Читать онлайн «Хищник. Том 1. Воин без имени». Страница 119

Наш мир устроен так, что мужчины не только занимают доминирующее положение по отношению к женщинам, но и считают себя стоящими неизмеримо выше их. Именно поэтому для обычных мужчин вполне естественно считать, что женщины созданы исключительно для их удобства. И потому любой нормальный мужчина — хотя сам он может быть уродом, стариком, невеждой, глупцом, нищим, калекой — полагает, будто любая женщина доступна ему, если только он этого захочет. Даже если она знатная женщина, а он всего лишь tetzte — раб раба, мужчина все равно убежден, что стоит ему захотеть — и он сможет посвататься или завоевать ее, а то и просто похитить и изнасиловать исключительно на том лишь основании, что он принадлежит к сильному полу, а она — к слабому. Ну, мне вообще-то тоже внушали, что подобные взгляды считаются правильными: так уж заведено в мире. Я по своей природе был наполовину мужчиной и прожил бо́льшую часть своей жизни как мужчина и среди мужчин. Теперь, став взрослым, я, разумеется, был не против того, чтобы завлечь красивую девушку или женщину из желания обладать ею. Но, с другой стороны, я не мог относиться к женщинам как к существам низшим и подчиненным, потому что и сам был частично одной из них. Даже изображая мужчину, в то время, когда я вел себя и думал, как другие мужчины, когда я ощущал себя таким же мужественным, как они, занимаясь чисто мужским делом — охотой, женская половина моей сущности все равно давала о себе знать.

Другие женщины, большинство из которых я узнал к этому времени, были жалкими крестьянками, или донельзя запуганными монашками, исключая нескольких знатных дам (сбившуюся с пути истинного сестру Дейдамию, отважную госпожу Плацидию и на редкость смышленую малышку Ливию), или порочными мегерами, как Domina Этерия и clarissima Робея. Но теперь, в Виндобоне, я общался с женщинами из хороших семей, достаточно дерзкими и свободными, умными и образованными — кое-кто из них даже умел читать и писать. Таким образом, у меня теперь появилась возможность наблюдать за женщинами, дух которых не был сломлен тяготами нищей жизни или религиозностью и которых богатство и праздность не превратили в бездельниц и самодурок. Я понял, что их мысли и чувства были совершенно такими же, как и мои собственные, когда моя женская суть заявляла о себе.

Хотя мужчины (основываясь на общественных традициях, законах и религиозных догмах) заявляют, что женщина — это всего лишь вместилище, которое им следует наполнить, сами женщины прекрасно знают, что они являются чем-то гораздо большим. Поэтому женщина отнюдь не считает мужчину лишь фаллосом, только и способным на то, чтобы ее наполнить. Она смотрит на мужчину иначе, чем он на нее. Представитель сильного пола прежде всего оценивает ее внешнюю привлекательность и желанность. Она же пытается увидеть то, что скрывается под внешностью мужчины. Я знаю это, потому что и сам так смотрел на Гудинанда.

Женщины Виндобоны, возможно, сначала заинтересовались вновь прибывшим Торнарексом просто потому, что он был в городе новым лицом, а также таинственным образом знал многие вещи. Затем они почувствовали ко мне настоящее расположение и привязались по совершенно иной причине: я воспринимал женщин и относился к ним совсем не так, как обычный мужчина. Я вел себя по отношению к ним так же, как бы хотел, чтобы мужчина обращался со мной, когда я был в женском облике. Это было просто, но оказалось очень действенным. Многие женщины и девушки стали моими близкими друзьями, и многие дали ясно понять, что желают стать больше чем подругами; кстати, со многими так впоследствии и случилось.

Я считаю, что обычный мужчина, если бы он мог выбирать в таком цветнике, сорвал бы только красивые цветы, самые изящные и полностью расцветшие. Но я, в отличие от них, мог видеть глубже, поэтому выбирал тех представительниц прекрасного пола, которые нравились мне больше всего, независимо от их возраста и привлекательности. Некоторые из моих избранниц были красивы, но далеко не все. Некоторые были девственницами, достигшими брачного возраста; я оказался их первым возлюбленным и самым нежным и деликатным образом обучил их всем премудростям, и, смею надеяться, научил хорошо. Попадались среди них и матроны, чей расцвет уже миновал, но нет женщин слишком старых для плотских удовольствий, и, кстати, некоторые из них могли также кое-чему научить меня.

Первое недвусмысленное любовное приглашение, что я получил и принял, исходило от благородной дамы, которую я здесь назову Доной. Должен сказать, что она была очень красивой женщиной, с глазами цвета настоящих фиалок, но я не стану детально описывать эту особу, чтобы случайно не раскрыть ее настоящее имя.

Я пришел в ее покои той ночью, испытывая страсть и нерешительность. Даже раздеваться в ее присутствии представлялось мне проблемой; однако предметом беспокойства был не мой мужской орган, который уже стал пылающим от страсти фаллосом, и не мои женственные груди, потому что, умышленно напрягая мышцы, я мог сделать их незаметными. Нет, меня сильно смущало отсутствие волос на теле. Поскольку волосы у меня росли только на лобке и под мышками, я боялся, что Дона может счесть странным отсутствие волос на груди, ногах и предплечьях, ведь у меня даже не было щетины на лице.

Но оказалось, что я напрасно беспокоился на этот счет. Когда Дона радостно разделась, оставив на себе лишь один предмет одежды, как то предписывала женская стыдливость (однако особой скромностью она не отличалась, ибо выбрала для этого простую золотую цепочку, обвивавшую ее тонкую талию), я увидел, что и сама она была полностью лишена волосяного покрова, за исключением, разумеется, длинных иссиня-черных локонов на голове. Представьте, Дону удивило совсем не то, что я предполагал: ей как раз показалось странным, что тело мое не было одинаково гладким и мягким во всех местах. Вот так я узнал еще кое-что: у знатных римлян, как мужчин, так и женщин, было принято удалять с тела всю растительность.

Дона объяснила мне, как неразумному ребенку:

— Мы делаем все возможное, чтобы не походить на варваров: у тех тела такие же волосатые, как и шкуры, которые они носят. Скажи мне, дорогой Торн, по какой причине ты решил оставить в трех местах бесполезные волосы?

— Таков обычай моего народа, — ответил я, — это считается у нас украшением. — Кроме всего прочего, я нуждался в этих волосах, чтобы скрыть отсутствие у меня мошонки с яичками.

— Aliusalia via[183],— произнесла Дона, легко забыв об этом. — Ты в любом случае очень красивый молодой человек. — Она оценивающе оглядела меня. — Эта маленькая отметина на брови, так и хочется ее поцеловать. А вот без этого шрама в виде полумесяца на правом предплечье ты был бы еще краше. Где ты получил эту отметину?