Читать онлайн «Ислам и политика: Сборник статей». Страница 60

3. Здесь мы подошли к самому важному пункту всей этой темы. Все группировки могут и должны рассматриваться как своего рода организационное выражение некоего мнения (в терминологическом, а не обыденном смысле, тг есть того, что называется в понятиях доксографий макаля). Макаля же (современное значение «статья», например, газетная) – это выраженное мнение, или вербализованная позиция по какому-то вопросу. Аш-Шахрастани говорит в своем правиле именно об этом: «Должен быть некий порядок в вопросах (маса’иль, ед. ч. мас’аля),…расхождение по которым будет рассматриваться как [особое] учение»66. Вопрос (мас’аля) – важный технический термин доксографии как жанра и, пожалуй, ключевое понятие, позволяющее структурировать в исследовательских целях все разнообразие исламской мысли в прошлом и настоящем.

Приведу примеры: сотворен ли Коран, или он существует извечно? Каково соотношение по значимости Корана и Сунны? Свободен ли человек, или он принуждаем Божественной волей? Как определить того, кто должен быть имамом (предводителем всей исламской общины)? Какое количество мусульман необходимо для его избрания, если считать, что он должен избираться? Признавать ли в качестве законных наследников Пророка Мухаммада (араб, хуляфа’, ед. ч. халифа) всех четырех праведных халифов (сунниты) или первых двух (хариджиты) или одного последнего (шииты)? Полагается ли доля наследства двоюродной сестре племянника усопшего, и если да, то какая часть? Можно ли в мечети пользоваться зубочисткой? Можно ли пить воду из колодца, если в него падала собака? Правильно ли поступает тот, кто говорит: я не выдам за тебя замуж свою дочь, пока ты не выдашь свою дочь за моего брата? И т. д. и т. п.

Все это примеры вопросов, если употреблять слово не в расхожем значении, а как термин. Все они возникали вследствие появления новых обстоятельств или ситуаций, в которых оказывалась исламская община и ее члены в период после смерти Пророка Мухаммада и прекращения Божественного откровения, то есть в ситуации, когда ответы должны были давать ученые, эти наследники Пророка. Вопросы формулировались либо в форме вопрошаний (истифта’), на которые ученые давали ответы в виде фетвы (фатва), либо они формулировались самими учеными (законоведами-факихами, теологами-мутакаллимами, философами-фалясифа и так далее). Ответы, то есть выраженные мнения (макалят), должны были удовлетворять одному минимальному, но обязательному условию – соотнесенностью с Писанием (Кораном) и Преданием (Сунной у суннитов или хабарами-сообщениями об имамах у шиитов).

Таких вопросов возникало великое множество. В эпоху Средневековья считалось, что только основных вопросов было три тысячи (!). Из этого следовало бы, что как минимум могло существовать три тысячи сект – по количеству выраженных мнений (макаля) по каждому вопросу (мас’аля). Теоретически их должно было бы быть значительно больше, а именно неограниченное количество, если принять во внимание альтернативность и вариативность ответов на вопросы, а также комбинации разных ответов на различные вопросы.

Поэтому-то аш-Шахрастани и ставит задачу выделения принципиальных (усуль) и основополагающих (кава’ид) вопросов, чтобы не потеряться во всем этом многообразии. И формулирует еще одно правило: «И если мы обнаруживаем, что некто из имамов [исламской] общины обособился с каким-то [выраженным] мнением (макаля) из этих основополагающих вопросов (кава’ид), то мы считаем его мнение направлением (мазхаб), а общину (джама’а) [его последователей] – сектой (фирка)» – «чтобы [учет] высказанных мнений не шел до бесконечности (курсив мой. —Л.И.)»67.

С течением времени вопросов меньше не стало. Ответы на старые вопросы ушли в наследие существующих направлений – суннитов, шиитов, потомков хариджитов (ибадитов). Возникла масса новых вопросов. Допустимо ли для мусульманина пользоваться ипотечными кредитами в странах Запада с выплатой процентов по ним (ислам запрещает участие в банковских сделках с использованием ссудного процента); можно ли мусульманину вести межрелигиозный диалог; имеет ли мусульманин право жертвовать своими органами для спасения жизни другого человека и должен он это делать за плату или бесплатно; как относиться к Интернету: разрешено или предписано мусульманину им пользоваться; можно ли принять ислам по Интернету; может ли мусульманин пользоваться уксусом, произведенным из вина; дозволено ли мусульманину заниматься табакокурением (понятно, что Пророк Мухаммад ничего не мог об этом говорить: табак попал в исламский мир только после открытия Америки европейцами); допустимо ли писать Коран человеческой кровью (это в связи с затеей Саддама Хусейна); может ли мусульманин подражать обычаям, одежде и поведению окружающих в неисламского странах, где он проживает; должен ли мусульманин служить в армии неисламского государства; имеет ли мусульманин право участвовать в выборах светской власти…

Наверное (никто не производил подсчетов), таких вопросов значительно больше трех тысяч. И поэтому необходимо выделить принципиальные и основополагающие среди них.

Оказывается, что среди современных сект есть те, что выделяются в связи с определенными вопросами, которые, по оценке аш-Шахра-стани, были основополагающими или принципиальными еще в эпоху Средневековья68, и это является дополнительным доводом в пользу трактовки современных исламских группировок как сект. Вот несколько примеров. Если взять вопрос единобожия (тавхид, или таухид), то бросается в глаза наличие многочисленных групп, в названии которых это слово (вполне можно сказать – этот вопрос) присутствует: «Движение единобожия» (Харака ат-тавхид, Ливан), группа «ат-Тавхид» (Германия), «Единобожники» (аль-Муваххидун, Саудовская Аравия), «Хизбу ат-Таухид» (о наличии созданного в Карачаево-Черкесии карачаевского джамаата «Хизбу ат-Таухид» 11 июля 2002 года сообщил сайт «Кавказ-Центр»), «Батальон единобожия» (Катиба ат-тавхид – формирование, входящее в «Салафитскую группу проповеди вооруженной борьбы», действует на западе Алжира, стал известен после набегов на марокканскую территорию в мае 2000 года), в Марокко в настоящее время действует «Движение единобожия и реформы» (Харака ат-тавхид ва-ль-ислах). С апреля 2004 года в Ираке начали осуществляться теракты от имени группировки «Единобожие и джихад» (Ат-Тавхид ва-ль-джихад, по некоторым сведениям подчиняется соратнику Усамы бен Ладена Абу-Мусабу аз-Заркави).

Что касается такого вопроса, как обвинение в неверии (такфир), тоже присутствующего в списке аш-Шахрастани69, то есть большое количество группировок с таким программным названием. Первой в ряду новых такфиритских группировок была «Обвинение в неверии и хиджра» (ат-Такфир ва-ль-хиджра, Египет) – название, которое было дано египетскими спецслужбами и СМИ ваххабитской (салафитской) организации «Мусульмане» (Джама’а аль-Муслимун), возникшей в Египте во второй половине 1970-х годов. Название отражает программные установки организации – неприятие общества как неверного (кяфир) и повторение хиджры, то есть исхода Пророка Мухаммада и его сторонников из языческой Мекки в Медину. Провозглашенная цель – установление халифата в результате священной войны (джихада). Затем возникновение группировок с точно таким названием фиксировалось в Иордании (1999 год), Алжире (начало 1990-х годов), Ливане (1990-е годы), Кувейте (2000 год), Марокко (в настоящее время). Обвинение в неверии как вопрос сектантского раскола может быть сформулировано не без остроумия. В 1998 году в Алжире была уничтожена группировка, специализировавшаяся на осуществлении терактов с использованием взрывных устройств в столице страны и в прилегающих к ней районах.

Ее название (Джама’а ат-тафджир) на западные языки переводили как «Взрывники», что в принципе правильно. Но у слова тафджир есть и другой смысл, производный от слова фуджур, – «грех, нечестивость», и если исходить из этого второго смысла, синонимичного слову такфир, то тогда название группы должно переводиться как «Группа обличения нечестивости». Не исключено, что сами основатели группы стремились к игре смыслов, так как они обличали нечестивость (тафджир) посредством взрывов (тоже тафджир). Такфиритских группировок в настоящее время существует очень много.