Читать онлайн «Сравнительное Богословие Книга 5». Страница 76

[767] и пробуждения особой латентной

[768] энергии человеческого тела — кундалини), хатха-йога (достижение совершенства через практику асан

[769] и пранаямы

[770]) и др. В XX в. появились новые направления йоги, стремящиеся синтезировать различные её традиционные формы (например, интегральная, или синтетическая, йога Ауробиндо Гхоша).

Таким образом, йога есть путь реализации основной и кардинальной ценности индийской культуры — освобождения, что определяет исключительно высокий статус психопрактик в системе традиционной индийской культуры, это, конечно, оказало важное влияние и на формирование специфики индийской философии, системы которой превращаются в своеобразные проекты достижения освобождения, проекты превращения человека из существа несвободного и страдающего в существо свободное и блаженное

[771]. И все самые отвлечённые построения индийских мыслителей могут быть адекватно поняты только при их рассмотрении в контексте того или иного проекта

[772]».

[773]

Автор точно выразил внутреннюю суть религиозной системы индуизма и его направлений. Далее Е.Торчинов условно подразделяет индийскую религиозную “философию” на три уровня. Мы их приведём ниже, составив из цитат автора, в своём форматировании текста (та же книга, стр. 220–221):

«Вся индийская философия (за исключением рано сошедшей со сцены школы материалистов-локаятиков) была философией религиозной, что обуславливала её тесную связь с религиями Индии — как с ортодоксальным брахманизмом, так и с альтернативным буддизмом и джайнизмом

[774].

· Религиозная доктрина

[775] этих учений была существенным фактором формирования философских школ, обуславливающим наличие в них доктринального уровня. Доктринальный уровень, с одной стороны, задавал направление развитию философской мысли, а с другой — ставил ей пределы и границы. Так религии Индии были ориентированы на достижение освобождения от циклического существования в сансаре, следовательно, стремление к освобождению также должно отразиться в философском учении.

· Следующий уровень — психотехнический

[776], то есть йогический. Йога, с одной стороны, выступала в качестве реализации религиозной прагматики доктрины

[777], с другой — снабжала философию материалом для философствования

[778]. Таким образом, философия как бы получала свою материю от йоги, выступая в качестве дискурсивной формы и аналитического органа для обработки этой материи.

· Третий уровень — собственно философский, или философско-дискурсивный. Из сказанного выше ясно, что по своему характеру эта философия должна быть своего рода метапсихологией, ибо её объектом была психика и её состояния, а предметом — теория способов преобразования психики в соответствии с прагматикой той или иной религиозной доктрины

[779]. Вместе с тем философия обладала и достаточной степенью автономии, ибо решала вопросы и собственно философские, например формально логические

[780]».

Далее Е.Торчинов утверждает, что философия индуизма не является «тем же самым, что и философия в Европе, тогда как вся её специфика определяется сопряжением логического дискурса и нефилософскими или экстрафилософскими пластами культуры (религией и психопрактикой), в свою очередь связанными между собой» (стр. 222). Сделав этот вывод, автор резюмирует, что индийская философия состоит из многих составляющих, которые «не существуют обособленно в самом объекте, данном в его историческом бытии». Грубо говоря, в индуизме нет «философии» в понимании этого термина европейцами — как логические аналитические умозаключения, направленные на совершенствования миропонимания и познания мира.

В связи с этим автор утверждает, что «логический дискурс и вся мощная индийская аналитика никогда не возникли бы вне задач полемики между школами. Именно из эристики, из споров между школами вырастала логика, индийский логический дискурс был прежде всего дискурсом полемическим. Косвенным доказательством этого тезиса является резкое падение уровня логического дискурса в Индии после исчезновения там буддизма, главного оппонента брахманских школ (XIII в.). Теперь

[781] брахманские школы, прежде всего различные направления веданты

[782], могли апеллировать не к рациональным доводам, а к авторитету Откровения и откровениям авторитетов

[783]. Возникшая на самом излёте полемики с буддистами (XII в.) реформированная логика новой ньяи (навья ньяя) Гангеши, наконец-то превзошедшая аналитическое и диалектическое мастерство буддистов школы Дхармакирти, превратилось, по меткому выражению одного индиолога, в великолепную мельницу, в которой больше нечего было молоть: логика стала формальной в полном смысле этого слова».

Но на чём же тогда основана индийская философия (мудрость), если не на «диалектическом мастерстве»

[784] (по выражению автора)? — Всё достаточно банально: после отторжения индуизмом буддизма (когда основной оппонент перестал мешать продолжению прежних традиций)

[785] содержание индийская “философии”, как и прежде, осталось сведённым к целому спектру древних религиозных текстов. Иными словами, индийская “философия” была и остаётся традиционно догматизированным учением, основанным на «космогонии» и религиозных традициях индуистских “священных канонов”. А индийские психотехнические практики обслуживают такую антидиалектичную “философию”

,[786] как бы практически доказывая большинству индусов её высшую религиозную целесообразность.

Е.Торчинов, посвятивший свой научный потенциал исследованию Востока, апологет буддизма, делает соответствующий вывод (стр. 223):

«Конечно, вряд ли кто-нибудь сочтёт ведийский гимн «Насадия» или «Пуруша сукту» собственно философскими текстами, но не видеть в них определённого философского содержания

[787] может лишь слепец, или специалист, слишком глубоко погрузившийся в процесс порождения объекта своих собственных штудий. А уж Упанишады, вне всякого сомнения, по содержанию являются философскими текстами, хотя их форма, конечно, остаётся ещё нефилософской: это тексты откровения, а не доказательства, демонстрации, а не обоснования

[788]».

В то же время нельзя сказать о глубоком застое индийской “философской” мысли. Но все изменения, связанные с некоторой “философской” динамикой и вынужденными отходами от традиционных брахманских текстов — происходили вследствие появления альтернативных школ и спорами между старыми и новыми школами. В результате победил классический индуизм, основанный на древних “канонах” — выработав «формально-логический аппарат и философскую аналитику»

[789] — как наследие-дань отстаиванию последователями брахманских школ своих позиций в спорах между школами. По этому поводу Е.Торчинов приводит классификацию периодов становления индийской “философии” (стр. 224):

«Если бы индийская философия сформировалась лишь на основе брахманских списков и классификаций, она, скорее всего, имела бы значительное сходство с китайской философией с её классифицированными рядами и нумерологией. Но свободные дискуссии между шраманскими учителями, не признававшими апелляции к авторитетным текстам в качестве аргумента, направили индийскую мысль в сторону разработки формально-логического аппарата и философской аналитики

[790]. Исходя из этих соображений, можно предположить такую предварительную периодизацию истории традиционной индийской философии:

1. Предфилософский период. Элементы философских по своему содержанию учений в текстах раннебрахманической литературы (до появления Упанишад в VIII–VII вв. до н. э.).

2. Эпоха философского символизма Упанишад. Начало периода формирования собственно философской традиции (VIII–V вв. до н. э.).