Читать онлайн «Хищник. Том 1. Воин без имени». Страница 156

Было весьма непривычно слышать, как женщина рассуждает о политике, однако, похоже, принцесса понимала, о чем говорит. Я решил расспросить ее поподробнее, хотя и старался, чтобы мои вопросы не звучали скептически или покровительственно.

— Это твое личное мнение, Амаламена, или многие так думают?

Она удивленно взглянула на меня своими синими, как огни Gemini, глазами и сказала:

— Суди сам. Недавно выяснилось, что Теодорих Страбон отправил своего единственного сына и наследника Рекитаха, молодого человека примерно твоего возраста, в Константинополь — так же как и мой отец много лет тому назад отправил брата, когда тот был совсем маленьким. Ему предстоит выступить в качестве заложника: до тех пор пока его сын находится там, Страбон останется союзником Восточной империи.

— Тогда, вне всяких сомнений, — пробормотал я, — Страбон наверняка в настоящее время является фаворитом. Твой брат знает обо всем этом?

— Если и не знает, то очень скоро узнает. И будь уверен, уж Теодорих не будет сидеть сложа руки. Как только он покинет Сингидун, он тут же пойдет войной на Страбона. — Она вздохнула. — А именно этого и ждет и жаждет империя. Гот против гота.

— Если только, — с надеждой произнес я, — наше посольство в Константинополь не окажется столь удачным, что мы раздобудем соглашение, которое требует привезти твой брат.

Амаламена улыбнулась — какой-то грустной улыбкой, словно она одновременно восхищалась мной и сожалела о моем чрезмерном простодушии и беспочвенном оптимизме.

— Я рассказала тебе, как обстоят дела, Торн. Перевес не в нашу пользу.

— Тогда, как я и предупреждал прежде, мы можем оказаться в опасности. Я королевский маршал, я связан обязательствами относительно этой миссии. Ты — нет. Я настоятельно рекомендую тебе остаться.

Казалось, она раздумывает над этим, серьезно раздумывает, но в конце концов Амаламена покачала своей хорошенькой головкой и произнесла:

— Нет. Хотя на первый взгляд и кажется, что здесь безопасно, никто не может знать своей судьбы.

Не будучи уверен, что именно Амаламена имеет в виду, я промолчал, а она продолжила:

— Я принцесса готов из рода Амалов. Любого противника, любой вызов я предпочитаю встречать лицом к лицу. Я поеду с тобой, Торн. От души надеюсь, что не помешаю твоей миссии. Вспомни, теперь я ношу пузырек с молоком Пресвятой Девы Марии. Давай помолимся, чтобы оно помогло нам в нашем деле.

— Во всех наших делах, принцесса Амаламена, — мягко сказал я. — Ну что ж, тогда я с радостью говорю: поехали вместе.

При выезде из Новы мы являли собой грозное, но величественное зрелище. Мужчин набрался целый turma, тридцать всадников, почти у каждого имелось также по одной вьючной или запасной лошади, а еще нас сопровождали два элегантных белых мула. Только я, optio Дайла, командовавший turma, и двое стрелков из лука, которых назначили моими личными телохранителями, были свободны от поводьев. Амаламену, которая настаивала на том, что ей будет достаточно одной помощницы, сопровождала cosmeta[236] по имени Сванильда, примерно такого же возраста, как и принцесса, и почти такая же хорошенькая. Бо́льшую часть пути обе молодые женщины проделали в запряженной лошадьми, зашторенной carruca dormitoria, в ней они и спали ночью. Но стоило Амаламене почувствовать себя лучше, как она садилась на одного из белоснежных мулов и скакала рядом со мной. Сванильда ехала, чуть отстав от нас, на другом. В этих случаях на обеих женщинах были юбки с разрезами, и они ехали верхом по-мужски.

Все мужчины в отряде были вооружены достаточно, чтобы сразиться при столкновении с врагами, а также чтобы внушить страх простому населению, которое встречалось нам в пути. Кони покрыты боевыми доспехами, а воины все в кожаных доспехах и металлических шлемах. При этом все — и люди, и лошади — были увешаны разным оружием. Воины отполировали до блеска кожу своих доспехов, а заодно моих и Велокса, застывшей камедью акации, соком барбариса, пивом и уксусом. У всех, включая и меня, позади седла были приторочены плащи из блестящих шкур бурых медведей, по краям отделанные медвежьими зубами и клыками, на случай непогоды.

Мой шлем теперь был украшен — равно как и чрезвычайно внушительный торс моих новых кожаных доспехов — узорами из виноградных листьев и фруктов, перемежающихся фигурами вепрей — этот дикий зверь был эмблемой маршала. Поверх доспехов на мне красовалась новая шерстяная накидка, которая называлась chlamys, с каймой, отделанной искусной зеленой вышивкой; она была скреплена на моем правом плече новой драгоценной фибулой, которая тоже была выполнена в виде вепря. Перевязь моего меча скрепляла большая пряжка из корнифской aes в виде демонического лика с высунутым языком. Это, как объяснил мне мастер, который ее изготовил, предохранит того, кто ее носит, от происков любого хитрого skohl или других недоброжелателей.

Хотя все, что было на мне надето, являлось, несомненно, мужским нарядом, я был уверен, что именно женская половина моей натуры заставляла меня так гордиться собой и своим великолепием, я даже немного жалел о том, что готский обычай запрещал мне носить принятый у легионеров плюмаж на шлеме. Возможно, именно из чисто женского тщеславия мне так хотелось продемонстрировать своим попутчикам, как мое изобретение — петля для ног — позволяет чрезвычайно ловко держаться на спине коня и управляться с луком и стрелами. И еще я страстно желал, чтобы подвернулась хоть какая-то возможность помахать новеньким «змеиным» мечом и произвести впечатление. Но пока что я мог все это доказать, лишь охотясь на дичь, которой мы питались в пути, а это, конечно же, было ниже достоинства маршала.

Именно поэтому, как только нам хотелось свежего мяса, я отправлял охотиться своих телохранителей. Они, подобно Дайле, скопировали мое изобретение и теперь успешно охотились верхом и всегда приносили много дичи. Однако, для того чтобы разыскать дичь, им приходилось намного опережать нашу блестящую и грохочущую колонну. Поэтому никто из наших попутчиков не мог увидеть, как полезно это приспособление, и никто — включая принцессу и ее служанку — не решился перенять его.

Если уж быть честным, не было никакой нужды охотиться. Приятно подкрепиться свежим мясом кабана, оленя, лося или животных поменьше, но в убийстве их не было никакой необходимости. Старый Костула и другие дворцовые слуги погрузили на наших вьючных лошадей всевозможные продукты и изысканные вина. А еще у нас имелся запас одежды, гвоздей, чтобы подковать лошадей и починить carruca, стрел и тетив для луков. Мы также везли множество дорогих подарков, отобранных Амаламеной, которые должны были вручить императору Льву: драгоценные заколки из финифти, с золотыми и серебряными инкрустациями, душистое мыло, бочки с темным горьким пивом и всевозможные вещицы, которые готы делали лучше всех остальных. (Хотя, замечу в скобках, мы не взяли с собой ни одного «змеиного» клинка.) Мы путешествовали, не боясь замерзнуть и не испытывая трудностей, которых я опасался из-за принцессы, поскольку были прекрасно экипированы, а земли, через которые мы проезжали, изобиловали водой, и в большинстве крестьянских хозяйств мы легко могли раздобыть свежие яйца, хлеб, масло и овощи, а также сено для наших лошадей; кроме того, мы частенько имели возможность выспаться в мягких стогах или теплых сараях.