Читать онлайн «Иисус Христос — бог, человек, миф?». Страница 19

В стране Библа есть еще и другое чудо — это река, текущая с Ливанских гор в море. Имя ее — Адонис. Каждый год она меняет свой цвет, делаясь кровавой. Впадая в море, она окрашивает его на далекое пространство и тем указывает библосцам время великой печали.

Рассказывают, что в эти дни на Ливане уязвляется Адонис, и его кровь, стекая в реку, меняет ее цвет. Отсюда река и получила свое имя. Так думает большинство. Мне же один библосец указал на другую, по его мнению истинную причину этого явления. „Чужестранец, — сказал он, — река Адонис протекает по Ливану, почва которого имеет красноватый оттенок. Свирепые ветры, поднимающиеся в эти самые дни, несут эту землю с большой примесью сурика в реку. Таким образом, земля эта, а вовсе не кровь Адониса, на которую указывают, придает реке кровавый цвет“»[103]. Скептический Лукиан приводит естественную причину изменения цвета реки. Однако большинство его финикийских современников расценивало это чудесное явление как подлинное свидетельство ежегодной мученической смерти Адониса в горах Ливана. Женщины-плакальщицы в траурном шествии искали его, стенаниями и криками выражая свою скорбь. На улицах выставлялись плакальщицы Адониса с деревянными статуями бога. Затем по прошествии, видимо, семи дней бог в сознании своих поклонников воскресал. Кроме приведенного выше свидетельства Лукиана это же отмечает и христианский писатель IV в. Иероним.

На основе большого сравнительно-исторического материала Фрэзер пришел к выводу, что в мистериях Адониса бога мог олицетворять живой человек, которого, возможно, даже насильственно умерщвляли как Адониса.

Празднества в честь Адониса справлялись в разных местах этого района Средиземноморья в различное время, но везде весной или летом. В Сирии это происходило весной, когда там цветет анемона, окрасившаяся, по поверью, от крови бога. У исследователей не вызывает сомнения связь культа Адониса с растительностью и земледелием.

Адонис — бог зерна, бог хлеба. Его насильственное умерщвление совершалось не только вепрем в горах Ливана, но и жнецами, срезающими колосья. «Оплакивание Адониса, — писал Дж. Фрэзер, — являлось по существу обрядом жатвы, предназначенным умилостивить бога хлеба, который во время жатвы погибал либо под серпами и косами жнецов, либо под копытами волов на току. В то время как мужчины убивали бога хлеба, женщины проливали по нем крокодиловы слезы и выражали величайшую скорбь и горесть для того, чтобы умиротворить совершенно резонно негодующего бога хлеба»[104].

Этот характер культа Адониса подтверждается, и так называемыми «садиками Адониса» — наполненными землей горшками, в которые высевались зерна ячменя и других злаков. Под действием солнца и влаги зерна быстро прорастали, олицетворяя таким образом смерть и возрождение самого бога и магически «способствуя» хорошему урожаю. Примечательно, что название места культа Адониса в Палестине — Вифлеем, Бет-Лехем — переводится как «дом хлеба», это хорошо передает сущность самого культа. Показательно, что родиной Иисуса Христа Новый завет называет все тот же Вифлеем. И когда автор евангелия вкладывает в уста Иисуса аллегорическую фразу «Я есмь хлеб жизни», он пользуется оборотом, который и по содержанию и по заключенному в нем образу был бы вполне уместен и в устах чудесно рожденного от дерева мирры Адониса.

В этом отношении большой интерес представляет сравнительный материал, собранный Фрэзером в начале нашего века. Так, в Сардинии за некоторое время до Иванова дня (он приходится на период летнего солнцестояния) высевается с соблюдением определенных церемоний горсть ячменя или других злаков в специально сделанный сосуд из коры. Посев делается с таким расчетом, чтобы зерна проросли к празднику. В этом обычае, который приходится примерно на то же время, что и высевание «садиков Адониса» в дохристианские времена, исследователи видят пережиточное сохранение старого культа в новом облике — «Святой Иван заместил Адониса».

В Сицилии на пасху аналогичные «садики Адониса» вместе с изображениями умершего Христа клались в день святой пятницы в маленькие гробики — обычай, оценивающийся Фрэзером как пережиток культа Адониса под другим именем. «Когда мы вспоминаем, — пишет он, — о той ловкости, о той настойчивости, с которой церковь сумела привить новую веру к античному стволу язычества, нам невольно приходит мысль, что пасхальная инсценировка смерти и воскресения Христа является подражанием инсценировки смерти и воскресения Адониса, которая, как мы можем думать, совершалась в это время в Сирии. Тот тип безутешной богини, несущей на руках своего возлюбленного, который создан греческими художниками, весьма похож на „пиета“ христианского искусства и, может быть, даже послужил ей образцом»[105].

Умирающий и воскресающий бог Аттис во Фригии был тем же, чем Адонис в Сирии. Это было божество растительности (по преимуществу дух дерева), в дальнейшем мифотворчестве приобретшее антропоморфные черты и соответствующую «биографию». Одной из ее примечательных особенностей является рассказ о непорочном зачатии. Мать Аттиса, девственница нимфа Нана забеременела от плода миндального дерева (или граната), который она положила себе на грудь. Родившийся таким образом Аттис вырос прекрасным юношей и стал возлюбленным фригийской матери богов Кибелы. В дальнейшем он мученически погиб, по одной версии — убитый вепрем, по другой — в результате самооскопления.

Культ Аттиса складывался из открытых оргиастических празднеств, включавших обрядовую инсценировку смерти и воскресения бога, и мистерий-таинств, к которым допускались лишь посвященные.

Открытые празднества начинались 22 марта. В этот день Аттис умирал. Его смерть олицетворяла срубленная сосна — ее наряжали в ткани и увенчивали цветами. Три дня мертвый бог находился в храме его возлюбленной Кибелы, и все это время производились разнообразные обряды оплакивания, причем кульминация приходилась на третий день — день крови, когда в оргиастическом трансе, под звуки флейт и барабанов жрецы наносили себе раны, а участники, опьяненные всеобщим психозом, тут же на улице оскопляли себя, повторяя «подвиг» самого бога. В конце концов изображение Аттиса или его статуя «погребались».

В ту же ночь инсценировалось возвращение бога из подземного царства. На месте погребения вспыхивал свет — символ воскресения. Заупокойные стенания сменялись радостными восклицаниями, а карнавальные шествия и веселые обряды следующих дней завершали собой пантомиму смерти и воскресения бога. Согласно одному древнему преданию, приводимому Фрэзером, распятие Христа относилось на 25 марта. Таким образом дата смерти Христа в этом предании как бы наслаивалась на дату смерти Аттиса.

О мистериях Аттиса мы знаем немного. Однако известно, что одним из их элементов было крещение кровью жертвенного быка. Посвящаемого опускали в яму, над которой на решетчатом помосте закалывался жертвенный бык. Омытый падающей сверху кровью, посвящаемый очищался от грехов и как бы возрождался заново. Значение этого обряда как нового рождения внешне выражалось в том, что исполнившего эту процедуру поили некоторое время, как новорожденного, молоком.

В мистериях Аттиса определенное место занимали ритуальные трапезы, когда вкушались хлеб и вино, освященные самой своеобразной сервировкой: тамбурин и кимвал — музыкальные инструменты оргиастических празднеств Аттиса здесь служили блюдом и бокалом. Считалось, что сакральная трапеза вводит участника в тесное общение с богом. Все эти черты уже в первые века христианства привели к сопоставлению культа Аттиса с культом Христа.

Египетский Осирис, брат и муж Исиды, согласно мифологии, дал своим подопечным законы, привил культурные навыки, обучил земледелию, виноградарству, виноделию, пивоварению и другим элементам цивилизации. На двадцать восьмом году жизни Осирис был предательски погублен своим братом Сетом. Неутешная Исида разыскала труп мужа. Обратившись в ястреба и летая над телом мертвого Осириса, она чудесно зачала. Затем в содружестве с другими египетскими богами и с помощью магических приемов и заклинаний — недаром древний мир признавал Египет классической страной колдовских наук — Исиде удалось вернуть мужа к жизни, и воскрешенный Осирис стал царем мертвых и судьей в загробном судилище.

Некоторые египетские обряды позволяют думать, что в одной из своих ипостасей Осирис выступает как божество хлеба. Полагают, что жатва у египтян начиналась с инсценировки скорби и стенаний над первым снопом нового урожая, сопровождавшихся призывами к Исиде. Этот обряд не выходит за круг обычных представлений земледельческих народов древности, считавших первый или последний сноп местопребыванием духа хлеба, в роли которого в данном случае выступает Осирис. Еще в большей мере это олицетворение его в хлебном злаке проявляется в изображении Осириса в фиванском святилище Исиды. Здесь из его мертвого тела пробиваются колосья ячменя, и жрец поливает прорастающее жнивье. Любопытная деталь: небольшой кувшин, из которого производится полив, завершается в верхней части крестом — давним дохристианским символом жизни; крестами же украшена и нижняя часть изображения. Таким образом, Осирис предстает здесь как умирающее и воскресающее божество растительности. Его связь с погребенным в землю зерном, возрождающимся в колосе, очевидна. Это дополнительно подтверждается неоднократно встречавшимися в погребениях своеобразными изображениями Осириса, сделанными из тростника, тканей и земли, в которую в свое время сеяли семена ячменя. Небезынтересно, что в некоторых случаях эти семена, по-видимому уже после погребения, проросли, будучи для современников неопровержимым залогом возвращения к жизни и самого бога.