Читать онлайн «Сравнительное Богословие Книга 6». Страница 81

.[620]

И это несмотря на то, что в первоисточнике — трактате «Дао-Дэ-Цзине» — есть стихи, призывающие людей к социальной справедливости («Дао-Дэ-Цзин», перевод В.Перелешина. Рио де Жанейро, 1971 г.):

Путь Неба — сглаживать избыток,

И недостаток восполнять.

Путь человека не таков:

Он бедняка скорей ограбит

А богатею угодит.

Кто все свои отдаст избытки,

Чтоб лучше миру послужить?

Лишь тот, кто к Истине привержен.

Отдав, мудрец не ждет оплаты,

Успехом не кичится он,

Свою заслугу принижает.

Образ действий Неба таков:

Без борьбы оно побеждает,

Без речей оно убеждает,

Не зовет, а к нему идут,

И спешить не надо ему.

И у Неба невод хорош:

Не теряется ничего.

Помогает добрый другим,

А недобрый другим вредит.

Только Небо учит людей

Быть терпимее и добрей.

Даосизм в Китае, как и буддизм, занимал скромное место в системе официальных религиозно-идеологических ценностей. Лидерство конфуцианства никогда им всерьез не оспаривалось. Однако в периоды кризисных ситуаций и больших потрясений, когда централизованная государственная администрация приходила в упадок и конфуцианство переставало быть эффективным, картина нередко менялась. В эти периоды даосизм и буддизм подчас выходили на передний план, проявляясь в эмоциональных народных взрывах, в утопических идеалах восставших. И хотя даже в этих случаях даосско-буддийские идеи никогда не становились абсолютной силой, но, напротив, по мере разрешения кризиса постепенно уступали лидирующие позиции конфуцианству, значение бунтарских традиций в истории Китая не должно преуменьшаться. Особенно если принять во внимание, что в рамках даосских или даосско-буддийских обществ эти идеи и настроения были живучи, сохранялись веками, переходя из поколения в поколение, и тем накладывали свой отпечаток на всю историю Китая. Как известно, они сыграли определенную роль и в революционных взрывах XX в.

Пути Китая и России в XX веке весьма похожи. Удивительно похожи и внешние поводы, которые являлись катализатором политических изменений в обоих цивилизациях. Одним из этих поводов была внешняя агрессия Японии: русско-японская война (1904–1905 гг.), обострившая социальную напряжённость в России к 1905 г. (первая “русская” революция) и японо-китайская война

[621]1937–1945 гг. И в том и другом случаях к власти через неполных два десятка лет пришли “коммунисты”. Китай отставал от России (СССР) примерно на 30 лет (если сравнивать даты прихода к власти “коммунистов” и даты начала Культурных революций в СССР и Китае). Можно найти и другие параллели. Удивляться нечему: курс на отстранение от власти в региональных мировых цивилизациях национальных правительств и приведения к власти интернациональных режимов был взят «мировой закулисой» повсеместно — и на Востоке и на Западе в конце XIX- начале XX вв. В России удалось избавиться от «национального» имперского режима на 30 лет раньше, чем в Китае.

Но главное не это. Главное, что нас интересует в контексте курса богословия — какую роль сыграла «религия для народа» (даосизм) в процессе прихода к власти в Китае интернационального режима “коммунистов”. И сравнение её с ролью библейского православия в России в той же ситуации нагнетания сценария мировой революции в начале XX века и далее.

Даосизм исторически показал себя как истинно национальная религия Поднебесной (несмотря на глубокие изменения его содержания по мере исторического развития). Государственность последней образовалась и развивалась при религиозном сопровождении даосизма с самого начала самой государственности и поэтому даосизм можно назвать народнойрелигией китайской цивилизации, удерживающей суверенный курс последней в эпохи глубоких кризисов китайской государственности, когда конфуцианство не справлялось с этим. В России же всё исторически складывалось совсем иначе. Библейское православие не являлось и не является национальной религией русской цивилизации, удерживающей суверенный курс последней в эпохи глубоких кризисов. Именно поэтому библейское православие, будучи изначально космополитической религиозной системой, способствовало сравнительно лёгкой и быстрой передаче власти в России от имперской династии Романовых к интернационалу масонов-“коммунистов”. Национальная партия гомильдан при поддержке даосской иерархии сопротивлялась интернационализации Китая ещё около 30 лет после того, как православие способствовало передаче власти от имперского режима к интернацистам в России. Мало того, благодаря устойчивому национальному религиозному ядру (в первую очередь даосизм + конфуцианство) Китай много приобрёл в период всевластия КПК, сумев сохранить свой национальный цивилизационный суверенитет даже в период активной “социализации” мира и не “подлёг” под интернацистский проект, несмотря на внешнюю атрибутику “коммунистов”, сохраняющуюся до сих пор.

Однако всё, написанное в предыдущем абзаце не значит, что национальный цивилизационный и государственный суверенитет, который удалось сохранить Китаю в XX веке и небывалый скачок китайской экономики после смерти Мао Цзэдуна станет залогом её бескризисного развития в XXI веке. Также как не значит, что временная оккупации СССР-России мировым интернационалом сначала в лице послесталинских “коммунистов”, а затем в лице послегорбачёских “либерастов” — станет непоправимым историческим этапом, который должен привести к окончательной потере Россией своего национального цивилизационного курса и суверенной государственности в XXI веке.

Дело в другом: Китай сумел сохранить свой государственный суверенитет и в общем движется курсом своей национальной цивилизационной направленности, как и раньше, поддерживаемой государством. Однако и то и другое в Поднебесной — толпо-“элитарные” системы (разновидности рабовладения) — и никакого иного исторического социального и духовного опыта у Поднебесной не имеется: курсы государственности и цивилизации Китая в общем и целом не конфликтны. У Руси-России-СССР имеется древний и продолжительный опыт и государственного и цивилизационного строительства не толпо-“элитарного” характера — что и является социальным и духовным “эталоном” русской национально-цивилизационной Идеи

,[622] воплощение идеала которой ещё впереди. Несмотря на все пока успешные попытки вписания руководством КНР под свои национальные нужды западной библейской технократии — уже в ближайшем будущем КНР ждут проблемы, связанные в первую очередь с интенсификацией её экономики (остановиться КНР не может). Преодолевать эти проблемы в будущем без огромных потрясений можно будет лишь по мере избавления от толпо-“элитаризма”: в России это гораздо проще сделать

,[623] нежели в КНР

.[624]

Уже из этого можно сделать вывод, что даосизм (в совокупности с буддизмом) явился внутрикитайским средством удержания толпы от бунтарского неконтролируемого хаоса в периоды, когда государственный контур власти, основанный на конфуцианстве — ослабевал, впадая в кризисы, либо будучи в руках иноземных захватчиков. В эти периоды даосизм имитировал и возглавлял процесс борьбы «за справедливость» до того момента, пока государственность вновь не обретала устойчивость. После чего даосизм как бы вновь «передавал» власть имперской верхушке. В периоды же устойчивой национальной “элитной” государственности даосизм обслуживал её потребности. Так что обе религии «для народа» (буддизм и даосизм) обслуживали и обслуживают до сих пор имперский толпо-“элитаризм” — каждая в своей социальной сфере. В период после победы КПК и образования КНР (с 1949 по 1976 гг.) роль проводника «религии для народа» взяла на себя КПК

,[625] отодвинув в “загашник” (на Тайвань) гомильдановский даосизм

[626] до времени начала краха мирового псевдосоциализма, после чего даосский иерархический “элитаризм” стал “гармонично” сочетаться с «социалистическим рыночным хозяйством»

[627] — под контролем толпо-“элитарной” иерархии китайских властей, наследовавших имперскую систему управления