Читать онлайн «Сравнительное Богословие Книга 6». Страница 104

Конечно у этого процесса есть свои плюсы, которые имеют глобальный уровень значимости. Сейчас в моде у политиков лозунг «однополярный мир не состоялся». Но почему он не состоялся — политики как правило либо молчат, либо не договаривают.

Однополярный мир (имеется в виду — глобализация по-библейски, локомотивом которой во второй половине XX века были США)

[835] не состоялся по двум главным причинам. Первая: интересы глобального (межнационального) толпо-“элитаризма”, базирующегося преимущественно в Европе и США, столкнулись с интересами национальных толпо-“элитаризмов”, самым крепким из которых оказался китайский имперский толпо-“элитаризм”

.[836] Вторая: благодаря дальновидной политике И.В.Сталина в СССР план библейской глобализации в светском варианте Л.Д.Троцкого не состоялся, по какой причине его поддержка из СССР

[837] была прекращена ещё до Второй Мировой войны XX века. Последнее ослабило многочисленные “коммунистические” режимы (наместничество «мировой закулисы») в региональных цивилизациях (в том числе и в Поднебесной), что позволило им через некоторое время вернуться (в разной мере) к своим привычным имперским толпо-“элитаризмам”, адаптированным к возможностям западной технократии

.[838]

Здесь нужно сказать несколько слов китайском освободительном движении «низов» общества и его связи с китайским пониманием «справедливости». Начнём с глубокой древности. Следующий за Конфуцием “мудрец” Мэн-Цзы (4–3 вв. до н. э.) в своих высказываниях допускал даже мысль о том, что народ имеет право свергнуть путём восстания жестокого правителя. Эта уловка определялась в конечном счёте сложностью социально-политических условий, наличием сильных пережитков первобытнообщинных отношений, острой классовой борьбой и распрями между существовавшими тогда в Китае царствами.

В такой обстановке в конфуцианстве, направленном на укрепление существующего общественного строя, целенаправленно допускалась иногда критика отдельных правителей с противопоставлением им «мудрых» и «добродетельных» государей отдалённых времён (т. е. родоплеменных вождей) — Яо, Шуня, Вэнь Вана и др. В этой связи находится и проповедь конфуцианством социальной утопии об обществе Да Тун («Великого единения»), «золотого века» в истории Китая, во времена которого якобы не было войн и распрей, существовали равенство людей и подлинная забота о народе.

В общем-то это и все проявления хоть каких-то воспоминаний о социальной справедливости в недрах конфуцианства — как утопии даже не будущего, а прошлого. Ностальгия о «золотом веке» в том или ином его исполнениях присуща многим религиозным системам и конфуцианства в этом не одиноко. Оборотной стороной такой ностальгии являются утверждения (либо умолчания) о том, что в современном мире справедливость невозможна. На этой мировоззренческой основе и воспитывались китайцы.

Если конфуцианство это имперское мышление и ему можно “простить” такой подход к справедливости, то от «национальной религии», коей является даосизм следовало бы ожидать более правильных взглядов. Но эти ожидания тщетны. Мы уже говорили в первом разделе этой главы, что максимум на что вдохновлял китайскую цивилизацию даосизм это — освободительная борьба от иноземной власти, что как правило заканчивалось восстановлением имперского национального толпо-“элитаризма”. Борьба за общественную справедливость обычно ограничивалась требованиями всеобщей примитивной уравниловки, суть которой сами китайцы понимали весьма смутно (какое качество и присуще даосской первооснове — Хаосу).

Большинство исследователей синологов считают, что «китайцы лишь недавно стали верить в социальную утопию», и это следует понимать как естественную рационалистическую реакцию на долгие годы оккупации, анархии и крайней бедности «низов» китайского общества. Необразованные «низы» общества в даосизме прельщали социальные утопии с уравнительным распределением имуществ при жесточайшей регламентации жизненного распорядка. В даосизме существовали подобные теории и они играли свою роль в качестве знамени в ходе средневековых крестьянских восстаний, проходивших под даосско-буддийскими лозунгами. Кроме того, с народными массами даосизм был связан обрядами, практикой гадания и врачевания, суеверий и оберегов, верой в духов, культом божеств и патронов, магией и лубочно-мифологической иконографией. Но, как мы уже знаем, заканчивались подобного рода восстания восстановлением имперского толпо-“элитаризма”, чему способствовали иерархи даосизма и даосская доктрина “бессмертия” (в чём верующие и привыкли искать «справедливость»).

Таким образом в китайской цивилизации ни один из идейно-религиозных её пластов (конфуцианство, даосизм, буддизм), на базе которых издревле из века в век формировалось китайское мировоззрение и «нравственный кодекс» — не содержит близко ничего содержательно полезного для понимания праведного жизнестроя

:[839] каким он должен быть. Иными словами, китайцам неоткуда брать «эталон» праведности (как и большинству других региональных цивилизаций Востока и Запада): его нет ни в теории, ни в практике Жизни. А значит — нет и ни в генетике, ни в вещественной, ни в духовной культуре Поднебесной. Мало того, все идейно-религиозные учения Китая мягко говоря не способствуют жизненному поиску «эталона» праведного жизнестроя, а грубо говоря — препятствуют этому.

Выйдя из очередного имперского кризиса конца XIX — начала XX вв.

,[840] после ряда неудачных крестьянских восстаний (имевших основную цель — национально-освободительную войну против чужеземцев) — в 1911 году под руководством Сунь Ятсена была восстановлена независимость империи и имперский порядок в форме Китайской Республики

.[841] С этого момента в китайской цивилизации начинается борьба «национальной парадигмы» уже не с чужеземной оккупацией (капиталистический Запад + маньчжурская династия), а — с интернациональной глобализацией по Троцкому.

Борьба национального китайского толпо-“элитаризма” с интернациональным масонским толпо-“элитаризмом” выразилась на политическом уровне Поднебесной борьбой между правящей партией гомильдан (создана Сунь Ятсеном в 1912 году) и КП Китая (КПК, созданной в 1921 году). В период ослабления СССР подготовкой и началом войны, а также войной с Японией (1937–1945 гг.) борьба между партиями гомильдан и КПК обострилась. Это не трудно объяснить, поскольку в этот период положение СССР, как мирового главного форпоста распространения масонского “социализма” стало неопределённым. После того, как СССР победил во Второй Мировой войне, в Китае победу одержала КПК и в 1949 году была провозглашена КНР. После чего был взят курс на создание советской модели “социализма”.

Из китайского опыта периода “социализма” видно, что в Поднебесной имперские власти рассматривали «советский строй» всего лишь как светскую разновидность китайского толпо-“элитаризма” с новейшими церемониями и ритуалами. Мало того, китайское простонародие даже не пыталось использовать предоставленную (можно сказать Свыше) возможность (в период с 1945 по 1976 гг.) преобразить толпо-“элитарный” «социализм» в справедливое общество: если нет бессознательного «эталона» справедливости, то и сравнивать не с чем. Именно поэтому “социализм” в Китае возглавил Мао Цзэдун, а не китайский аналог И.В.Сталина.

Таким образом, вся китайская цивилизация в период вынужденного (но весьма удобного для “правящей” верхушки) “социализма” занимала выжидательную позицию, наблюдая за распространением “социализма” в мире делая вид, что “легла” под масонский мировой порядок — что весьма свойственно китайскому менталитету. Как только система мирового “социализма” стала чахнуть, китайский имперский порядок восстановил свою независимость от мирового масонства, оставив удобную форму псевдосоциализма и либерализовав религиозные отношения в пользу исконно национальных религиозных систем. Одновременно с этим в 1976 году был взят курс на «социалистическое рыночное хозяйство», а, как мы уже знаем, китайским «зомби» к «рыночным отношениям» не привыкать: в этом суть их простонародного подхода к “жизни” («рыночные отношения» Инь-Ян). Так что переплюнуть прагматичных китайцев в этом плане весьма трудно…

После тридцатилетнего заигрывания с мировым масонством в КНР вновь был восстановлен имперский порядок в форме «социализма»