Читать онлайн «Кровавый век». Страница 242

После Чехословакии падение Твардовского было вопросом времени. Он еще некоторое время держался, но после очередной не согласованной с ним кадровой реорганизации в журнале 12 февраля 1970 г. подал в отставку, ни в чем не покаявшись. Эту дату можно считать рубежом политической эволюции режима.

Наиболее политически активная часть общества не смирилась с крахом надежд на демократизацию режима и заняла лютеровскую позицию «на том стою и не могу иначе». Демонстрация протеста против вторжения в Чехословакию на Красной площади была началом диссидентства, оппозиционеры сознательно избрали себе роль живых мишеней. Диссидентским вызовом было уже письмо Солженицына к съезду советских писателей, поскольку он не умещался в лояльную политическую игру Твардовского (что и вызывало его раздражение «открыткой» безмерно уважаемого им писателя). Солженицын пошел на конфликт, потому что он не имел никаких надежд относительно перспектив демократии в России и вообще, как стало видно позже, был скорее «белым», чем «розовым». С удушением печатного органа интеллигентской оппозиции решилась и судьба Солженицына: он был исключен из ССП, а затем и выслан из СССР, став символической фигурой антикоммунистического движения. Какой характер будет иметь радикальная антикоммунистическая оппозиция, тогда еще не было видно.

Характерно, что утверждение авторитарных методов контроля не сопровождалось возрождением «сталинизма» в буквальном смысле – реабилитацией Сталина и его режима. После эмиграции дочери Сталина, Светланы Аллилуевой, и публикации ею за рубежом первой книги воспоминаний идея возобновления культа Сталина потеряла большинство сторонников даже среди самых агрессивных крепколобых. Но замолчали и голоса критиков сталинской эпохи. О репрессиях было запрещено вспоминать. Историка А. Некрича, который написал самую сильную тогда книгу о военной катастрофе в 1941 г., просто вызвали на парткомиссию и без всяких объяснений исключили из партии. Среди партийных верхов, в том числе и на политбюро, часто говорили о том, что нужно «сажать», но до массовых репрессий дело не дошло. В первый брежневский период партийное руководство прибегло «только» к тому, чтобы уничтожить тоненький слой интеллигентских независимых структур, которые формировались, – слабенького ростка гражданского общества.

Светлана Аллилуева

Александр Некрич

Второй этап эволюции режима Брежнева завершается авантюрой в Афганистане. Коммунистическое руководство в этот период пытается достичь компромисса с Западом, войти в единую правовую и политическую мировую систему, уменьшить время военных расходов и использовать «мирное сосуществование» для освоения мировых технико-экономических достижений и модернизации экономики. Достижение этих целей требовало стабильности внутреннего положения в СССР.

Нужно сказать, что эти задачи режим решал более-менее успешно. Первые десять лет в экономической жизни на первый взгляд были безоблачными, особенно после того, как были освоены новые ресурсы азиатской России. Освоение нефтяных и газовых месторождений Сибири, бриллиантов Якутии и других бесчисленных естественных даров необозримой страны, обещало, казалось, годы и годы беззаботного развития. Правда, хлеба, молока и мяса, как и раньше, не хватало, но возросшие экспортные возможности позволяли пока еще не думать ни о неэффективности колхозов, ни об экономических реформах. За это же время советский ВПК сделал колоссальный рывок и вышел на паритет с США, значительно превышая при этом возможности Запада в обычных вооружениях.

На 1 января 1990 г. в Советской армии в строю было 63 900 танков и 76 520 боевых машин и бронетранспортеров, – больше, чем во всех странах мира, вместе взятых. Ответом на американский бомбардировщик В-1 стал самый большой в мире сверхзвуковой бомбардировщик Ту-160, построенный к 75-летию Брежнева. Истребители МИГ-29, МИГ-31, Су-27, штурмовики Су-25, зенитно-ракетные комплексы С-300 и С-300В, новейшие радиолокационные станции, наконец, аналог «Авакса» – самолет дальнего радиолокационного выявления и управления А-50 – эти и другие достижения советского военно-промышленного комплекса в сумме создали неслыханную в истории военную силу.

Еще в 1963 г. на основе межконтинентальной баллистической ракеты Р-36 (у нас ее называли «Воевода», на Западе – SS-18 «Сатана») был создан ее орбитальный вариант Р-360, ракета, которую можно было разогнать до первой космической скорости и держать на околоземной орбите ядерную бомбу мощностью в 150 мегатонн (12 тыс. бомб Хиросимы), всегда готовую упасть, где прикажут. С 1969 г. в районе первого советского космодрома находились в полной готовности рвануть в небо 18 «Воевод», мощность которых равнялась в сумме мощности всех 1054 американских МБР. Это поистине сатанинское противостояние продолжалось до 1983 года.

Воины десантно-штурмовой бригады в Гардезе. Начало Афганистана

Советские ракетные подводные лодки несли боевое дежурство около берегов США, флот получил наибольшую в мире подводную лодку – тяжелый атомный ракетный крейсер стратегического назначения «Акула» (по западной классификации – «Тайфун») с двадцатью баллистическими ракетами РСМ-52, каждая с десятью боеголовками индивидуального наведения, способными уничтожить среднюю страну. В СССР было развернуто 10 ракетных дивизий с 527 пусковыми установками и 650 ракетами. Мобильные пусковые установки несли крылатые ракеты РК-55 наземного базирования, которые имели дальность полета до 3000 км; эти ракеты были аналогом американского «Томагавка». На вооружение сухопутных войск поступала оперативно-тактическая ракета «Ока», которая заменила старый «Скад». Ракеты стратегического назначения 15Ж61 (по классификации НАТО – СС-24) с десятью ядерными боеголовками каждая, замаскированные под железнодорожные эшелоны, и 15Ж58 «Тополей», на гигантских семиосных пусковых установках, постоянно перемещались дорогами страны. Построены были первые спутники-перехватчики – ИС («истребитель спутников»), продолжались работы по сооружению лазерной боевой космической станции «Скиф», и заложены, таким образом, основы для космических войн.

Способствовала планам Андропова – Устинова – Громыко, одобренным Брежневым, и международная ситуация. США влезли в войну во Вьетнаме благодаря вульгарной «ковбойской» авантюре президента-демократа Линдона Джонсона, терпели в ней поражение за поражением и оказались в состоянии общественного кризиса. Либералам выходить из подобных кризисов в Америке намного тяжелее, чем правым, и сложную операцию по выходу из военного противостояния начала новая команда в Белом доме – администрация Ричарда Никсона. Консервативный националист-республиканец Никсон вообще больше заботился об интересах Америки, чем о принципах западной демократии, и осуществил задуманный еще Кеннеди выход США из объятий Думбартон-Окского соглашения, которое возлагало на США слишком большую финансовую ответственность за мировой порядок. В стратегию Никсона – Киссинджера входили также выход из вьетнамской войны и улучшение отношений с СССР, а для этой цели стоило пойти на контакты с красным Китаем. Республиканцы Никсон и его преемник Форд вынуждены были выйти из Вьетнамского кризиса, найти общий язык с русскими, забыв о Чехословакии, подписать соглашения о сокращении стратегических вооружений и добиться подписания советскими руководителями в августе 1975 г. соглашений в Хельсинки. В свое время СССР воздержался при голосовании в ООН Хартии прав человека, и теперь торжественное присоединение Кремля к Хартии создавало новую политико-правовую реальность в мире и, в частности, в СССР. Советские руководители торжественно признали общее значение прав человека и основных свобод, подтвердили право личности знать свои права и обязанности и действовать в соответствии с ними.

Правда, не очень скрытое размещение в Европе новых советских ракет средней дальности «Пионер» (SS-20) здесь же после подписания Хельсинкских соглашений наглядно показывало, что СССР будет действовать и дальше с позиции силы и не изменит ни внешних, ни внутренних политических ориентаций под воздействием гуманистической Хартии. Однако во внешнеполитической сфере Советскому Союзу было важно поддерживать основной результат Хельсинки – признание послевоенных границ. Что же касается внутренней политики, то подписание соглашений в Хельсинки воспринималось как очередная безответственная гуманистическая декларация.

«В плане прав человека и основных свобод, – говорилось в подписанном Брежневым Заключительном акте совещания по безопасности и сотрудничестве в Европе, – государства-участницы будут действовать в соответствии с целями и принципами, Уставом ООН и Общей декларации прав человека».