Читать онлайн «Как читать книги. Руководство по чтению великих произведений». Страница 70

Однако это повлечет за собой потерю свободы. Ей нет места там, где люди не могут жить рядом как друзья, где законы социума строятся без учета общности взглядов. Жить свободно можно только в окружении друзей. В противном случае нас будут постоянно сдерживать всевозможные опасения и подозрительность.

Сохранение свободы, для нас самих и наших потомков, — одна из главных задач современности. Надлежащее уважение к свободе — это суть разумного либерализма. Но здесь нужно задаться вопросом, действительно ли наш либерализм разумен. Похоже, нам не известны истоки свободы и ее цели. Мы кричим о ней — о свободе слова, прессы или собраний, — но едва ли осознаем, что в основе всего этого лежит свобода мысли. Без нее свобода слова — пустая привилегия, а свобода совести — не более чем потакание личным пристрастиям. Без нее гражданские свободы можно реализовать только формально, и мы вряд ли надолго сохраним их, если не научимся ими пользоваться.

Как однажды отметил мистер Барр — президент колледжа Сент-Джон, сегодня американский либерализм требует от нас слишком мало, а не слишком много. В отличие от своих предков, мы не стремимся к тому, чтобы развить живое воображение, дисциплинировать и освободить свой ум от невежества. Мы не хотим понять, что без этого невозможно пользоваться всеми свободами — более того, сохранять их. Мы обращаем внимание на внешние стороны свободы, а не на ее суть. К тому же господствующая система образования не предусматривает воспитания свободного человека, обладающего свободным разумом.

Когда мы связываем либерализм с гуманитарным или либеральным образованием или говорим, что обучение свободным искусствам освобождает нас, это не просто игра слов. Именно искусство читать и сочинять, слушать и говорить дисциплинирует ум и позволяет нам свободно мыслить. Это освобождающее искусство. Дисциплина освобождает нас от произвола необоснованных мнений и узости провинциальных предрассудков. Она делает нас свободными от всех авторитетов, кроме разума, потому что истинно свободный человек должен подчиняться лишь разуму. Тот, кто стремится освободиться от любых авторитетов, по моему мнению, является фальшивым либералом. Как сказал Мильтон, «когда они кричат о свободе, то имеют в виду вседозволенность».

В прошлом году Американский совет по образованию пригласил меня выступить с речью на своем ежегодном собрании в Вашингтоне. Я решил высказаться по вопросу о политическом значении «трех китов» образования — чтения, арифметики и письма — и назвал свое выступление «Либерализм и гуманитарное образование». Я старался показать, почему ложный либерализм становится врагом свободного образования и почему наша страна нуждается в истинно либеральном образовании, чтобы исправить последствия доминирующего в обществе квазилиберализма. Так я называю «либерализм», который ставит знак равенства между авторитетом и диктатурой, дисциплиной и муштрой. Он существует там, где принято считать, будто все вопросы всегда спорны и у каждого может быть свое мнение. Это губительная теория. Из нее в конце концов следует, что прав тот, кто сильнее. Либерал, который освободил себя от разума, а не посредством разума, признает единственный авторитет в человеческих отношениях — силу, или то, что Чемберлен назвал «страшным аргументом войны».

Политическое значение гуманитарных наук лежит на поверхности. Если демократия — это общество свободных людей, то она должна поддерживать и развивать либеральное образование или погибнуть. Граждане демократической страны обязаны мыслить самостоятельно. Они должны уметь ясно высказываться и критически воспринимать любые высказывания окружающих. Для этой цели умение читать и чтение великих книг становятся единственным эффективным средством. Подтверждением сказанному служит яркая цитата из пьесы Шекспира «Генрих VI»:

«Ты, как изменник, развратил молодежь нашего королевства тем, что завел школы. У наших предков не было других книг, кроме бирки да зарубки, а ты стал печатать книги, да еще — во вред королю, его короне и его сану — выстроил бумажную фабрику» (перевод Е. Бируковой).

Обучение чтению и письму кажется тирану настоящим предательством. Он видит в этом реальную силу, способную пошатнуть его трон. Именно так на протяжении веков и происходила постепенная демократизация западного мира — благодаря распространению образования и росту грамотности. Но сегодня мы наблюдаем другой поворот в истории человечества. Средства коммуникации, которые некогда использовались для освобождения людей, теперь служат их порабощению.

Сегодня перо не уступает мечу в формировании деспота. Раньше тираны были великими полководцами. Теперь они стали стратегами общения, сладкоголосыми ораторами и агитаторами. Их оружие — радио и пресса, тайная полиция и концлагеря. Под воздействием умело организованной пропаганды люди становятся не менее покорными, чем под влиянием грубой силы. Из свободных членов демократического общества они превращаются в политических марионеток.

Гоббс с подозрением относился к демократии, опасаясь, что она может скатиться к олигархии ораторов. Хотя наши цели сегодня стали несколько иными, следует признать, что новейшая история подтверждает опасения Гоббса. На примере других стран мы видели, как великолепный оратор может стать тираном. Мы должны спасти демократию от характерных для нее слабостей, перекрыв все пути диктатуре. Если нас подавляют силовые организации, мы сражаемся, чтобы обезоружить их. Таким же образом мы должны обезоружить любого оратора задолго до того, как его «заклинания» начнут лишать воли людей[57]. В стране, где все имеют право на свободу слова, есть лишь один способ добиться этого. Граждане должны уметь критически относиться к тому, что читают и слышат. Они должны иметь свободное образование. Если учебные заведения не выполняют эту обязанность, люди сами должны учиться читать в процессе чтения. Но ради своих детей они должны наконец осознать необходимость внесения изменений в систему обучения.

Тот факт, что на либеральный и дисциплинированный ум труднее влиять тем, кто злоупотребляет средствами коммуникации, — это аргумент «от противного». Есть и конструктивные аргументы. Демократии нужны компетентные лидеры и ответственные последователи. Ни то, ни другое невозможно, если люди не могут свободно высказывать свои суждения и не обладают должными моральными принципами. Гражданин демократического общества — это независимый субъект, поскольку он обладает свободным выбором. Демократический лидер уважает свободу человека — он направляет, а не диктует.

Хороший учитель стремится создать своим студентам все условия для активного обучения. А искусство демократического управления, в свою очередь, состоит в поощрении активного участия в жизни общества со стороны граждан.

Но хороший преподаватель не добьется результатов, если студенты не умеют учиться и не владеют навыком активного обучения, а демократическое правление не будет иметь успеха, если граждане не научатся быть разумно управляемыми. Без искусства учиться студенты будут получать образование пассивно. Они смогут учиться только из-под палки. Мы способны учиться или открыты для обучения только тогда, когда дисциплинированный ум позволяет задействовать свои способности активно и свободно. Аналогично, не умея разумно подчиняться руководству, мы склоняемся перед силой и принуждением.

Словом, демократия зависит от людей, способных управлять самостоятельно благодаря умению быть управляемыми. Занимают ли они посты в правительстве или просто являются рядовыми гражданами — такие люди могут управлять или подчиняться, не теряя своей цельности и свободы. Грубая сила и скрытая пропаганда — это зло, которому они готовы противостоять. Поддержка взаимности в отношениях управляющего и управляемого гарантирует политическую и гражданскую свободу. Они не пострадают от того, что в правительство входят не все люди, или от того, что справедливые законы нужно реализовать на практике.

Искусство быть управляемым и управлять, искусство учиться и учить — симметричны и интеллектуальны. Это гуманитарные или либеральные искусства. Демократический правитель должен воздействовать на людей разумным убеждением. Настоящие граждане демократической страны должны воспринимать такое убеждение — и только такое. Оно отличается от злонамеренной пропаганды тем, что апеллирует к фактам и разуму. Всякий, кто воспринимает такое убеждение добровольно и осознанно, сохраняет свою свободу.

Умение быть управляемым — это главное качество гражданина демократической страны. Либеральное образование необходимо, чтобы готовить людей к исполнению политических обязанностей и к интеллектуальной деятельности. Искусство чтения связано с искусством подчинения разумному руководству и с искусством обучения. В обоих случаях люди должны уметь активно, разумно участвовать в коммуникации, оценивая критически все происходящее. Демократическое правление более, чем любое другое, зависит от успешности коммуникации; ведь, как отметил Уолтер Липпманн, «в демократическом обществе оппозицию не только терпят, поскольку ее допускает Конституция, но и поддерживают, потому что она необходима». Согласие тех, кем управляют, в полной мере реализуется лишь тогда, когда в результате разумного обсуждения все политические стороны участвуют в формировании решений. Дебаты, не основанные на плодотворной коммуникации всех сторон, не выполняют свою функцию. Демократический процесс превращается в обман, когда люди не понимают друг друга. Мы должны уметь слышать альтернативные мнения в процессе управления, в общественной жизни, в учебе; во всех случаях мы должны уметь принимать собственные решения и действовать в соответствии с ними.