Читать онлайн «Духовенство в Древней Вселенской Церкви». Страница 44

Определяя политическую важность городов по отношению к вопросу о развитии церковного управления, можно утверждать даже более: гражданское разделение римской империи на области с известными главными городами в них предлагало готовые формы для развивавшегося митрополичьего института. При Августе вся Римская империя была разделена на 26 провинций; число провинций около времени Траяна еще больше увеличилось. Это гражданское разделение империи могло дать основание и для разделения христианской церкви на подобные же округа в деле управления и церковью.[391] При этом нужно заметить, что власть, функции и некоторые особенности в деятельности гражданских правителей провинциями представляют значительное совпадение с отправлениями митрополичьего института. Каждая провинция во главе управления имела претора или пропретора, консула или проконсула, которые имели право суда в подчиненных им провинциях, вследствие чего местопребывание их становилось трибуналами, местами судебного разбирательства. А, как известно, чинить суд и разбирательство в известных случаях принадлежало также к прерогативам и митрополитов; резиденции этих последних стали центрами судебной деятельности в известном округе. Но еще более важное значение в нашем вопросе имеет другая особенность управления преторов или консулов провинциями, особенность, которая возникла и утвердилась в III веке. Сначала гражданские правители провинции начальствовали в данном округе не более года, а затем сменялись, со времени же утверждения монархической власти в римском государстве они стали оставаться правителями одной и той же провинции и более года, — так было при Тиверии и императорах из династии Антонинов (II век), а в царствование Александра Севера (1-ая половина III века) один и тот же претор или консул мог управлять известной провинцией неопределенно долгое время.[392] Как известно, и митрополиты являлись несменяемыми правителями данной церковной области. Даже само наименование епископов, выдающихся из ряда других, наименование «митрополит» — не церковного характера; оно получило свое происхождение от имени главных городов провинций, которые на языке тогдашнего времени назывались митрополиями, как города, важные в политическом отношении. Это последнее имя усвоено известным городам в III веке, хотя встречалось и ранее, а именно в том же III веке, когда окончательно слагается и христианский митрополичий институт. Вообще нужно полагать, что политическое устройство империи имело немалое влияние на митрополичье устройство церкви. Что это действительно так было, об этом можно судить по тому, что при Константине Великом церковные митрополии поставлены были в более точные соотношения с митрополиями политическими.[393] Конечно, законодательство в этом случае не вводило чего-либо нового, а шло по пути, проложенному прежде, иначе церковь не легализовала бы подобного постановления.

Впрочем, было бы несправедливо утверждать, что политическое устройство империи имело какое-либо исключительное значение при образовании митрополий церковных.[394] Иногда мы встречаем поразительные несовпадения в данном отношении. Так, например, епископ Александрийский в качестве высшего митрополита имел власть не только над Египтом, но и над Ливией и Пентаполем, и, однако же, в гражданском отношении ни Ливия, ни Пентаполь вовсе не принадлежали к Египетскому округу (они принадлежали к проконсульской Африке). Или другой пример: Кесария Палестинская сделалась кафедрой епископа с митрополичьей властью раньше, чем этот город сделался митрополией политической.[395] Интересно, что по приказанию Диоклетиана Египет подчинен был в административном отношении Востоку, т. е. Антиохии; но, однако же, александрийская церковь не только никогда не подчинялась Антиохийской, но и всегда считалась выше этой последней.[396] На основании этих фактов можно заключать, что христианская церковь в своем устройстве хотя силой вещей и приноравливалась к политическим порядкам империи, однако, в то же время имела в данном отношении и свое собственное самостоятельное течение, которое условливалось внутренними потребностями церковными и которое не всегда согласовалось с римско-политическими распорядками.

Говоря о происхождении митрополичьего института во II и III веке — этого явления, в котором выразилось развитие и возвышение некоторых иерархов за счет прочих епископов, мы упоминали о кафедрах с подобным значением только немногих важнейших городов, как, например, Рима, Александрии, Эфеса, Коринфа и пр., однако, отсюда не надо делать заключения, что только в перечисленных нами городах были епископы с высшей властью. Нужно думать, что по крайней мере в III веке епископы с подобной властью существовали уже во многих городах. Так, в начале IV века Первый Вселенский собор, не делая никакого распоряжения о том, чтобы митрополиты непременно были в таких или других местах, однако ж, в 4-м правиле говорит о митрополитах каждой провинции как о факте общеизвестном. Отсюда с достаточной ясностью открывается, что еще в III веке каждая гражданская митрополия имела митрополита в церковном смысле. Указанное никейское правило даже требует принять такое мнение в качестве научного результата.

Представляя себе митрополичий институт II и III века, не следует полагать, что он повсюду имел один и тот же вид, одну и ту же определенную форму. Институт этот разнообразился. Некоторые ученые различают две формы обнаружения митрополичьего института. Во-первых, были такие митрополичьи округа, которые ограничивались пределами одной провинции, главный город которой и был кафедрой митрополита. Это простейший вид митрополичьего устройства, наиболее соответствующий потребностям церковного управления. Во-вторых, митрополичьи округа заключали в себе не одну, а несколько провинций, это бывало в тех случаях, когда в стране имелся главный город империи или же столица. В таких случаях митрополичья кафедра находилась не в каком-нибудь провинциальном городе, а в одном из так называемых главных городов империи или столице. Епископ такого города в качестве митрополита получал власть не над одной, а несколькими провинциями, прилегающими к главному городу империи или столице. Это — вторая форма митрополичьего управления.[397]Первая форма митрополий была распространена на Востоке. Однако и здесь встречаем исключения. Таковым прежде всего был Египет, где был слишком важный город тогдашней империи — Александрия, митрополит которой поэтому подчинил своему влиянию не только собственный Египет, но и некоторые соседние провинции — Пентаполь и Ливию. Второе исключение представляла Сирия с ее главным городом Антиохией: церковное влияние Сирийской Антиохии заметно отражалось и на Палестине, и на Киликии, и на Аравии. Зачатки подобного же церковного влияния одной провинции на другие, соседние можно видеть и в других местах Востока. Но в более определенном виде эта вторая форма митрополичьего управления утвердилась на Западе. На Западе — говорим — ив особенности в Италии и Африке. Рим был столицей, и потому он был слишком влиятельным центром во всех отношениях, вследствие чего епископы провинциальных городов Италии не могли стать рядом с предстоятелем Рима в качестве равноправных митрополитов. То же в Африке: Карфаген был очень значительным городом в империи, а потому епископ его был митрополитом (примасом) не одной провинции — проконсульской Африки, — но в продолжении долгого времени и двух соседних — Нумидии и Мавритании.[398] Нечто подобное было и в Галлии. Еще другое различие в митрополиях заключалось в следующем: обыкновенным правилом было то, что митрополитом в данной области был епископ более важного города. Но, однако, это правило имело исключения. Так, в понтийской провинции (побережье Черного моря) до середины III века митрополитом считался не епископ главного города провинции, а тот епископ, который был старее других по своему архиерейскому сану, т. е. который сделался епископом раньше других. То же самое встречаем в Нумидии и Мавритании, — двух африканских провинциях. До середины III века эти провинции были подчинены епископу Карфагенскому как митрополиту, но затем они составили самостоятельные митрополии. Митрополитами в них стали считаться епископы, старейшие по своему посвящению в архиереи. Так, например, в конце третьего века митрополитом Нумидии был не епископ главного города провинции Цирты, а епископ маленького городка Тигизиса. В этих двух провинциях, Нумидии и Мавритании, утвердился указанный порядок, может быть, и вследствие того, что и главные города этих провинций ничем не отличались от прочих. Такое же устройство несомненно было и в Испании. Здесь на соборе Эльвирском (305 г.) председательствует епископ Кадикса, как древнейший по времени посвящения, причем ему уступает первенство епископ главного города — Кордобы.[399] Этот порядок митрополичьего устройства, какой встречаем в Понте, Нумидии, Мавритании и Испании, вел, разумеется, к тому, что кафедра митрополичья не была приурочена к одному городу, а переходила из одного города в другой. Этим достигалось уравнение между епископами: каждый из епископов рано или поздно мог сделаться митрополитом, но, с другой стороны, митрополит, помещаясь в каком-нибудь глухом городке, не совсем удобно мог управлять прочими епископскими округами, и по необходимости бывал менее влиятельным; быть может, вследствие этого, указанное устройство с течением времени вывелось из практики: митрополичью власть везде стали приурочивать или к кафедре главного провинциального города, или главного города в империи, не говоря уже о столице, где встречаем, так сказать, высших митрополитов.