же все эти умные аналитики — хазины и Григорьевы, которые могут предсказать кризис, но не могут указать даже тенденцию изменения валютного курса на ближайшие полгода? Кризис — это падение монеты. Само падение предсказать нетрудно, понимая самые общие вещи о гравитации. Это «макрособытие». А вот падение монеты на орла или решку — это прогноз валютного курса, «микрособытие», практически квантовое. Его можно угадать, но нельзя предсказать со стопроцентной вероятностью. Таков мир, в котором мы живем, никто не виноват. Играющие на бирже предсказатели и пророки разного рода борются между собой в своих пророчествах и самими своими предсказаниями (видениями ситуации, взглядами на экономику) влияют на рынок. Своей психикой влияют.

Экономика в этом смысле — как квантовая механика. И даже хуже: в квантовой физике можно хотя бы математически точно предсказать вероятность наступления того или иного события. В экономике мы не умеем пока и этого. Экономика еще ждет своих Боров и Планков. Но, думаю, не дождется…

Ну что, продолжим плавание по залитым солнцем волнам экономических кризисов? Держитесь крепче, чтоб не укачало…

В XIX веке французский ученый Клемент Жюгляр открыл среднесрочные циклы в экономике, и они по какому-то странному совпадению оказались в точности равными самым известным солнечным циклам: их периодичность составила 11 лет. Эти циклы теперь так и называются — циклами Жюгляра.

Дальше — больше. Я уже упоминал мельком советского экономиста начала XX века Николая Кондратьева, который открыл длинные (полувековые) циклы экономической активности, которые, конечно же, совершенно случайно совпали с известными астрономам циклами солнечной активности.

Так же, как и Чижевского, социалистическая советская власть щедро наградила Кондратьева за его труды: в 1938 году он был расстрелян в Суздальском политизоляторе… А ведь мог бы жить! В 1924 году Кондратьев был в служебной командировке в США, и там старый друг — выходец из России — призывал Кондратьева остаться в США и читать лекции студентам. Кондратьев отказался — все ему, как маленькому, хотелось в патриотизм поиграть, пользу Родине принести…

На сегодняшний день экономической науке известны, помимо кондратьевских и жюгляровских, 15–20-летние циклы Кузнеца, 3–4-летние циклы Китчина и проч. Вообще, влияние космической ритмики на земную жизнь во всех ее проявлениях (в том числе экономических) — чертовски интересная область, которая всегда привлекала внимание исследователей.

Как вам научная работа с таким, например, названием: «Динамика основания монастырей в Европе и России и солнечные циклы». Звучит? Автор, С. Петухов, пишет: «Сравнение показывает, что ряд пиков основания монастырей совпадает с пиками солнечной активности». Сравнивая частотные спектры индексов основания российских православных монастырей, он обнаруживает целую группу циклов: 80, 58, 43, 31, а также 26,7 и 22,8-летние. После чего меланхолично отмечает: «Они почти копируют частотный спектр солнечной активности, содержащий периоды 85, 57, 43, 29, 24,5 и 21,5 года… Важными являются 80–90-летние периоды, проявляющиеся в климатических циклах, а также период около 60 лет, обнаруживающийся для ряда экономических и социальных ритмов, а также 22-летний цикл, встречающийся в экономике».

Любопытно, что не только возникновение монастырей подчиняется Солнцу, но и основание городов — как средневековых европейских, так и древнегреческих. Правда, пики возникновения последних приходятся не на максимумы, а на минимумы солнечной активности, но механизм этого явления автору ясен: «Это могло бы объясняться контрастным влиянием потеплений/похолоданий на сельское хозяйство Средиземноморья и лежащих к северу от него районов Европы».