Читать онлайн «Кровавый век». Страница 166

СС – «черные рыцари» Гитлера

Это – не банальность зла, а сознательная банализация зла. Банализация, то есть привыкание эгоистичных натур ко злу, как способ выжить и приспособиться к такому ужасу, который они раньше и представить не могли, а теперь делали словно будничную работу, ужас этот и забывается так же легко, как другая банальность. Мы знаем такие каверны в других цивилизациях, и культурные немцы в этом отношении, к сожалению, не составляли исключения.

Чтобы нация впала в состояние варварства и отупения, погрузилась в пространство смерти, совсем не обязательно, чтобы потеряли человеческое подобие все и даже большинство.

Проблема возможной агрессии СССР против Германии и нападения Германии на СССР как оборонительного мероприятия или упреждающего удара возникла в литературе после публикаций В. Суворова-Резуна. Невзирая не отсутствие каких-то убедительных документов, предположение о том, что Сталин собирался напасть на Германию через несколько месяцев или недель после 22 июня, сразу получило чрезвычайное распространение. При этом сохраняется отношение к договору Сталина с Гитлером 1939 г. как заговору двух тоталитарных режимов, и возможное нападение Красной армии на Германию просто усиливает негативное отношение к коммунистической диктатуре, которая готовилась поработить Европу, а оказалась, ко всему еще, и предательской и вероломной.

Пикантность проблемы заключается в том, что решение ее в духе Суворова совпадало бы с утверждением Гитлера об оборонительном характере войны против России, якобы вызванной интересами защиты Европы от большевизма. Таким образом, неявно принимается тезис об охранительной роли нацистской Германии в отношении европейской цивилизации или, по крайней мере, о равноценности обеих угроз – нацистской и коммунистической. Но если в изложении нацистов тезис о защите вермахтом европейской цивилизации от большевиков не получил поддержки, то в новом варианте утверждение об опережении большевистской агрессии якобы не имеет тех же неприятных коннотаций.

Здесь есть проблема собственно для историков – проблема поиска и анализа соответствующих документов. Возможно, проблема эта неразрешима, потому что о советских планах войны можно сказать то, что сказал генерал Гот о планах немецкой стороны: «Как это почти всегда бывает (насколько мы могли установить), план войны не был зафиксирован в письменном виде. Он обсуждался у Гитлера при участии высших военных руководителей».[530] Планы складываются генеральными штабами на случай конфликта, но принятие решения о введении их в действие имеет политический характер, и в таких режимах, как у Гитлера и Сталина, оно могло быть тайным и личным.

Однако споры вокруг темы «нападение или опережающий удар» имеют и принципиальный, правовой и морально-политический характер, с точки зрения которого исторические детали несущественны.

Рассмотрим две разные стороны дела: (1) какой исторический смысл имело вступление СССР в войну независимо от того, кто был инициатором советско-немецкого вооруженного конфликта, и (2) был ли удар вермахта 22 июня опережающим, а поворот в мировой войне – следствием выбора Сталиным курса на вторжение в Европу.

Что касается первого вопроса, то ответ на него достаточно прост. Очевидно, что демократия – несущественно, консервативной или либеральной ориентации – первую стадию войны с нацизмом на континенте Европы летом 1940 г. проиграла, и у нее не было другого выбора, кроме ставки на российско-немецкий конфликт. Соединенные Штаты были далеко, Рузвельта связывал закон о нейтралитете 1936 г.; кто знает, как бы развивались события, если бы не нападение Японии на Пёрл-Харбор. Нейтралитет России не мог быть длительным. Вступление СССР в войну на стороне Германии было бы трагедией для Европы как цивилизации. Участие СССР в войне на стороне демократических государств таило в себе определенные опасности – сравнительно легкая и решительная победа Красной армии над вермахтом могла привести к торжеству коммунистического режима во всей Европе. Это представляло бы определенный риск, но это не был бы конец. В итоге именно при таких условиях война закончилась победой демократии.

Целесообразна аналогия с Первой мировой войной. Опять Россия оказалась необходимым компонентом либерально-демократического союза против возглавляемого Германией блока государств. Опять Россия стояла перед выбором – только теперь, казалось, путь Бьерке, путь антианглийского союза с Германией открывал более определенные и заманчивые перспективы. Германия уже увязла в войне с Англией, а Россия оставалась нейтральной и имела развязанные руки. Геополитические интересы России как великого государства – а других интересов после термидора 1928–1938 гг. Сталин уже не имел – открывали перед ним две, казалось бы, равноценные альтернативы. Если Николай II неохотно шел на военный союз с демократиями, то Сталин еще охотнее избежал бы этого союза, чтобы диктовать свою волю всем участникам конфликта.

Как реализовались указанные возможности?

Инициатива в 1939–1941 гг. принадлежала Гитлеру. В августе он избрал тайный союз со Сталиным, разделив с ним Восточную Европу на сферы влияния, отдав России Финляндию и страны Балтии, договорившись о разделе Польши и общем преследовании польского сопротивления. Это был политический, военный и экономический союз двух тоталитарных государств, сопровождаемого отказом Сталина от идеологии антифашизма. Нейтралитет России позволил Гитлеру пойти на риск мировой войны.

Подписание пакта с Гитлером поставило СССР в положение агрессора и союзника инициаторов европейской войны, что создало опасную для него ситуацию, крайне выгодную правым антикоммунистическим силам. В результате резкий поворот вправо осуществляют те политические силы Франции, которые еще недавно были склонны к союзу с СССР против Гитлера. Когда начались военные действия в Польше, ни Англия, ни Франция не помышляли об активном военном вмешательстве в конфликт, хотя в это время на западном фронте не было ни одного немецкого танка. Зря поляки добивались от Франции хотя бы авиационной активности; даже войсковым снаряжением и боеприпасами союзники Польши не помогли, хотя и обещали. В середине сентября 1939 г. генерал Гамелен записывал в дневнике, что Франция сможет помочь Польше только в 1940 г., а наступать на широком фронте – только в 1942 г. Что Польша падет после двух недель отчаянной обороны, об этом никто не думал.

Зато зимой 1939/40 г. союзники едва не вмешались в военные действия на стороне Финляндии. Серьезно обсуждались планы захвата Петсамо и потом – Мурманска и бомбардировок Баку и Батуми.

Нет сомнения в том, что правые политики англо-французской коалиции рассматривали «La drêle de guerre» («странную войну») как демонстрацию, которая имела целью заставить Гитлера «одуматься» и повернуть оружие против общего европейского врага – коммунизма. Во всяком случае, война демократий против нацистско-коммунистического блока представлялась, с политической точки зрения, приемлемее, чем союз демократий с коммунистами. Конец иллюзиям положил май – июнь 1940 г., когда в результате молниеносной кампании немецкие войска вдребезги разгромили французскую армию и Франция капитулировала.

Гитлер на фронте

Какой же была в это время позиция СССР? Все это время Россия была занята реализацией августовского пакта – овладением Западной Украиной и Беларусью, сначала оккупацией, а затем (летом 1940 г.) полным захватом государств Балтии, неудачной войной в Финляндии, походом на Буковину, а также реорганизацией армии в соответствии с теми выводами из опыта военных действий, которые руководство способно было сделать. Кроме общеизвестных акций, красноречива история тайного сотрудничества СССР и нацистской Германии в морских операциях. Сталин в ноябре 1939 г. передал немцам территорию к западу от Мурманска (в бухте Западная Лица), где была построена база “Nord”. С этой базы немцы организовали захват норвежского порта Тронхейм. После оккупации Норвегии база была перенесена к востоку от Мурманска. Отсюда через Северный морской путь в Тихий океан отправлен был немецкий военный транспорт, который потопил за 17 месяцев 9 судов и захватил голландское судно с грузом каучука и олова. Транспорт провели ледоколы «Ленин», «Сталин» и «Каганович».

В то же время Генеральный штаб РККА разрабатывает варианты планов на случай войны против Германии. Первый вариант начат уже 28 сентября, активная работа над ним пошла после финской войны, во второй половине марта 1940 г. Работали над планом заместитель начальника Оперативного управления Генштаба генерал-майор А. М. Василевский и работник управления генерал-майор А. Ф. Анисов. 18 сентября подготовлен новый вариант, 5 октября его доложили Сталину и Молотову, утвержден он с поправками 14 октября. Осенью 1940-го и зимой 1941 г. проводились оперативно-стратегические игры, на которых отрабатывались разные варианты плана войны – «южный» и «северный». Новый начальник Генштаба Г. К. Жуков доводит эту работу до конца, в марте готов новый вариант, 10 апреля 1941 г. подготовлена директива на разработку плана оперативного развертывания войск пограничных округов. А затем – уже в мае – сделаны принципиально новые шаги, которые и стали поводом для выводов о подготовке советского вторжения в Европу.