Читать онлайн «Сравнительное Богословие Книга 6». Страница 95

.[736] К тому же при всесторонних призывах к познанию “Истины” доминирует идея о непознаваемости высшего начала, иначе, чем бессознательным слиянием с Дао и невозможности самоуправления по предсказуемости

[737] (там же):

Личиной счастья может быть беда,

А счастье — корнем бедствий иногда.

О, если бы мы знали наперед,

Что в кривду правда вдруг не перейдет

И что добро не обернется злом!

Мы в обольщеньях горестных живем.

Никто и не будет мешать китайцам выбирать себе “канонические” принципы «бессмертия» (главная цель даосов)

[738] согласно «законам упорядоченного рынка» — пока такое возможно “бессмертие” высшей китайской “правящей” мафии гарантировано безразличием простонародной толпы к вопросам социальной справедливости.

Мы видим явные противоречия исторически сложившегося даосизма со многими (но не со всеми) “каноническими” принципами основоположника даосизма, в которых можно увидеть удивительные для того времени призывы к Справедливому образу жизни и порицание «пустого обряда» («Дао-Дэ-Цзин», перевод В.Перелешина):

Добродетельнейший сам не знает,

Что его безмерна добродетель.

Малодобродетельный боится

Потерять свою — и потеряет!

Добродетельнейший без усилий

И в бездействии всего достигнет.

Малодобродетельный хлопочет,

А посмотришь — ничего не сделал:

В доброте возможно совершенство,

В исполненьи правил — никогда

[739],

И обряды не приводят к правде,

Так разумнее отбросить их!

Истину сменить на добродетель,

Добродетель же — на доброту,

Доброту потом — на справедливость,

Справедливость — на пустой обряд, —

Путь сниженья: ведь обряд и значит,

Что любовь и верность оскудели,

Что разруха и распад близки.

Украшают Истину обряды,

Но на них же зиждется притворство.

Потому-то к сущности стремится

Муж великий, а не к мелочам:

Утверждаясь в подлинном и важном,

Украшенья презирает он.

Скорее всего эти противоречия между основополагающим философским трактатом даосизма и общекитайской популярной культурой “Инь-Ян” легло в основу шизофренизации (расщепления) психики китайцев в тех случаях, когда речь заходит о цели земной жизни. Также многие весьма правильные мудрости «Дао-Дэ-Цзина» не могли хоть немного не коснуться глубинных уровней психики китайцев, из поколения в поколение воспроизводивших эти мудрости. А последнее должно стать хоть нетвёрдой, но всё же некой бессознательной основой стремления к настоящей Справедливости. Хоть Китайская цивилизация и не жила длительное время вне всех видов рабства (как Русская цивилизация), но в основе её религиозной теории имеются правильные выводы. Именно поэтому, скорее всего, даосизм и является особо популярным в среде китайского простонародья.

В предыдущем разделе мы рассмотрели вопросы “философского” и религиозно-теоретического уклонения китайцев от Языка Жизни и соответственно — от поиска модели Справедливого общественного строя. Но теория и “философия” в Китае подкрепляются мощной системой соответствующих психотехник, которые служат тем же целям, что и у индусов-буддистов. А китайское «бессмертие» и объединение с Дао в этом отношении равнозначно индобуддийскому «просветлению» и объединению с нирваной (мокшей):

«Трудно отделаться от впечатления, что концепция Дао во многом, вплоть до второстепенных деталей, напоминает многократно зафиксированную в упанишадах индо-арийскую концепцию великого Брахмана, безликого Абсолюта, эманация которого сотворила видимый феноменальный мир и слиться с которым (уйти от феноменального мира) было целью древнеиндийских философов, брахманов, отшельников и аскетов»

[740].

Конечно в китайской религиозной традиции есть свои особенности, связанные с доминированием физиологической парадигмы обретения «бессмертия» над психологическим приоритетом «просветления»: упор на последний сделан в индобуддизме. Но это не меняет высшей сути и цели учения и соответствующих ему психотехник.

Как мы уже говорили, высший “философский” уровень даосизма определяет и простонародный религиозный уровень: и здесь и там доктрина обретения бессмертия. Но, если “философы”, отшельники и “мудрецы” стараются достигнуть “бессмертия” во всей полноте учения даосов, поскольку считается, что у них для этого есть все возможности, то — простонародье довольствуется обрядовой стороной “бессмертия” и соответствующей ей мистикой. Различие “элитно-философского” и «простонародного» подходов к вопросу высшей цели жизни китайцев мы разбирали в предыдущем разделе. Но иерархия духовного наследия даосов-китайцев (эгрегориальная иерархия) представляет собой единое целое, вершиной которого является “бессмертие” (Дао), к которому в разной мере стремятся верующие.

Начнём рассмотрение религиозного опыта взаимоотношений китайцев с мистической стороной даосизма с «простонародного» контура религиозной системы. Ведь мы уже знаем (из предыдущего раздела) теоретическую часть обоснования мистики высшей “философии” мудрецов. Теперь посмотрим чем “живут” простонародные даосы. Даосизм был популяризирован для простонародья усилиями многочисленного отряда профессиональных гадателей, предсказателей, заклинателей и астрологов и т. п., которые все без исключения обосновывали свои мистические изыскания — теорией обретения бессмертия. На низшем простонародном уровне учёные даосы

[741] производили следующие основные манипуляции с обществом:

· Проделывалась огромная работа по тщательному изучению и приведению в систему накопленного за века астрологического материала, составлению огромного количества гороскопов, астрологических карт, гадательных книг и т. п. В результате этого ни одно мало-мальское важное событие в жизни любого китайца зачастую не обходилось без приглашения даоса-гадателя, ни одно хозяйственное дело не начиналось без мистической “экспертизы”. Естественно, что эти многие наблюдения издревле обретали устойчивую парность соответствий Инь-Ян и входили в “каноны” для «простонародного» уровня даосизма.

· Даосы-заклинатели в огромных количествах изготавливали и продавали обереги — заклинания из нескольких знаков, зачастую с изображением какого-нибудь идола, начертанными на бумаге жёлтого или красного цветов.

· Даосы-знахари усердно лечили больных разнообразными препаратами, представляющими собой смеси из лекарственных трав, зачастую вперемежку с ядовитыми веществами и/или психотропами, воздействие которых аналогично наркотикам.

Обоснованием всей этой простонародной магии была и остаётся доктрина бессмертия, уповая на которую китайцы верят в сверхъестественные возможности врачей, заклинателей, и знахарей, прописывающих им “эликсиры” здоровья и “бессмертия”. Также для этой цели практиковались обряды изгнания из больного вызывающих болезнь духов

.[742] Иерархия даосского «епископата», как мы уже писали, возглавлялась наследственными «епископами». В каждой религиозной общине выделялась группа духовных наставников-даосов, совмещающих религиозную обрядность с администрированием. У самих же «епископов» существовали собственные обряды

.[743]

Таким образом жизнь простых мирян была организована «под недремным оком даосских наставников» таким образом, чтобы в обществе постоянно поддерживалась иллюзия персонального движения людей к великой цели даосов — обретению бессмертия. Ясно, что высшую имперскую “элиту” такая опека вполне устраивала, а сами опекуны-«епископы» и их нижестоящая в иерархии обслуга получала свой вполне материальный доход от такой работы на толпо-“элитарную” иерархию. Подобная система иерархически организованного толпо-“элитаризма” как была, так и осталась в Поднебесной, несмотря на серьёзные идейно-политические изменения: суть её не изменилась.