Читать онлайн «Сравнительное Богословие Книга 5». Страница 61

.[545] Поэтому мужчины-недолюдки, видя на практике это превосходство женщин — тянутся к ним за информационным обеспечением, но при этом часто злятся на свою управленческую немощность, поскольку по физиологическим силовым качествам женщина уступает «сильному полу».

Таковы психологические истоки субкультуры почитания женского начала

.[546] Но, по описанным только что причинам (превосходства физической силы мужчин над женщинами) два начала — мужское и женское — часто конфликтовали друг с другом, что естественно отразилось на религиозной культуре. Эту конфликтность можно наглядно увидеть в шактистской субкультуре индуизма. Но прежде чем её рассмотреть, обратимся к “образу” богини индуистского шактизма. Поскольку восточный дуализм — достояние религиозного мировоззрения всего Востока и в частности, всего индуизма, то в женской ипостаси шиваизма он не мог не найти своё отражение. Так у «светлого» Вишны была супруга Лакшми (богиня удачи и процветания). Но культ Лакшми не обрёл такого масштаба как культ супруги Шивы. У «тёмного» Шивы — тоже есть «тёмная» супруга. Но вот обожествление женского начала — более принято в среде «тёмных» богов

.[547]

Как и положено в шиваизме (шактизм — матриархальная разновидность шиваизма), главная богиня шактизма принадлежит к «тёмным» силам: опять налицо восточный дуализм в индусском исполнении. Действительно, “образ” богини Дэви (и её различных воплощений) восходит к древней восточной индийской демонологии. Демоноборчество — одна из главных функций богини в индуизме

.[548] Изначальный архаичный образ шактистской богини: чернокожая (что говорит о её индийском, а не «арийском» происхождении), с клыками и красным от крови языком и губами, с ожерельем из отрубленных голов и рук. Но противоречие изначально чисто демонической «тёмной» индийской богини (неудобно выдвигать на первый план культ совсем «тёмного» божества) было сглажено впоследствии: когда начал формироваться классический индуизм, нашли компромисс между “аборигенными” верованиями и ведийско-брахманической традиции, которая привлекла «на свою сторону» богиню — что объяснили необходимым союзом с ней её почитателей для борьбы с асурами

.[549]

В VIII в. н. э. включение богини в индуистский пантеон закрепляется в Дэвимахатмья (Величание богини), первом санскритском тексте, описывающем её происхождение, историю, подвиги

.[550] К этому времени богиня под именами Кали («Чёрная») и Друга («Удалённая») рассматривается как супруга Шивы. С этого момента формируется шактизм, выражающийся в предпочтении женской энергии как «высшему божественному принципу», развивается идея превосходства шакти (женского энергетического начала)

[551] над энергией Шивы или любого другого бога, что приводит к возникновению образа Махадэви (Великой богини).

С этого момента “канонически” закреплено “господство” женского начала с подчинением мужчин воле женщин. В принципе это так на всём ведическом Востоке и выражено в его культуре (в алгоритмике эгрегоров — в том числе как «законы дхарм» и другие “канонизированные” законы жизни). Именно оттуда, с ведического Востока, его культуры, (как культуры, наиболее точно копирующей в этом смысле культуру предыдущей цивилизации, Атлантиды — как нам видится)

,[552] и пошла “мода” скрытого матриархата по всему миру. Этот проект распространился и на иудаизм и на “христианство” и на «ислам»

.[553] А суть культуры восточного матриархата и некоторая конфликтность между мужским и женским началами хорошо описана И.А.Ефремовым в книге «Лезвие бритвы» (это И.А.Ефремов писал про Индию на базе одной из многочисленных индийских легенд: выделения и сноски наши):

«Витаркананда остановился. Даярам затаив дыхание старался не упустить ни одного слова

[554]. Ему казалось, что старый учёный простыми мазками с немыслимой прозорливостью пишет картину души его, Даярама.

- Ты рассказал о своём образе Парамрати, — продолжал профессор, — и мне стало ясно, что ты полностью в Майе

[555]. Красота и ревность — они обе из древней души, отсюда, — гуру постучал по кувшину, издавшему глухой медный звук, — но красота способствует восхождению, а ревность — нисхождению.

Каждая черта и каждая линия твоего идеала оказывается очерченной заранее, имеет строгое назначение и безошибочно угадывается древним инстинктом — яунвритти. В давние времена сила Рати и Камы, или, по-европейски, Астарты и Эроса, была гораздо больше

[556]. Есть закон, ныне забытый: чем сильнее страсть родителей, тем красивее и здоровее дети. У кого из сочетающихся страсть сильнее, того пола и будет ребёнок.

Поэтому древний идеал женщины также включает ещё силу физической любви, совпадая с идеалом материнства и идеалом жизненной выносливости, подвижности и силы. Три разных назначения гармонически слились, соразмерились и уравновесились в облике прекрасной подруги — мечте, идеале, основе для оценок. Вот почему удивляют, а часто и возмущают пришельцев Запада наши идеалы веселой и здоровой чувственности, выраженные в изваяниях и фресках древних храмов.

Только наш народ мог создать чудесную легенду, записанную в Брахмавайварта-пуране вишнуистов. Кришна рассказывает своей Радхе о том, как апсара Мохини влюбилась в Брахму. У вечно юной Мохини было все, чем прекрасна женщина: широкие бедра, высокая грудь, круглый крепкий зад, стройная шея и громадные глаза, а волосы её, черные как ночь окутывали её густым покрывалом. Тончайшее золотистое сари не скрывало ни одного из её достоинств, а один взгляд мог приковать к её прекрасному лицу всех обитателей трёх миров. И Мохини загорелась неистовой страстью к Брахме, но он не заметил её, погружённый в раздумье, и прошёл мимо. Мохини была в отчаянии, перестала есть, забыла всех любовников, только и думала о Брахме. Подруга её, тоже прекраснейшая из апсар, Рамбха, посоветовала упросить бога любви и страсти Каму помочь Мохини. Кама привел её на небо Брахмы, и она очаровала его. Однако он быстро охладел и удалил от себя апсару, пытаясь её уговорить отказаться от любви. Мохини молила его не отвергать её, но Брахма сказал, что углублен в созерцание глубин мира и Мохини его не интересует. Тогда апсара разгневалась и прокляла Брахму за то, что он высмеял её, когда она искала у него прибежища любви. Мохиня возвестила Брахме, что его теперь не будут почитать, как других богов

[557]. И действительно, высший бог Тримурти не пользуется в Индии до сей поры таким почитанием, как многие, даже низшие в пантеоне божества.

Брахма, под впечатлением проклятия апсары, пришёл к Вишну, и тот сильно порицал его. Он указал Брахме, что, зная Веду, ему должно быть известно, что он совершил преступление, худшее, чем убийца. Женщины есть пальцы природы и драгоценности мира. Мир Брахмы должен быть миром радости, а он зачем-то укротил свою страсть

.[558] Если женщина воспылает любовью к мужчине и придёт к нему, мечтая отдаться, то он, даже не испытавший к ней прежде страсти, не должен отвергать её. Иначе он навлечёт на себя несчастья в этом мире, а после смерти подвергнется карам испорченной Кармы во многих будущих жизнях

.[559] Мужчину не осквернит связь с женщиной, добровольно ищущей его любви, даже если она замужем или лёгкого поведения. И Вишну приказал Брахме долго каяться в окружении грешников и подверг его многим испытаниям. Эта легенда, должно быть, создана теми, кто покрывал изваяниями любви и красоты наши древние храмы, и также не понята людьми Запада»

.[560]

Так в лице мифического Брахмы индийская цивилизация когда-то мистически отказалась от дальнейшего поиска пути Божиего водительства с перспективой выхода в Человечность. Ведь Брахма, какой ни на есть, но верховный бог-творец, и ничего лучшего, как такого мифического отображения идеи монотеизма — Творца и Вседержителя — в культуру индуизма в последней не придумано до нашего времени. Индусы отказались в “пользу” близких к их мировоззрению и миропониманию «животных» культов (выраженных возвышениями Вишну и Шивы над “забытым” Брахмой), пережитков архаичной индийской культуры, основанных на превосходстве женского начала, что продолжает культивироваться в Индии до сих пор.