Читать онлайн «Пути философии Востока и Запада». Страница 87

Перинатальный (околородовый) опыт был классифицирован С. Грофом по четырем категориям. Эти категории соответствовали четырем клиническим стадиям биологического рождения:

• пребывание во внутриматочном состоянии;

• период маточных спазм, когда шейка матки еще закрыта и выхода нет;

• период родовых схваток, когда шейка матки открыта и уже началось движение плода по родовому каналу;

• и наконец, этап появления ребенка на свет.

Со всеми этими этапами связаны характерные переживания и видения. Гроф описал эти четыре типа переживаний как базовые перинатальные матрицы (БПМ). Важно отметить, что эти четыре типа БПМ так или иначе связаны со всей совокупностью переживаний человека (на всех уровнях психики), будь то переживания, которые могут относиться к прошлым жизням-смертям или к переживаниям текущей жизни. Весь такой опыт (с сопутствующими ему фантазиями) распределяется в группы, или системы конденсированного опыта (СКО) на основании схожих эмоциональных или соматических переживаний. Таким образом, определенные переживания в текущей жизни могли приводить на LSD-сеансе к похожим перинатальным переживаниям, а эти перинатальные переживания, ассоциированные с определенной группой переживаний в прошлых жизнях, могли вызывать опыт более глубоких пластов психики. Например, человек, воспроизводивший случай, связанный с опасностью для его биологического существования, неожиданно мог «провалиться» в переживание ребенка в момент родов, а оттуда прямиком отправлялся в инцидент из своей прошлой жизни.

Причем отметим, что зачастую рассказы о разных обстоятельствах прошлых жизней подтверждались реальным фактическим материалом.[291]

В настоящее время, наверное, самая распространенная модель и научная метафора мозга – компьютер.

Известно, что для работы компьютера необходимы две составляющие – аппаратное обеспечение (процессор, монитор, клавиатура, дисководы и т. д.) и программное обеспечение (то есть собственно программы). В целом же аппаратное обеспечение – это материальная форма, целесообразно организованная материя, а в биологическом аспекте – структура тела: органы восприятия, исполнительные органы и мозг. Структура тела является условием программного обеспечения. А программное обеспечение в этом контексте – условные и безусловные рефлексы, поведенческие комплексы, позволяющие реализовать биологические цели, то есть выживание. Та или иная программа может быть запущена только при наличии адекватного аппаратного обеспечения. Например, членораздельная речь возможна лишь при наличии соответствующего голосового аппарата, полет – при наличии крыльев, а рассудочное мышление – при соответствующем строении мозга. Словом, «рожденный ползать летать не может». Однако наш мозг, то есть мозг человека разумного, имеет огромный потенциал для «продвинутых» программ. Как отмечают многие исследователи, мы вполне можем расширить сферу использования данного нам мозга.

Такая модель позволяет наглядно увидеть связь между материальным носителем (нервной системой) и идеальными основаниями (программами биокомпьютера) психической деятельности человека.

В 1966–1967 гг. ученый-нейрофизиолог Джон Лилли написал книгу «Программирование и метапрограммирование человеческого биокомпьютера», в которой он совместил свои исследования нейрофизиологии коры головного мозга с идеями проектирования компьютеров.

Программа – это, по определению доктора Лилли, набор внутренне совместимых инструкций по обработке сигналов, формированию информации, запоминанию тех и других, подготовке сообщений; требует использования логических процессов, процессов выборки и адреса хранения; все случающееся в биокомпьютере, мозге. Первоначально Джон Лилли считал, что все люди, достигшие взрослого состояния, являются запрограммированными биокомпьютерами. Такова человеческая природа, и этого нельзя изменить. Все мы способны программировать себя и других.

Некоторые из программ были унаследованы нами от наших животных предков – простейших одноклеточных, губок, кораллов, червей, рептилий и т. д. В базовых формах жизни программы передавались через генетические коды. Такие программы Джон Лилли назвал встроенными. Паттерны функций типа стимул-реакция определялись необходимостью приспособления к изменениям среды, чтобы выжить и передать генетический код потомкам. По мере увеличения размеров и сложности нервной системы возникли новые уровни программирования, не всегда непосредственно связанные с целями выживания. Встроенные программы лежат в основании этих новых уровней и находятся под контролем более высокого порядка.

Помимо программ разной степени сложности биокомпьютер человека оснащен также и метапрограммами, которые являются набором инструкций, описаний и средств контроля программ. По мнению доктора Лилли, кора головного мозга возникла как расширение старого компьютера и стала новым компьютером, взявшим под контроль структурно более низкие уровни нервной системы, более низкие встроенные программы. Вместе с тем появилась возможность обучения, а с ней и способность быстрее адаптироваться к окружающей среде. А позже, когда кора головного мозга за несколько миллионов лет достигла критической величины, возникла новая способность – способность самообучения или способность обучаться обучению.

Когда вы обучаетесь обучению, вам приходится создавать модели. Для этого нужно использовать символы, аналогии, метафоры и т. п., что, в свою очередь, приводит к появлению языка, мифологии, религии, философии, математики, искусства, политики, бизнеса и т. д. Но это все возможно лишь при критическом размере мозга, а точнее, его коры.

Чтобы избежать необходимости всякий раз повторять – «обучаться обучению», «символы», «метафоры», «аналогии», «модели», я обозначил лежащую в основе этих понятий идею как метапрограммирование. Метапрограммирование возникает при критическом размере коры – церебральный компьютер должен обладать достаточным числом взаимосвязанных элементов определенного качества, чтобы стало возможным осуществлять метапрограммирование.

Метапрограммирование является операцией, в которой центральная система управляет сотнями тысяч программ, работающих параллельно и последовательно.

«Я» человека, по Лилли, представляет собой контролирующий центр, управляющий тысячами метапрограмм. Большинство людей имеет множество таких контролирующих центров, которые часто конфликтуют друг с другом. Поэтому одна из целей саморазвития, считал Лилли, – обнаружение таких конфликтующих «я» и подчинение их одному-единственному администратору.

Вполне логично напрашивается дальнейшая экстраполяция этой модели на весь Универсум. Если метапрограммами управляет некая контролирующая программа, а совокупность таких контролирующих программ подчиняется еще одной надпрограмме и т. д., то в конце концов все программы подчиняются единой суперпрограмме – универсальному Сверх-Я, то есть Богу. Такой подход, как мы видим, вновь возвращает нас к воззрениям Аристотеля, согласно которому Бог – форма форм, абсолютная идея. В дальнейшем эту идею в различных модификациях мы встречаем в философии неоплатонизма, спинозизма, шелингианства и гегельянства. В понимании же доктора Лилли Абсолют мог быть гипотетической программой программ.

Надо сказать, что такое понимание Универсума было вполне логичным в модели Лилли, но все же такое схематическое, «формальное» видение мира тяготило ученого. Поэтому он постоянно искал альтернативу научному концептуальному мировоззрению. И в конечном итоге благодаря йоге Патанджали, а потом с помощью чилийского мистика Оскра Ичазо доктор Лилли пришел к выводу, что для достижения единения с Абсолютом необходимо отбросить как «программирующего», так и «программу». Вот что он пишет о своем новом понимании:

«Новая, более тотальная медитация проходила следующим образом: «Мой мозг – гигантский биокомпьютер. Я сам – метапрограммист в этом биокомпьютере. Мозг расположен в теле. Ум – средство программирования в биокомпьютере». Это основные положения, использованные в «Человеческом биокомпьютере». Ключом к медитации было: «Кто я?», ответ: «Я не есть мое тело, я не есть мой мозг, я – не мой ум, я – не мое мнение». Позднее это было расширено до более действенной, несущей энергию медитации из пяти частей: «Я не биокомпьютер. Я не программист, я не программирование, я не программированное, я не программа». Когда медитация прогрессировала до последнего пункта, я неожиданно оказался способным разорвать связи с биокомпьютером, с программистом, с программированием, с запрограммированным, и вспять, в стороне – в стороне от ума, мозга, тела – наблюдать, как они работают и существуют отдельно от меня. Таким образом для меня Патанджали был расширен и переведен в более современную терминологию. Старый «наблюдатель» был частью программиста, «старое наблюдение» было одной программой из серии программ. Существовало некоторое частичное совпадение между концепциями, но новая концепция была значительно шире старой».[292]