Читать онлайн «Петр, Павел и Мария Магдалина. Последователи Иисуса в истории и легендах». Страница 59

Однако в конечном счете этот аргумент эбиониты предали забвению. Нельзя сказать, что протоортодоксы поспешили перейти на сторону Маркиона. Они отвергли оба взгляда из-за их радикальности. Они согласились с Маркионом в том, что Закон утратил силу, но отказались от его утверждения, что творец этого Закона — низшее божество, и ему не следует поклоняться. Напротив, они согласились с эбионитами относительно истинности Бога Ветхого Завета, но не приняли их положения о том, что его заповеди все еще связывают сынов Израилевых. Они согласились с Маркионом, что Иисус был Духом, но не согласились в том, что он не был человеком. И они согласились с эбионитами, что Иисус был человеком, но не согласились с ними в том, что он не был божественным существом. Они согласились с Маркионом в его возвеличивании Павла — апостола веры, но не согласились с его отрицанием авторитета Иакова. Они согласились с эбионитами в почитании Иакова как преемника Иисуса, но не согласились с их отверганием Павла как лжеапостола.

Во многом двойственно, но протоортодоксы приняли то, что хотели. Бог дал Закон, и он же его отменил; Иисус был и человеком, и Богом; Павел был главным апостолом, Иаков — тоже. Отчасти именно одновременное утверждение правильности и в чем-то неправильности обоих позиций (Маркиона и эбионитов) послужило причиной возникновения многих парадоксов, ставших отличительной чертой протоортодоксальных теологических догматов. К примеру, Иисуса считали одновременно и исключительно Богом, и исключительно человеком, а сам Бог представлялся трехипостасным — Отец, Сын и Святой Дух, и тем не менее он — Единый. Такие воззрения невозможно отыскать ни у одного из самых ранних христианских авторов, и даже у великого Павла. Но в более поздние столетия они стали традиционными христианскими представлениями, поскольку протоортодоксальное учение одержало верх над остальными вероучениями, как тех, кто принимал Павла, так и тех, кто отвергал его.

Неудивительно, что Павел был почитаем некоторыми христианами-докетами (Маркионом) и отвергнут другими христианами, осуждавшими докетизм (эбионитами), но вместе с тем его почитали некоторые из тех, кто отрицал докетизм (протоортодоксы), и отвергали другие, принимавшие докетизм. История порой становится запутанной, из глубины прошлого великие исторические личности могут представать и умаленными, и искаженными. У нас есть свидетельство в пользу предположения о существовании докетов — противников учения Павла или, по крайней мере, казавшихся таковыми. На эту мысль наводит, в частности, послание, включенное в «Деяния Павла» (II век), более известное как «Третье послание к Коринфянам».

Такое название дал ему не автор. Это просто обозначение, данное тексту читателями, знавшими о двух других посланиях Павла к церкви в Коринфе, которые включены в Новый Завет. Данное послание на самом деле принадлежит не Павлу, а человеку, который решил воспользоваться его именем и авторитетом, подобно авторам посланий Девтеро-Павла из Нового Завета, творившим столетием раньше; через полтора столетия так же поступил фальсификатор писем Павла Сенеке.

Контекстом «Третьего послания к Коринфянам» послужил сюжет в «Деяниях Павла». Некоторые христиане церкви Коринфа были смущены тем, что среди них появились два лжеучителя, возвещавшие толкование благой вести, противоречащее Павлу. Эти двое, по имени Симон (был ли это Симон Волхв?) и Клеобий, излагали основы докетического вероучения:

«Не нужно внимать [иудейским] пророкам; их Бог не Всемогущий; нет никакого воскресения во плоти; те люди — не творения Бога; Господь не приходил (в мир) во плоти; Он не родился от Марии; мир — творение не Бога, но ангелов».

Другими словами, эти воззрения докетов, во многом схожие со взглядами Маркиона, но, похоже (насколько мы может судить), они не притязают на авторитет Павла. Они отрицают Бога-Творца и его причастность к мирозданию, авторитет Ветхого Завета и телесность Христа.

В сохранившихся текстах самого исторического Павла предполагается иное мировоззрение, по крайней мере в отношении Бога, мироздания и авторитета Еврейского Священного Писания. Ему нет необходимости доказывать, что есть только один Бог, создавший небеса и землю, ниспославший Закон и пророков, потому что в его время не было христиан, отрицавших это. Но в более поздние времена, с появлением Маркиона и ему подобных, данные утверждения стали главным предметом споров, так как появились доводы относительно того, что сам Христос, возможно, не принадлежал к нашему тленному миру. Итак, для ответа на эти вопросы в «Третьем послании к Коринфянам» был призван легендарный Павел.

В нем «Павел» на каждом шагу вступает в спор с лжеучителями, утверждая, что, принимая такие докетические взгляды, они на самом деле отвергают Господа.

«Ибо вначале я передал вам учение, полученное мной от апостолов, бывших до меня… что Господь наш, Христос Иисус, рожденный Марией, рода Давидова, когда Дух Святой был ниспослан в нее с небес Отцом. Он пришел в мир, чтобы освободить всякую плоть через свою плоть и своей властью воскресить нас из мертвых как телесные существа… Ибо Бог, Всевышний и Всемогущий, сотворивший небо и землю, послал пророков иудеям прежде всего, чтобы отвратить их от грехов… Но поскольку Бог Всемогущий праведен и не пожелал отказаться от своего собственного творения, он ниспослал Дух через огонь в Марию-галилеянку, чтобы повергнуть зло через такую же гибнущую плоть, в которой он являлся другим».

Здесь виден Павел-протоортодокс, критикующий докетические взгляды своих противников. Даже сам исторический Павел не смог бы сказать лучше. На самом деле, скорее всего он бы этого не сказал, ведь таких проблем в его время еще не было. Согласно же приведенному посланию, «Павел» выносит суждение о вопросах (например, о воплощении Христа через Деву Марию), к которым настоящий апостол никогда не обращался.

В мире политики существует огромное различие между противниками, с которыми вы, уважительно или неуважительно, не соглашаетесь, и противниками, которые обладают властью над вами, кому под силу преследовать вас, схватить, посадить в тюрьму, подвергнуть мучениям и убить. То же и в религии. Множество религиозных споров остались на уровне личных разногласий. Полемика может быть достаточно острой и привести к серьезной враждебности, но в конце концов она оставляет вас лишь с чувствами раздражения, гнева, обиды, презрения и отверженности. Несомненно, это плохо. Однако временами, когда религиозные разногласия сопровождаются физическими расправами, они по-настоящему отвратительны.

Христианские противники Павла не имели никакой реальной физической власти над ним. Они могли презирать его, отвергать и насмехаться, но, в сущности, вряд ли что могли сделать с ним, как и он — с ними. Это была война слов, идей и взглядов, а не мечей и кинжалов. Но у Павла были и противники-нехристиане, а они не слишком деликатно относились к возможности физической расправы над оппонентами. Павел упоминал, например, о вынесенных им наказаниях плетьми в синагогах, избиениях палками по приказу римских судей и тюремных заключениях (см.: 2 Кор. 11:23–27). Более поздние предания утверждают, что он, по приказу римского императора Нерона, был предан мученической смерти.

Сложно точно установить, что же вызвало такую антипатию к Павлу у иудейских и римских властей. Согласно Деяниям апостолов, источником этого противостояния были иудеи-нехристиане, которые либо ревновали к тому, что у Павла появлялись последователи, либо были оскорблены его учением. Эти противники подстрекали толпу к насильственным действиям против него, изгоняли его из города или побивали камнями до полусмерти, а в конечном счете сдали его римским властям как нарушителя спокойствия. В общих чертах все это вполне может быть исторически достоверным: сам Павел говорит об иудеях как о людях, «которые убили и Господа Иисуса и Его пророков, и нас изгнали, и Богу не угождают, и всем человекам противятся, которые препятствуют нам говорить язычникам, чтобы спаслись» (1 Фес. 2:15–16). Я никогда не понимал, как иудеи в Иудее, или где-либо в другом месте, могли действительно препятствовать Павлу разговаривать с язычниками, но он ясно говорит о том, что они препятствовали его деятельности. Более того, он утверждает, что они ответственны за сильное противодействие ему и его миссии.

Если римские власти неоднократно вмешивались, чтобы наказать Павла, кто-то, должно быть, доносил о нем как нарушителе спокойствия. Обычно римляне не наказывали людей просто за то, что им не нравились их религиозные взгляды. Возможно, иудейских противников Павла так же оскорбляло его учение о Христе, как до собственного обращения христианское учение оскорбляло его самого. Возможно, они выдвинули против него обвинения в преступном поведении, и власти наказали его за то, что он нарушал спокойствие. Или, возможно, ситуация больше походила на упомянутую в Первом послании Петра, когда христианские общины, которые он основал, посчитали антиобщественными и противоречащими общественному благу, и власти решили публично найти одного виновного за весь этот позор. Здесь мы снова оказываемся в тупике из-за скудости первоисточников.