Читать онлайн «Кровавый век». Страница 191

Члены ОУН. Большинство из них погибли

Массовый характер националистического движения сопротивления на западных землях Украины меняет его политические характеристики. Что там думали в Проводе, ребятам, которые пошли в лес, было неизвестно. Их политическое образование не ограничивалось сельскими клубами «Просвиты», начальными школьными знаниями о Шевченко и Франко и хором и драмкружком – политике их учили наборы на работу в Германию, немецкая реквизиция, довоенные польские «пацификации» с жестокими погромами в домах и арестами близких, советские массовые депортации, расстрелы в тюрьмах и страх перед колхозами. Они защищали жизнь и свободу своих близких и своего сообщества. Защищали не только против немецких оккупантов, но и против оккупантов советских, коммунистических, враждебность и жестокость которых они хорошо почувствовали уже во времена «первых советов» в 1939–1941 гг., и еще лучше – в ходе боевых действий. Это действительно была чужая им власть.

В конечном итоге, по мере ослабления немецкой администрации – а чем дальше, тем власть немцев была все более призрачной – разваливались все структуры государственности, и выживало самое простое самоуправление разбросанных в лесах Волыни и Полесья сел. Единственной общественной структурой, которая в состоянии была то украинское сообщество объединить, была УПА.

От анархии и развала эту землю спасала национальная солидарность, дававшая простую, но очень сильную идею жертвенности во имя Украины. Идею вечно живой Украины, которая ожидает спасения от самоотверженных бойцов, готовых ради нее на смерть. Простой парень освящался харизмой величия, становился героем. Нацистские параферналии теряли иерархически-фюрерский характер и превращались в вознесение обыкновенной личности через культ героев к горней Украине. Традиционное для Галичины приветствие «Слава Иисусу Христу! – Навеки слава!», сохраняя характер сакрального благословения, превратилось в «Слава Украине! – Героям слава!»

Молодые люди из УПА

Только это простое и сильное чувство могло придать такую твердость юношам и девушкам, которые попадали в застенки МГБ – МВД, выдерживали все пытки и, если не умирали от выстрела в затылок, шли на каторжные работы в зловещие лагеря, и там держались, храня достоинство благодаря своей солидарности.

Чем дальше партизанская война превращалась в охоту террористов на тех «своих», кто сотрудничал с властью, на одиночных советских функционеров, в том числе учителей и девушек-пионервожатых, тем более вырождалось подполье и тем чаще случались военные преступления. Военный преступник является военным преступником и заслуживает не понимания, а только наказания, невзирая на то, по какую сторону линии фронта он делал преступления. Но военные преступления особенно страшны и отвратительны, когда они благословляются властью.

Среди документов, которые были обнародованы в последние годы, самые страшные, по-видимому, материалы о «спецгруппах» МГБ УССР, созданных для того, чтобы вызывать у населения враждебность к бандеровцам. Деятельность «спецгрупп» заключалась в том, что они выдавали себя за бандеровцев и истязали и убивали мирное население. Ужасы, которые творили провокаторы – кровавые садисты из МГБ с целью «скорейшего выкорчевывания остатков бандитского подполья», невозможно пересказывать. Волосы становятся дыбом от материалов о деятельности, которые относятся к 1948 г., – например, докладная записка военного прокурора войск МВД Украинского округа на имя секретаря ЦК КП(б)У Хрущева, бесчисленные докладные на имя одного из секретарей ЦК Кириченко.[606]

Сам Хрущев направил 13 июля 1949 г. письмо Сталину[607] с просьбой освободить из мест заключения Украины 161 узника (в их числе 131 девушку) из 176 юношей и 232 девушек, которые получили в 1944–1946 гг. сроки «за принадлежность к организации украинско-немецких националистов или за пособничество им» от 5 до 25 лет. Эти перечисленные в письме Хрущева заключенные – в основном девочки – рождения от 1929-го до 1933 г., то есть им было в 1944 г. от 11 до 15 лет. Повернется у кого-то язык сказать, что люди, которые подняли оружие против такой власти, – преступники?

Военные преступления, совершенные бандеровцами, так же как военные преступления, совершенные представителями советской власти и Красной армии, должны быть раскрыты и осуждены. Но это есть личная криминальная ответственность преступников-индивидов, а не коллективная ответственность членов организаций. Ответственность организаций является ответственностью политической. Политика ОУН и политическая ответственность ее лидеров должна быть отдельным моральным-политическим вопросом.

Согласно морально-политическим принципам либеральной демократии, если власть является тиранической, народ имеет право на сопротивление этой власти с оружием в руках. Участники боевых действий УПА против советской власти и Красной армии, не говоря уже об участниках боевых действий УПА против немецких войск, имеют право считаться ветеранами борьбы за свободу Украины.

Украинские девушки, политзаключенные в Норильске

Но вот перед нами подписанный начальником Украинского штаба партизанского движения комиссаром госбезопасности Т. Строкачем в марте 1944 г. план ликвидации УПА в Житомирской, Ровенской, Тернопольской, Каменец-Подольской областях.[608] В нем предусматривалось привлечение к ликвидации УПА партизанских соединений и отрядов Олексенко, Одухи, Кота, Мищенко, Нырка, Федорова, Кизи общей численностью до 8 тыс. человек. Эти отряды и соединения были настоящей народной украинской армией. Они шли в леса так же добровольно, как и ребята из Збруча. И проявляли в боях с немецкими оккупантами такую же твердость духа, как и партизаны УПА в боях с фашистами и красноармейцами. Более того, не они открывали огонь по бандеровцам – все советские партизаны истреблялись вояками УПА как враги, как только они появлялись на контролируемых УПА территориях. В воспоминаниях бывших воинов УПА находим жуткие по цинизму рассказы о том, как советских десантников вместе с радисткой обманом завели в лес, и больше о них никто ничего не слышал. Для подпольщиков УПА и партизан все они были «озверевшими, одичалыми на фронтах москалями».[609]

А это были наши ребята, для которых война с бандеровцами в волынских и карпатских лесах являлась прямым продолжением антифашистской народной, священной войны. Без кавычек.

«И вот в 1989 г. повеяло духом свободы. Когда я впервые во Львове увидела «синьо-жовти» флаги в руках молодых, думала, что сердце мое не выдержит. Они шли и пели «Червону калину», а я плакала, как мог плакать только ребенок. Разве я, стоя в каменном забое «Надежды», могла мечтать о таком счастливом дне? Это было чудо…».[610]

Независимость Украины пришла – осуществилось то, что ветераны не надеялись увидеть при своей жизни. Но свобода пришла совсем не теми путями, которые представлялись проводникам национально-освободительной борьбы тех далеких военных лет. И осуществили мечты украинских патриотов скорее наследники тех красных, чем люди из боевиков.

В послевоенный мир империя Сталина вошла как потенциальный военный противник мировой демократии и западной цивилизации. Победителей не судят, и руководители режима пытались забыть об ответственности за поражения первого периода войны и за цену победы. Армия была овеяна славой Великой Победы, бессмысленная гибель миллионов людей и страдания униженных рядовых тружеников фронта, тыла и «зоны» приобрели высший исторический смысл. Сталинский режим, исторической миссией которого стала решающая роль в войне с опаснейшим врагом цивилизации – фашизмом, теперь оказался во главе всех противников западной экономической, политической и духовной культуры. Вырисовывалась новая мировая война, самая сокрушительная и опасная. Сталин не очень таился с оценками ее перспективы. В присутствии Джиласа он еще в 1945 г. оценивал возможную длительность мира в 10–15 лет; война, следовательно, должна была вспыхнуть где-то в 1955–1960 годах.